Будьте прокляты, палачи

Глава I. Путешествие за радугой

За двадцать шесть лет до гибели Игора

В каждой капле дождя пряталось крохотное веселое солнышко. Сверкающие капли висели на ветвях деревьев, прыгали одна за другой в стремительно мчавшийся по тротуару ручей. Солнце с нежностью смотрело на зелень молодой листвы, скромные домики на окраине поселка, блестящую ленту дороги, тянувшуюся вдоль океанского берега – незатейливый пейзаж, обычно скрытый от светила тяжелыми тучами. Но сегодня облака расступились, и сияющая арка радуги соединила океанский горизонт с берегом, завораживая взгляд удивительно чистыми, неземными оттенками цвета.

Можно ли было в такое утро сидеть дома?! Местную ребятню не пугали дожди, мальчики и девочки из Сосновой Бухты почти все время проводили на улице, радуясь и солнцу, и ливню, и клейким, едва распустившимся листочкам, и лужам под ногами. А сегодняшнее утро вообще казалось волшебным, – роскошная радуга манила к себе, суля невиданные чудеса.

Шумная компания ребятишек, похожая на стайку задиристых воробьев, шлепала по лужам, перемещаясь от дома к дому и собирая заспавшихся приятелей. Малышня уже ходила в школу, однако сегодняшний день был не только днем появления сияющей радуги, но и началом весенних каникул, днем всеобъемлющего, безграничного счастья.

Глазастая девчушка со смешными хвостиками на макушке, отделившись от остальной компании, заторопилась к стоявшему на углу улицы серому двухэтажному дому, одному из тех, что некогда были выстроены для рабочих местной фабрики и занимали почти весь квартал. Она хотела войти внутрь, но ее опередили, – дверь распахнулась, и на улицу выскочил еще один участник веселой стайки. Обладателя пышных вьющихся волос и нежного личика запросто могли бы принять за хорошенькую девчонку, если бы не бойкий, неугомонный нрав да поджившая ссадина на лбу, свидетельствовавшая о том, что ее обладатель не мог усидеть на одном месте, вечно попадая в какие-нибудь переделки.

Перебросившись несколькими словами с подружкой, мальчик вместе со всеми побежал на примыкавший к поселку пустырь. Там они обычно собирались у построенного собственными руками из старых досок, больше похожего на собачью будку домика, где находился их «штаб». Внутрь заходить было боязно – слишком ненадежными казались скрепленные веревочками стены, и компания располагалась вокруг неуклюжего строения. Ребята рассаживались на ящиках и кирпичах, а те, кто посмелее, залезали на ветви старой, склонившейся почти до земли ивы, скрывавшей их убежище от посторонних глаз. Сегодня все разговоры были о радуге, притягивавшей и взоры, и мысли ребятишек.

– Интересно, откуда она берется? – произнесла девочка с хвостиками. – И кто небо разрисовывает? И откуда у него столько красок?

– Нет, Ида, это не краски, – серьезно откликнулся мальчик со ссадиной на лбу. – Радуга состоит из разноцветных бусинок, вроде тех, что носит моя мама, только их еще больше, и они еще красивее сверкают.

– А ты откуда знаешь, Игор? – вмешался в разговор другой мальчишка. – Ведь ты ее вблизи не видел.

– Ну… просто она красивая, как мамины бусы.

– Нет, столько бусинок и во всем мире не наберется, – возразила Ида. – Говорят тебе, радугу нарисовали специальными небесными красками.

Спор разгорелся не на шутку. Каждый с отчаянной убежденностью доказывал свою правоту, и, возможно, дискуссия окончилась бы потасовкой, но тут Игор, тряхнув кудряшками, решительно заявил, что отправится к радуге и сам во всем разберется.

– Я принесу тебе радужные бусинки, Ида. Много-много, сколько захочешь, и ты увидишь, какие они красивые. Кто-нибудь пойдет со мной?

Ребята переглянулись, как по команде запрокинули головы, глядя на радугу Один ее конец терялся где-то над океаном, а второй находился в лесу, не так уж и далеко от поселка. Но в лес ходить было нельзя, а они еще чувствовали себя слишком маленькими, чтобы нарушить родительский запрет.

– Так вы пойдете со мной к радуге?

– Да ладно, Игор, не надо… – растерянно произнес кто-то из ребятишек. – Заблудиться можно.

Игор уже не слушал, спрыгнул с дерева, намереваясь отправиться в путь. По-правде сказать, ему и самому было страшновато, но в то же время очень хотелось увидеть радугу совсем близко, а самое главное – принести Иде полные карманы разноцветных радужных бусинок.

– Игор! – донеслось вслед, но он, не оглядываясь, побежал по ведущей к лесу тропинке, туда, где за деревьями пряталась радуга.

Лес оказался не так хорош, как представлялся издали. Радовавшая взгляд молоденькая зелень находилась где-то вверху, а перед глазами стояли мрачные стволы деревьев, пространство между которыми заполняли колючие заросли и бурелом, делавшие чащу непроходимой. Остановившись на опушке, мальчик задумался, стоило ли ему идти дальше. Мало того, что он нарушал строгий запрет, в одиночку отправившись в лес, сам план найти радугу казался сейчас почти невыполнимым, ведь сверкающая арка успела померкнуть и, наверное, осыпалась, превратившись в целый холм бусинок, который очень трудно было отыскать в лесных дебрях. Разум подсказывал – надо отказаться от опасной затеи, но это означало бы, что Игор струсил. Представив насмешливые лица Иды и друзей, он решил, что должен попытаться найти радугу, чем бы все это ни закончилось.

Преодолев робость, мальчик пошел по едва различимой лесной тропинке. По его расчетам, радужные бусинки должны были находиться недалеко от опушки, но тропа отклонялась в другую сторону, уводя от цели. Мужественно терпя боль от впивавшихся в кожу колючек, Игор свернул в заросли, продираясь сквозь цеплявшиеся за одежду кусты ежевики. Незаметно его охватил азарт, и, позабыв о сомнениях, он, как мог быстро, зашагал к своей призрачной цели.

Небольшая поляна, открывшаяся взгляду, была пуста, но в просвет между кронами заглянуло солнце, и в голубом небе вновь засияла такая близкая и прекрасная радуга. Теперь Игор не сомневался, что сумеет достичь ее, надо только поторопиться, успеть прежде, чем она погаснет, рассыплется, превратится в груду разноцветных бусинок. Не разбирая дороги, мальчик с удвоенной энергией ринулся в дебри леса, перелезая через поваленные стволы и продираясь сквозь колючие заросли. Тщетно. Минута уходила за минутой, ноги и руки были разодраны в кровь, а радуга так больше и не появлялась, растаяв среди темных облаков.

Когда стало очевидно, что сверкающие бусинки не найти, Игор задумался о возвращении домой. Но лес был суров по отношению к маленькому мальчику, нарушившему запреты и вторгшемуся в его владения. Где-то высоко над головой шумели ветви деревьев, небо заволокло тучами, начал накрапывать мелкий дождь. Время текло стремительно и как-то странно. Казалось, рискованное путешествие началось совсем недавно, а солнце незаметно успело преодолеть долгий путь по небосводу, неумолимо приближаясь к горизонту.

Холодный туман одиночества окутал мальчика, ему представилось, что лес не имеет ни начала, ни конца и вокруг нет ничего, кроме огромного жуткого леса, а последний живой человек на Земле он – Игор, и старые деревья терпеливо ждут, когда за ним придет смерть.

Страх закрадывался в душу, холод сковывал тело, но Игор все еще верил, что сумеет выбраться из леса. Ему следовало только отыскать дорогу к океану, и тогда он непременно вернется домой. Сначала мальчик пробовал кричать, звать на помощь, но от этого становилось только хуже, – слабый детский голосок таял в пустоте, делая одиночество еще более очевидным и страшным. Незадачливый искатель радуги прислушался.

Гул, наполнявший лес, мог быть и рокотом штормившего океана, и шумом терзавшего кроны деревьев ветра. Он слышался повсюду, сбивая с толку и не позволяя найти нужное направление. Игор попытался сориентироваться на местности, лихорадочно вспоминая, как определяют стороны света, но только окончательно запутался и растерялся. А деревья вокруг были похожи на колонны огромного храма, со всех сторон доносились странные звуки, от которых холодела в жилах кровь. Протяжно и страшно ухала сова… Темнота стремительно окутывала лес, лишая последней надежды на спасение.

Ночь. Непроглядная темень. Крошечный живой комочек, забившийся в углубление между корнями старого дерева. Ни страха, ни голода, ни холода – чувства исчезли, осталось лишь оцепенение. Только бы пережить ночь, дотянуть до утра, только бы снова увидеть солнце…

Послышавшееся вдалеке стрекотание мотора заставило мальчика насторожиться. Этот звук не принадлежал лесу, – он был чужим и от того еще более страшным. Инстинкт подсказал Игору глубже зарыться в прошлогодние листья, слиться с лесом, сделаться его частью. Лес пугал, но то, что приближалось, было намного ужаснее.

Вдали, над кронами деревьев возник падавший с неба голубой, слепящий сноп света. Луч прожектора выхватывал из темноты стволы деревьев, словно вызывая призраки из мрака небытия. Похожий на страшную птицу вертолет, летел прямо к поляне, на которой прятался Игор, а вскоре из чащи леса донеслись грубые голоса, выкрикивавшие слова на чужом языке.

Бывают моменты, когда возраст не имеет значения, и ребенок стремительно взрослеет перед лицом смерти. Игор не думал, откуда прилетел вертолет, не знал, чего хотели приближавшиеся к поляне люди, но ощущал всем своим существом исходившую от них смертельную опасность.

Вертолет завис над поляной. Стройные, как колонны, стволы явились из темноты. Происходившее напоминало видение из ночного кошмара. Казавшаяся черной земля, окрашенные неестественным светом деревья, не принадлежащие людскому роду существа в уродливой амуниции, поблескивающие под лучами прожектора забрала шлемов…

Игор почти перестал дышать, зажмурился, но даже сквозь плотно сомкнутые веки видел страшный свет, представляя монстров без лиц, приближавшихся к нему тяжелой поступью. Неожиданно свет заслонила тень, мальчик не выдержал, открыл глаза, хотя и понимал, что сейчас увидит свою смерть. Нога в армейском ботинке заслоняла половину мира. Он отчетливо видел ребро заляпанной грязью толстой подошвы, перекрестье шнурков, прилипший к носку ажурный, полусгнивший прошлогодний листок березы. Еще шаг, и нога безликого монстра опустится на его голову, расколет череп, как хрупкую раковину улитки. Но Игор не закричал, не шелохнулся, он просто ждал, когда закончится его жизнь, не пытаясь ничего изменить и не ища спасения.

Наверное, полицейский простоял возле дерева, где прятался мальчик, всего несколько секунд, но казалось, что они продлились больше вечности. Не найдя на поляне разыскиваемого беглеца и не заметив зарывшегося в листву маленького мальчика, участники облавы двинулись дальше. Сноп света переместился влево, монстры в черном пошли своей дорогой, так и не забрав жизнь Игора. Вскоре все стихло.

Она больше не могла бежать. Сердце стремилось вырваться наружу, легкие горели, боль разрывала мышцы, выворачивая наизнанку, ноги подкашивались. Не выдержав, девушка без сил рухнула на прелую листву, больно ударившись локтем о торчавший из земли корень. Но останавливаться означало – умереть, и юная беглянка, пересилив себя, поднялась на четвереньки, а потом, едва сдержав стон, – на ноги. Вертолет болтался метрах в двухстах от поляны и, кажется, удалялся. В душе вспыхнула надежда, но девушка понимала, все может измениться в любой миг, и единственный шанс на спасение – бегство, а потому она должна двигаться вперед, каких бы усилий это ни требовало.

Еще несколько метров, еще несколько шагов… Тело отказывалось подчиняться, передышка была жизненно необходима, и беглянка снова опустилась на землю, села, прислонившись к стволу дерева. Внезапно она поняла, что не одна. Рядом, среди листвы, находился еще кто-то. Спрятавшийся, затаившийся, живой. Зверь убежал бы, испугавшись неожиданного соседства, но зарывшееся в листьях существо не шевелилось.

– Кто здесь? – прошептала она и начала на ощупь разгребать листья. – Ты кто?

Темнота скрывала тайну. Пренебрегая опасностью, девушка достала маленький фонарик, включила его, прикрыв полой куртки. Свет вспыхнул всего на мгновенье, осветив смертельно испуганного ребенка с ангельским личиком. Сжавшись в комок, он с ужасом смотрел прямо перед собой.

– Не бойся. Я не из них. Видишь?

Подняв глаза, Игор увидел молоденькую, растерянную и испуганную не меньше его самого девчонку – затравленную беглянку, нашедшую приют в страшном лесу.

– Как тебя зовут?

– Игор, – чуть слышно откликнулся мальчик.

– А я – Мария. Ты заблудился?

Он не ответил. Теперь, когда оцепенение прошло, Игор почувствовал, как из глаз хлынули слезы. Но плакать надо было очень тихо, чтобы не услышали те, безликие, в тяжелых ботинках… Маленькое тело сотрясали беззвучные рыдания, руки потянулись к Марии. Она могла защитить, могла вывести из леса смерти, с ней было не так жутко. А девушка, еще недавно ощущавшая себя беспомощной жертвой, прижала ребенка к себе, услышала, как бьется его сердечко, почувствовала тепло нежной детской кожи под мягкими волосенками…

– Не плачь. Я отведу тебя домой. Все будет хорошо.

Ночной лес вернулся к привычной жизни. Рокот вертолета стих, судьба подарила Марии короткую передышку. Сознание выпавшей на ее долю ответственности придало новые силы. Девушка достала компас.

– Откуда ты?

– Из Сосновой Бухты.

– Дорога проходит поблизости. Неподалеку я видела какой-то поселок. Наверное, это и есть Сосновая Бухта. Только идти придется почти вслепую. Фонарь зажигать опасно. Справишься?

– Угу, – откликнулся успевший вволю выплакаться и немного успокоившийся Игор.

Двое двинулись в трудный путь, на ощупь продвигаясь вперед. Мария не включала фонарик и, крепко сжав ладошку мальчика, пробиралась между почти неразличимыми в темноте деревьями.

– Прикрой лицо рукой, ветки могут поранить глаза. Хорошо?

– Да.

Страхи остались в прошлом, и теперь Игор чувствовал себя участником увлекательного приключения. Пусть он не нашел в лесу радугу, зато оказался в центре рискованных событий, о которых потом можно будет рассказать Иде и остальным ребятам. Вот только мама о нем, наверное, очень беспокоилась. От мыслей о матери к горлу снова подступали слезы, но Игор понимал, что такому взрослому парню, как он, стыдно хныкать, словно девчонка. По правде сказать, возвращаться домой не хотелось, ведь там его ждал отцовский ремень и вполне заслуженное суровое наказание. Если бы не мама, Игор, наверное, попросил бы Марию взять его с собой. У девушки была такая интересная, похожая на страшную сказку жизнь, а самое главное – она могла делать все, что пожелает, не спрашивая разрешения родителей. Размечтавшись о приключениях, мальчик едва не упал, споткнувшись о корягу, и крепче сжал ладонь своей спутницы.

– Все в порядке? Ты не ушибся?

– Нет. Они за тобой охотились, Мария?

– За мной.

– Но тогда тебе надо бежать дальше.

– А я и побегу. Только сначала отведу тебя домой. Ничего страшного. Им и в голову не придет искать меня возле поселка.

Мария лукавила. Она боялась случайной встречи с полицией, но ответственность за ребенка заставляла идти на риск.

– А ты стрелять умеешь?

– Да.

– Здорово. И у тебя есть настоящий пистолет?

– Сейчас – нет.

– Жалко…

Игор замолчал, старательно вышагивая рядом с Марией. Вскоре они вышли к дороге. Брезжил рассвет. Девушка с тревогой осмотрелась по сторонам, потом перевела взгляд на своего маленького спутника. Сердце сжимала тоска, стоило только представить, как этот тоненький, хрупкий мальчик один идет по пустынной дороге. Его могла сбить машина, да мало ли еще что… Решительно развернувшись, девушка зашагала в сторону Сосновой Бухты.

К счастью, никто не встретился на их пути, а через полчаса ходьбы впереди замаячили находившиеся в низине крыши домов.

– Это твой поселок?

– Да.

– Дальше иди сам. Не заблудишься?

– Нет, – Игор энергично замотал головой. – Пойдем со мной, Мария. Мама тебя накормит.

– Спасибо. Но я не хочу принести беду в твой дом. Тех, кто помогает таким, как я, считают преступниками, бросают в тюрьмы, убивают.

– Но ты же хорошая, ты мне помогла.

Девушка не ответила. Присев на корточки, крепко обняла мальчика, поцеловала в макушку.

– Счастья тебе, Игор.

– И тебе счастья, Мария. Удери от них, оставь с носом.

– Постараюсь. Спасибо.

Для сентиментальных прощаний не было времени. Не оглядываясь, Игор побежал по дороге в сторону дома, а Мария нырнула в чащу леса. Бегство продолжилось. Она все еще верила в невозможное, пытаясь уйти от своей судьбы.

Глава II. Конец детства

За девятнадцать лет и четыре месяца до гибели…

Грохот ворвался в сновидения, но сон не хотел уходить. Наверное, началась гроза, а в постели было тепло и уютно, одеяло надежно отгораживало от всех забот. Сквозь дрему промелькнули мысли о школе, невыученных уроках, Иде, потом сладкая истома вновь охватила тело, Игор повернулся на другой бок, накрыл голову одеялом и снова заснул. Ненадолго. Усилившийся за окном шум окончательно разбудил его. На улице происходило что-то нехорошее. Рывком выбравшись из теплой постели, Игор подскочил к окну. Двор был заполнен соседями и вооруженными полицейскими в черных масках. Наскоро одевшись, мальчик сбежал по лестнице. Похоже, в доме кроме него никого не было, все собрались во дворе. Беда пришла, беда подкралась совсем близко, но миновала их семью, накрыв своим крылом кого-то из друзей.

Мать и отец стояли у порога, плечом к плечу с соседями, а от дома напротив жителей квартала оттесняло полицейское оцепление.

– Иди домой, Игор.

– Нет, мам, я буду со всеми, – откликнулся он, протискиваясь поближе к безликим демонам.

Дверь соседнего дома была выбита, рядом стояло три фургона с символикой гестапо и толпились полицейские. Мальчик прекрасно понимал, что происходило, но прежде видел аресты только по телевизору и представить себе не мог, что однажды станет свидетелем жуткой сцены. Вокруг жили обычные люди, не совершавшие никаких преступлений. Так почему же гестаповцы пришли за ними? В чем состояла их вина? В памяти промелькнули воспоминания раннего детства – юная беглянка, скрывавшаяся в лесу от безжалостных преследователей. За ней охотились с вертолетов, ее преследовали десятки вооруженных до зубов полицейских, прочесывая лесные дебри в поисках «опасной террористки». А она, встретив заблудившегося мальчонку, рискнула жизнью, лишь бы отвести его домой. Жаль, Игор был слишком мал тогда, чтобы запомнить ее лицо. И вот теперь пришли за кем-то из его знакомых. В доме напротив проживало несколько семей, среди них – три парня, несколькими годами старше Игора, две девушки-близняшки, несколько малолеток, учившихся в начальной школе. Кого из них выбрали своей жертвой гестаповцы? Игор перебирал в памяти знакомые лица, и все остальные толпившиеся на улице люди думали о том же, что и он.

Незаметно рассвело. Наступило промозглое осеннее утро, у Игора зуб на зуб от холода не попадал, но он вместе со всеми стоял во дворе, ожидая, когда закончится обыск. Начал накрапывать дождь, но никто не сдвинулся с места, не сходил за зонтом. Люди застыли неподвижно, уставившись в провал выбитой двери, за которым были видны кишевшие в доме оккупанты.

Движение усилилось. Из подъезда начали выходить полицейские с картонными коробками, толпа встрепенулась, а потом на пороге появились два громилы в масках, волочившие под руки закованного в наручники парнишку. На его голову была наброшена куртка, но Игор сразу же узнал в нем Яна – младшего сына хозяина рыбной лавки, всего два года назад окончившего школу. Сейчас он работал в порту, а все свободное время не расставался с гитарой, сочиняя немного грустные, но очень задушевные песни. Правда, последние пару недель Яну было не до музыки – он ходил в гипсе, сломав руку.

Люди во дворе вздрогнули, как по команде. Кто-то из юнцов крикнул «Да здравствует свобода! Держись, Ян!», его поддержало еще несколько голосов, но выкрики звучали робко и очень скоро затихли, словно растворившись в мрачной, напряженной тишине. Яна повели к стоявшей поодаль легковой машине. По дороге он споткнулся, один из полицейских грубо толкнул его, толчок отдался болью в сломанной руке, парень вскрикнул. Мать, стоявшая у входа в разгромленный дом и провожавшая сына взглядом, не стерпела, ринулась вперед, – полицейский из оцепления оттолкнул ее, тут не выдержали нервы у отца Яна, он бросился на помощь жене, его швырнули на землю и начали пинать ногами. Находившийся неподалеку Игор увидел, как нога в армейском сапоге наступила на лицо лежавшего в грязи пожилого мужчины.

Возмущение нарастало. Понимая, что скоро не смогут контролировать ситуацию, полицейские первыми атаковали безоружных людей, нанося удары дубинками и укладывая всех, кто находился поблизости, лицом в раскисшую землю.

Горячая волна ярости ударила в голову, Игор рванулся навстречу черным уродам. Удар в грудь отбросил его на несколько метров, но мальчик не почувствовал боли, мгновенно, как кошка вскочил на ноги и снова попытался броситься в бой, но чьи-то сильные руки удержали его.

– Мал еще, – произнес сосед, – это не твое время.

Несколько мгновений над головами взлетали дубинки, и вскоре все свидетели трагедии оказались лежащими на мокрой земле. Яна тем временем затолкали на заднее сидение машины, и черная свора начала поспешно рассаживаться по легковушкам и заклейменным свастиками фургонам.

Дождь усиливался – серое, беспросветное небо, тяжелые капли, падавшие на раскисшую землю, и блестящий асфальт дороги… Игор долго смотрел вдаль, туда, где за нахохлившимися домами скрылись полицейские машины. Его трясло от холода и нервного напряжения, а на губах чувствовался привкус крови.

Завтрак проходил в молчании. Родители держались так, будто ничего не случилось и не существовало в мире силы, способной выбить их жизнь из привычной колеи. Они пытались отгородиться от беды, не думать о том, что происходило в семье, из лона которой этим недобрым утром вырвали ребенка, уведя его на муки.

Еда не лезла в горло, да Игор и не пытался есть, смотрел на лежавшую в тарелке яичницу, невольно прислушиваясь к позвякиванию вилок. Он думал о Яне. О том, что соседи не попытались защитить его и оказались бессильными перед оккупантами. Вот если бы на помощь пришли бойцы Сопротивления, они бы отбили Яна, помогли бежать. Но чуда не произошло. Сопротивление было где-то далеко, а здесь гестаповцы валили людей на землю и топтали их ногами. Ощущение бессилия пугало. Игор любил страшные сказки, где на долю героев выпадали жестокие испытания, но в конце храбрецы всегда побеждали самых грозных монстров. А жизнь оказалась не такой. Люди не могли ничего изменить. Бессилие и страх. Страх и бессилие. Согнутая маленькая фигурка Яна, широкие спины тащивших его к машине полицейских…

– Игор, ты будешь есть?

– Нет, мам. Спасибо, не хочется.

– Тогда поторопись. Иначе в школу опоздаешь, – голос матери звучал спокойно и буднично, будто еще полчаса назад она не стояла под дождем вместе с остальными, провожая обреченного на муки парнишку.

– Я никуда не пойду.

Игор встал из-за стола, направился в свою комнату. Отец хотел что-то сказать, но мать остановила его.

– Не надо, я сама, – и заторопилась вслед за Игором.

Мальчик лежал на кровати, глядя в потолок и не двигаясь.

Мать подошла, села рядом, взяла его за руку.

– Надо терпеть, Игор. Надо ходить в школу, учиться, работать. Такое происходит только с теми, кто пытается жить по-другому, не так, как положено.

– Ян ни в чем не виноват!

– Надо ходить в школу, надо учиться, надо работать, – как заклинание повторяла женщина. – Надо жить так, как будто ничего не происходит, тогда ничего и не произойдет. Мы не можем ничего изменить. Мы бессильны, поэтому должны смириться. Ты думаешь, мне не жалко Яна и его родителей? Но ничего нельзя изменить. Ни-че-го. Я обязана думать о своих детях. Каждый должен думать о своих… В общем, собирайся, Игор. Иначе точно опоздаешь.

Он не стал спорить. Молча поднялся с кровати, оделся, вышел из дома. Но его путь лежал не в опостылевшую школу, а к берегу океана. Игору были противны грозные тирады лжецов-учителей и болтовня одноклассников. Он хотел остаться наедине с собой, смотреть на пенистые, разбивающиеся о скалы волны и ни о чем не думать. Не думать, потому что думать было слишком больно.

– Игор! – Повзрослевшая и похорошевшая Ида торопливо подошла к обрыву. – Привет. А я догадалась, где тебя искать.