Ведьма участковый

Назначение

Если бы Варвара Самохина собирала дипломы так же упорно, как её бабушка развешивала на кухне старого деревянного дома рецепты заговоров против злого духа, то у неё на стене давно красовалась бы целая галерея достижений. Но по факту документов было всего два: школьный аттестат с потускневшей печатью и диплом Российского университета МВД, где скромной строчкой значилось: «Юриспруденция. Психология девиантного поведения».

Никто, конечно, не уточнял, что девиантное поведение само находило Варю с завидной регулярностью. И далеко не всегда в виде хулиганов и карманников. Оно приходило в обличье шепчущих теней в углах, ночных кошмаров, электронных приборов, начинающих мигать и перезагружаться без причины… и, к её собственному удивлению, домовых.

Однажды на первом курсе университета её вызвали к декану. Не для выговора – для «беседы». Беседа оказалась странной. Декан долго молчал, смотрел в окно, прислушивался к чему-то за стеклом, что не имело отношения ни к университету, ни к расписанию.

Потом, не оборачиваясь, спросил:

– Самохина, вы замечали, что лампочки в вашем присутствии мигают чаще обычного?

Варя пожала плечами.

– Мигают. Ну и что? Электричество в общаге – дело капризное.

– А собаки за вами ходят по пятам? – уточнил он.

– Ну да, бывает иногда, – честно призналась она.

– А кошки шипят на вас?

Варя почувствовала себя примерно как на приёме в кабинете психиатра.

– Редко. Хотя… пару случаев было. А что? – насторожилась она.

Декан, наконец, повернулся. Взгляд его был не осуждающим и не оценивающим – скорее распознающим, словно он только только что прочитал метку на её лбу и сопоставил все галочки в невидимой таблице.

– Так! – сказаз он. – Значит, вы у нас не просто с девиантным, а с… аномальным поведением. В хорошем смысле.

Он достал из стола папку, сделал пару пометок и добавил фамилию Вари в список закрытого факультатива «Работа с аномальными объектами». Официально курс значился как часть подготовки к службе в «особых условиях». Неофициально – там учили распознавать аномальные явления и взаимодействовать с персонами, чья реальность слегка выпирает за границы общепринятой.

Группу набрали маленькую – всего пять человек. Две отличницы —они умудрялись конспектировать даже паузы между словами лектора. Скептик с вечной ухмылкой и блокнотом, полным логических опровержений любой магии. Парень, спавший на каждой лекции, а однажды проснувшийся с листком, исписанным непонятными рунами, которых он точно не записывал сознательно. И Варя – единственная, кто поднимал руку с вопросами вроде:

– А если домовой играет в шахматы и отказывается отдавать коня, это административное правонарушение или медиативный конфликт? А если парень заявляет, что он инопланетянин, его в дурку или будем изучать?

Преподавала им полковник Семёнова Тамара Платоновна – женщина с осанкой железнодорожного шлагбаума и голосом, от которого даже стены вытягивались по стойке «смирно». Она никогда не повышала тон, но после её ровного «Самохина, вы отстаёте» Варе казалось, что она провалила экзамен целиком по всей жизни.

Однажды после очередного семинара, Семёнова посмотрела на Варю пристальнее обычного и обронила почти буднично:

– Самохина, вы ведьма. Только неофициальная. Это не оскорбление – это квалификация. Привыкайте!

Варя и правда была ведьмой. Ну как ведьмой? Скорее – ведуньей. Но тихой, незаметной. Той, которую на Хэллоуин принимают за девушку, просто любящую чёрное. Внешне в ней не было ничего «колдовского»: невысокая, чуть худощавая, с копной тёмных волос, вечно выбивающихся из хвоста, и серыми глазами, в которых иногда, если смотреть внимательно, мелькал отблеск чего-то древнего, старше законов и всех учебных программ по юриспруденции.

В повседневной жизни одевалась она просто: джинсы, мягкие свитера, удобные ботинки без каблуков. Никаких плащей, мётел и венков из трав. Никаких амулетов поверх одежды. Только тонкая серебряная цепочка с подвеской в виде узелка, сплетённого из трёх нитей. Бабушкин подарок.

«Это не защита, – говорила бабушка, – это напоминание: всё, что завязано правильно, не развяжется».

Варя освоила из бабушкиных наставлений многое. Умела завязать защитный узел на обычной нитке так, что даже зависть не подберётся. Успокаивала разбушевавшегося дворового дебошира одним взглядом, без крика и угроз. Могла вывести человека из панической атаки собственным методом – поставить чайник, сесть рядом и просто послушать. Без лишних слов, без советов, просто быть рядом до тех пор, пока дыхание не выровняется.

Она чувствовала магию физически: лёгкое покалывание по коже, будто кто-то провёл по ней пером; мурашки по спине, когда где-то рядом открывалась щель в другую реальность; внезапный запах луговых трав в душном, закрытом помещении.

Когда Варя нервничала, то щёлкала пальцами и говорила «ну-ну» вместо «угу», «вот уж нет» или «это как сказать». Это бесило не только её саму (зачем всему миру знать, что она волнуется?), но и некоторых преподавателей, особенно когда это «ну-ну» становилось коротким вердиктом в адрес их теорий. Но избавиться от этих привычек Варя так и не смогла – это стало частью её речи и языка тела. Да и лёгкий запах мяты, всегда витавший вокруг, почти впитался в её кожу и тоже дополнял Варину ауру.

Да, она любила мятный чай. Не любила сладкое. И панически боялась высоты, что для ведьмы было почти анекдотичным, ведь в давние времена ведьмы летали на мётлах. А Варя даже на стул залезала, если только очень надо. Например, стряхнуть пыль с абажура. И то – аккуратно, чтобы не потревожить домашнего паука.

На выпускных экзаменах ей пророчили место в угрозыске Москвы – в отделе, где работали с особыми делами, а каждый файл мог содержать гриф «секретно». В её личной картине мира это выглядело логичным продолжением: официальная форма, неофициальные аномалии, всё как надо.

Но вместо этого Варе торжественно вручили направление в обычный провинциальный городок: «Сивогорск, отдел № 3, участковый уполномоченный полиции».

– Простите, «обычный»? – переспросила Варя, моргая, как сова при вспышке фотоаппарата.

Кадровик Новиков Пётр Вениаминович даже не поднял глаз от бумаг.

– Обычный, – безэмоционально подтвердил он. – Район без особых происшествий.

– Ну-ну… – вырвалось у Вари. – Но у меня подготовка по аномальным объектам. – Она попыталась сохранить спокойствие, хотя внутри уже дрожало обиженное чувство: «меня предали». – Я три года изучала протоколы взаимодействия с…

– Почитайте отчёты за последние полгода, – перебил её кадровик, всё так же не поднимая взгляда. – Там сплошные аномалии, хотя и без тяжких последствий, а потому классифицированы как обычные бытовые инциденты.

– Например? – осторожно спросила Варя.

Он вздохнул так, будто она попросила вкратце пересказать «Войну и мир» в трёх предложениях.

– Старушка вызывала наряд, потому что в подъезде их дома живёт привидение. Семья жаловалась на трубочиста в печи, хотя печь давно не функционирует. Жильцы пятиэтажки требовали выселить соседа, который, по их словам, «умер три года назад, но продолжает слушать шансон по ночам».

Он замолчал, заметив, как у Вари дрогнули губы и взгляд стал стеклянным – ещё немного, и она либо рассмеётся истерически, либо расплачется.

– Ах да, – во взгляде Новикова мелькнуло что-то вроде извинения. – Стажировка всего шесть месяцев. А потом… поговорим и про угрозыск. У вас будет отличный наставник. Опытный сотрудник.

Варя почувствовала явный подвох, как будто её вежливо, с подписью и печатью, загоняли в ловушку.

– Какой опытный сотрудник? Аномалист? – уточнила она.

– Старший лейтенант Мельников, – ответил кадровик. – Как раз наоборот – он… как бы это сказать… не любит аномалии.

– В смысле? – Варя насторожилась.

– В смысле – не верит в них. Категорически.

Варя открыла рот. Закрыла. Открыла снова. И наконец, обрела дар речи.

– И как он там работает? С такими вызовами?

Пётр Вениаминович пожал плечами.

– Списывает всё на галлюцинации, массовые психозы, атмосферное давление и плохую воду. Но… – Он сделал многозначительную паузу, и уголки его губ чуть дрогнули. – Но аномалии его просто обожают: так и липнут. Так что вам будет… познавательно.

И всё это почему-то очень радовало кадровика. А вот радовала ли Варю её первая должность – вопрос был намного сложнее.

Она вышла из кабинета с направлением в руках и ощущением, что её только что отправили в ссылку. В ссылку, аккуратно замаскированную под стажировку.

Первый день стажировки

Сивогорск встретил Варвару Самохину мелким, цепким дождём, серым небом и вокзалом с объявлением на двери:

«Буфет временно закрыт. На санитарную обработку от нечисти».

Варя невольно улыбнулась. Ну что же. По крайней мере, ей не соврали насчёт «обычного» района.

Город оказался маленьким. В старой части Сивогорска – одно-двухэтажные дома с резными наличниками, старые липы вдоль дорог. В новой – максимум панельные четырёхэтажки. Асфальт местами потрескавшийся, но под ногами не скрипит, а просто тихо чавкает от дождя. В общем, городок из тех, где все друг друга знают, а новости разносятся быстрее интернета: одна сплетня успевает обежать три двора, прежде чем дойдёт до того, кого она касается.

Варя огляделась по сторонам в поисках автобусной остановки и… принюхалась. Пахло сыростью, свежим хлебом из пекарни на углу и чем-то ещё, лёгким, почти неуловимым, но до боли родным… как у бабушки в деревне летом, когда по утрам из леса тянуло росой и травой. Варя глубоко вдохнула и на секунду закрыла глаза.

Пахло магией! Да. Город был пропитан ею, как губка водой. Не агрессивной, не рвущейся наружу, а плотной, живой, спокойной, как тихая река под тонким льдом. Здесь жили… много кто здесь жил. И не все из них были людьми.

Неожиданно для самой себя Варя опять улыбнулась – не из вежливости, а от чистого удовольствия., что случилось впервые за последние дни.

Отдел полиции располагался в здании, пережившем перестройку, потоп и, судя по облупившейся краске, как минимум три неудачные попытки ремонта. Стены цвета выгоревшего подсолнечного масла, крыльцо слегка просело, козырёк держался на честном слове и двух ржавых кронштейнах. Над входом табличка «Мы всегда рады помочь!» и мелким почерком аккуратно дописано: «Кроме понедельника».

– Честные люди, – усмехнулась Варя и толкнула дверь.

Внутри пахло кофе, бумагой и чем-то затхлым… как в библиотеке, которую давно не проветривали, но всё равно продолжают хранить важные книги.

За стойкой дежурной части сидела женщина в форме с погонами старшего прапорщика, лет пятидесяти, с пышным начёсом и ярко-красной помадой. Варя улыбнулась от мысли, что именно таких она видела на старых бабушкиных плакатах времён дорогого товарища Брежнева. В руках у дежурной вязальный крючок, но стоило Варе войти, крючок бесследно исчез в ящике стола.

– Вы Самохина? – женщина окинула Варю быстрым, оценивающим взглядом: с головы до ног, с ботинок до резинки на волосах.

– Да, – ответила Варя, поставив чемодан у стойки.

– Мельников вас ждёт. Кабинет номер пять, второй этаж, – женщина сделала выразительную паузу, и в её глазах на миг промелькнуло сочувствие. – И не пугайтесь. Он не кусается. Просто… ворчит. Много.

– Ну-ну, – выдохнула Варя себе под нос и кивнула.

Лестница на второй этаж скрипела под каждым шагом, как старый корабль. Варя остановилась перед дверью с номером «5», глубоко вдохнула, постучала.

– Войдите, – донеслось изнутри.

Она вошла и на секунду замерла на пороге.

За столом, заваленным папками и стопками бумаг, сидел мужчина лет двадцати восьми. Высокий – это было видно даже в сидячем положении. Широкие плечи, прямая спина, русые волосы подстрижены коротко, почти «под ёжик». Лицо строгое, с чёткими линиями – из тех, которые в романах называют правильными. Глаза серо-голубые, холодные, как январское утро в шесть утра, когда ещё темно и автобус не пришёл. Чисто выбритый подбородок. Форма на нём сидела безупречно, будто была сшита специально под него: ни одной складки, ни одного залома.

Он поднял взгляд. Варя физически почувствовала, как её оценивают: быстро, профессионально, без лишних эмоций, как не человека, а объект, который необходимо классифицировать и вписать в отчёт.

– Самохина? – голос низкий, спокойный, почти механический.

– Да. Варвара Ефимовна Самохина, – она выпрямилась.

– Старший лейтенант Мельников. Александр Васильевич, – представился он. Не встал, не протянул руку. Просто слегка кивнул в сторону стула. – Присаживайтесь.

Варя села. Посмотрела на Мельникова вопросительно: и что дальше?

Мельников откинулся на спинку стула, сцепил пальцы в замок.

– Значит, вас направили к нам. С закрытого факультатива, – констатировал он.

– Да, – кивнула она. – Но странно, что вы об этом знаете, если он закрытый.

Старший лейтенант коротко хмыкнул.

– Начальник нашего отдела отправлял в Москву спец запрос: «Работа с аномальными объектами», – произнёс он это иронично, будто читал название особенно абсурдной комедии.

Уголок его губ чуть дёрнулся в полуусмешке.

– Интересно, и чему вас там обучали?

Варя сглотнула. Постаралась ответить коротко и профессионально, насколько это было возможно в данной ситуации:

– Взаимодействию с… нестандартными гражданами… и с негражданами тоже…

– Не-стан-дарт-ны-ми, – по слогам повторил он. – Это те, кто считает себя домовыми? Или те, кто видит домовых?

– И те и другие, – осторожно ответила она.

Мельников усмехнулся. Коротко, скорее по инерции.

– Самохина, сразу вас предупреждаю. Я не верю в магию. Совсем, – говорил он ровно, словно зачитывал инструкцию. – Ни в домовых, ни в призраков, ни в ведьм. Для меня всё это – либо галлюцинации, либо мошенничество, либо психические расстройства. Понятно?

Варя кивнула. А что ей оставалось? Сказать ему «ну-ну» прямо сейчас – значило начать знакомство с конфликта.

– Но, – Мельников на секунду задержал взгляд на её лице, и в голосе впервые прозвучала не ирония, а усталость от наболевшего, – в этом районе люди верят. Очень верят. И если им будет спокойнее оттого, что вы «поладите с домовым» или «договоритесь с духом», – пожалуйста. Главное, чтобы жалоб не было. У нас образцово-показательный участок.

Он достал из папки лист бумаги и протянул ей.

– Вот список вызовов за последнюю неделю. Почитайте.

Варя взяла лист. Бумага была немного мятой, с засаленными уголками – явно через эти списки проходили не одни руки. Подшучивали, наверное, всем отделом. Она пробежалась по строкам:

«Жалоба на шум в квартире 12. Заявительница утверждает, что сосед сверху топает копытами».

«Вызов на улицу Ленина, 7. Жилец требует выселить привидение из ванной».

«Обращение гр-ки Сазоновой: домовой украл ключи и требует выкуп – бутылку вишнёвого варенья и три монетки».

Варя подняла глаза от бумаги.

– И вы всё это… – начала она.

– Рассматриваем и оформляем как бытовые конфликты, – спокойно закончил за неё Мельников. – Потому что по факту так и есть. Люди ссорятся, устают, пьют, выдумывают. А мы разбираемся. Спокойно, без истерик. Понятно?

– Ну-ну… – вырвалось у неё. – В смысле – понятно, – поспешно исправилась Варя.

Он встал. И Варя поняла, что в своих мысленных оценках не ошиблась: под метр девяносто, движения чёткие, выверенные, военная выправка. Казалось, даже воздух вокруг него выравнился в струнку. Наверное, пришёл в полицию после службы в Армии… и пришёл недавно – звание-то невысокое.

– Пойдёмте. – Он взял со стола фуражку и ключи от машины. – Приехали вы поздно, уже вечереет. Поэтому сегодня начнём с простого.

– С чего? – насторожилась Варя.

– В фонтане на центральной площади по вечерам купаются девицы, – буднично сообщил Мельников. – На прошлой неделе сорвали торжественное открытие цветочной ярмарки. Нужно разобраться.

У Вари внутри что-то ощутимо ёкнуло.

– Девицы… в фонтане? – переспросила она.

– Так точно! Там бассейка широкая вокруг фонтана. Уже третий раз за неделю видели их. Местные старушки в шоке. Требуют немедленного вмешательства. – Он открыл дверь кабинета, пропуская Варю вперёд. – Добро пожаловать в Сивогорск, Самохина! Здесь каждый день как в цирке. Только без антракта.

Коридор отдела пах пылью, дешёвым моющим средством и кофе… ещё дешевее, чем мыломойка.

Идти рядом с Мельниковым по узким улочкам у неё не получалось – его шаг был шире и стремительнее. Поэтому семенила позади мужчины, который в магию не верил, но судя по всему, давно уже был её частью.

Варя крутила головой по сторонам и пыталась привыкнуть к мысли, что следующие полгода проведёт именно здесь: в городе, где магия прячется за углом каждого дома, а по бумагам значится «бытовой конфликт».

– Ну-ну, – пробормотала она себе под нос.

– Что? – обернулся Мельников.

– Ничего, – Варя улыбнулась. – Просто… интересно будет.

Он хмыкнул:

– Это точно!

«Совсем не джентльмен, а служака», – подумала она, едва успевая за его широким шагом.

Они свернули за угол. Впереди открылась центральная площадь. На ней – фонтан. Фонтан «Плюх» был гордостью Сивогорска, несмотря на неромантичное название. Местные называли его так за звуки, которые издавала порционно падающая вода, словно фонтан не лился, а выплёвывал воду рывками. Построенный ещё в советские времена, он пережил три поколения мэров, две реконструкции и одну попытку сноса, провалившуюся из-за массового протеста пенсионеров. Теперь фонтан стоял на центральной площади, как старый добрый дедушка – немного обшарпанный, но всё ещё любимый и уважаемый.

Вокруг уже собралась толпа. Человек двадцать, не меньше. В основном пенсионеры – самые сознательные жители, вооружённые праведным гневом, зонтами и пакетами с продуктами.

– Опять эти девицы! – вскрикнула одна, размахивая рукой в сторону фонтана. – Позорище! Полуголые! В одних купальниках! Полгорода нравственно травмировали!

– Чему детей научат? – подхватила вторая. – Мой внук спрашивает: «Бабушка, а почему тёти в воде сидят?» Что я ему отвечать должна?!

Мельников коротко кивнул, не теряя профессионального спокойствия.

– Девицы купаются не только на закате, но и по ночам, – тихо пояснил он Варе. – Нарушают общественный порядок. Будем разбираться. Обычная история.

Варя перевела взгляд на фонтан и… чуть не задохнулась.

На воде отражался розовый закат, небо полосами ложилось на гладь, а на бетонном бортике бассейна сидели три русалки, свесив хвосты в воду. Хвосты были великолепны: длинные, изящные, переливающиеся зелёно-золотистой чешуёй, будто их вырезали из морского стекла и оживили. Русалки не собирались прятаться – напротив, откровенно наслаждались вниманием, громко переговаривались, расчёсывая длинные мокрые волосы.

Центральная – рыжая, с глазами цвета морской волны – была, судя по всему, заводилой. Вторая, худенькая и бледная, тревожно оглядывалась по сторонам, то и дело вздрагивая от громких реплик старушек. Третья, круглолицая и улыбчивая, мирно плескала хвостом, разбрызгивая воду.

Но Мельников видел совсем другое. В его глазах это были три девушки в длинных мокрых юбках, которые так прилипли к ногам, что превратились во что-то среднее между комбинезоном и легинсами. Просто хулиганки, решившие искупаться в общественном месте.

– Видите? – кивнул он в сторону фонтана. – Совсем берега попутали!

– О да! – ответила Варя. – Вижу. Картина маслом.

Она действительно видела. И видела даже больше, чем хотелось бы. Русалки были молодые, игривые – из тех, кто ещё не успел нажить настоящей злобы, но уже вполне освоил искусство обаяния и манипуляции. Опасные. Особенно для таких, как Мельников – сильных, сдержанных, несгибаемых.

Он между тем уверенно двинулся вперёд, раздвигая толпу плечом.

– Гражданки! – строго произнёс он, остановившись у фонтана. – Просьба немедленно покинуть фонтан и прекратить нарушение общественного порядка. В городе действует административный кодекс, а не курортный сезон. Здесь вам не там!

Рыжая русалка медленно повернула голову и улыбнулась. Улыбка получилась любопытной, с лёгким вызовом и оттенком чего-то непонятного, а потому особенно волнующего.

– Ой, – протянула она. – А кто это у нас такой… хорошенький?

– Милый какой, – подхватила и худенькая и хихикнула.

– И строгий, – мечтательно вздохнула круглолицая.

Для Мельникова их голоса звучали невнятным бормотанием сквозь шум воды. Для Вари – лёгким перезвоном колокольчиков, в котором пряталась завораживающая интонация.

– Что они там шепчут? – нахмурился Мельников.

– Вы им нравитесь, – честно ответила Варя.

Он резко обернулся.

– Как это – нравлюсь? Я при исполнении! Я делаю им замечание! Строго!

– Вот поэтому и нравитесь, – спокойно пояснила Варя. – Магические существа уважают силу. А строгих мужчин – особенно.

– Самохина, пожалуйста, – Мельников поморщился, – давайте без метафизики. И без магии. Это просто девицы, непонимающие, что такое приличия. Сейчас составим протокол и закроем вопрос.

Но закрыть вопрос оказалось сложнее, чем он думал.

Рыжая русалка лениво провела рукой по воде – и та вдруг вспенилась, поднявшись небольшим фонтанчиком. Брызги полетели в сторону толпы. Пенсионерки взвизгнули и дружно отскочили.

– Хулиганство! – прокричала одна. – Они ещё и издеваются! Вызывайте подкрепление!

Мельников достал блокнот и что-то быстро в нём записал.

– Сопротивление правоохранительным органам, – буркнул он. – Отлично. Теперь у нас есть основания для протокола.

Русалки переглянулись. Рыжая наклонила голову, разглядывая Мельникова с откровенным интересом. Потом её взгляд метнулся к Варе… и в глазах мелькнуло удивление.

«Ведьма», – беззвучно произнесли полные губы.

Варя едва заметно кивнула: «Да. Но не ведьма, а ведунья».

«Скажи ему, что мы уйдём. Но взамен хотим подарок», – прозвучало в лёгком, певучем шёпоте, который слышала только Варя.

Варя закатила глаза. Конечно. Договорный бартер – святое дело для любой магической твари.

– Они уйдут, – сказала она вслух Мельникову. – Если мы…

– Никаких «если»! Никаких договоров! – отрезал он. – Мы государственная служба. Неподкупная! Мы не торгуемся с нарушителями.

Русалки синхронно вздохнули. Воздох был такой мощный, что вода в фонтане дрогнула и зашумела.

Мельников замер.

– Самохина, вы это слышали? – нахмурился он.

– Ветер, – мягко предположила Варя.

Он ещё сильнее сдвинул брови, но, похоже, объяснение его устроило. Ветер – это не в отчёт о психозе.

– Так, – старший лейтенант сделал шаг вперёд, – у вас три секунды, чтобы выйти добровольно. Иначе поедете в отдел. Хотите участвовать в разборе? Протокол? Штраф?

Русалки ахнули, не ожидая такого напора. В их мире силой чаще всего пользовались они сами.

Рыжая ещё раз посмотрела на Варю. Та едва заметно качнула головой: «Не надо».

Через мгновение три стремительных всплеска ушли вглубь фонтана, и русалки исчезли, растворившись в мутноватой воде. Для обычного глаза – просто нырнули и куда-то уплыли. Для Вари – скрылись в подводном проходе, ведущем к реке. Труба действительно спускала воду из бассейна в реку – удобная магистраль для тех, кто живёт в воде.

Толпа облегчённо выдохнула.

– Видали? – гордо сказала одна из старушек. – Вот что значит мужик на службе!

– Строгим словом! – поддержала другая. – А то эти девицы совсем распоясались.

Мельников захлопнул блокнот и повернулся к Варе.

– Вот видите? Всё решается разговором. Никакой магии, – удовлетворённо подытожил он.

– Ну-ну, – промолвила Варя в ответ и дальше благоразумно промолчала.

Под водой мелькнул зеленоватый хвост – рыжая русалка напоследок шлёпнула им по поверхности, словно послала воздушный поцелуй старшему лейтенанту.

– Пойдёмте, – сказал Мельников. – На следующий вызов. Рабочий день у нас ненормированный. Привыкайте.

– Куда? – спросила Варя и машинально щёлкнула пальцами – старая привычка, когда нервничаешь.

Он чуть поморщился на этот жест.

– К бабушке Бессоновой. Говорит, у неё домовой бастует. Второй день не выносит мусор и заблокировал стиральную машину, – сухо сообщил он.

Варя замерла на полушаге.

– И вы… верите? – осторожно уточнила она.

– Самохина, ну что вы? – Мельников отмахнулся. – Домовых не существует. Это просто пожилая женщина, которой скучно. Возможно, она уже не в себе. Мы с вами просто послушаем, успокоим, заодно мусор вынесем. Социальная работа, так сказать. Тоже на ответственности участковых – выявляем нуждающихся в помощи.