Летопись Магдакары: Лоза и Спора

— Но это так несправедливо, что ты должен умереть именно сейчас, — Элвин буквально рыдал на груди у Каэра. — Именно сейчас, когда всё налаживается. Когда ты стал свободным.

— Такова цена мира, — Каэр перевел взгляд на Элвина, — Я стал свободным благодаря тебе, Элвин. И теперь могу умереть свободным.

— Я всего лишь открыл клетку… И выслушал тебя…

— Нет, ты не просто открыл клетку. — слова давались Каэру всё трудней — Ты напомнил мне что значит быть самоотверженным и смелым воином. Ты напомнил, что значит быть преданным Пределу до конца. Даже когда никто тебе не верит. Я думаю, что именно это помогло мне вспомнить всё…

— Я не могу тебя потерять, Каэр! Не хочу… — У Элвина на глазах вновь навернулись слёзы.

— Не потеряешь. Защищай Предел и его жителей, и я всегда буду у тебя здесь — Каэр коснулся пальцем головы Элвина. Затем сложил руку в кулак и прислонил его к груди лиса — И здесь… Спасибо за то, что показал мне всё это Элвин. А теперь прощай…

— Прощай Каэр… — Элвин отступил на шаг. Лису тоже было трудно выговоривать слова. Как будто это он сам сейчас умирал, а не Каэр. — Спасибо и тебе, друг…

Но Каэр уже не слышал лиса. Его взгляд остекленел и как будто навечно остался прикованным к бесконечному, нежно-голубому рассветному небу над Каменным Гнездовьем. Тусклый кристалл в груди Каэра ещё хранил в себе слабое зеленоватое свечение. Свет сперва дрогнул, а потом как будто провалился внутрь — не погас сразу, а стал уходить вглубь, точно кто-то медленно прикрывал его ладонью изнутри. В ту же минуту по коже Каэра, по шее, по вискам, по неподвижным пальцам пробежали тонкие светлые трещины. Они были такие же, какие Элвин уже видел во время потока Споры из даккара, но теперь в них не было силы — только её остаток, только последний след того, что удерживало это тело.

Кожа на лице Каэра вдруг резко переменилась. Она как будто в один миг утратила всю свою пластичность. То, что ещё недавно было мёртвой, но всё же человеческой кожей, стало сухим, ломким материалом похожим на тонкую старую кору. У самых губ, у края носа, под глазами появились мелкие серые чешуйки; они держались одно мгновение, а потом беззвучно осыпались вниз, на грудь, на землю, на скудную траву, примятую боем.

Элвин отступил еще на полшага и замер, не в силах ни отвернуться, ни отойти еще дальше. Щека Каэра, ещё сохранявшая знакомый очерк, вдруг подалась внутрь, словно под ней исчезло то, что давало лицу форму. Подбородок осыпался мелкой сухой крошкой. Один висок треснул светлой жилкой, и оттуда пошёл вниз тонкий серо-зелёный прах. Волосы, лежавшие на лбу тёмными прядями, поблекли на глазах, стали ломкими, тусклыми, и целая прядь вдруг отделилась и рассыпалась у самого корня, так что на коже остался лишь пепельный след.

Потом распад перекинулся на шею и грудь. Там, где ещё недавно с усилием поднималась и опускалась грудная клетка, всё теперь стало проваливаться и оседать. Ткань под кристаллом сначала натянулась, потом дрогнула и мягко, без единого звука, ушла внутрь.

Руки Каэра, лежавшие по бокам, тоже начали меняться. Сначала осыпались кончики пальцев — один за другим, так тихо, что слышно было только, как крошка падает на землю. Затем трещины света пробежали по костяшкам, по запястьям, по предплечьям. Кожа съёжилась, обтянула то, что было под нею, и тут же, словно не выдержав собственной сухости — лопнула. На миг Элвин увидел под нею что-то белое, ломкое, похожее на сухую кость, однако белизна тут же померкла и рассыпалась в ту же самую мёртвую пыль.

Кристалл в груди вспыхнул в последний раз — коротко, остро. Зелёный свет на миг осветил всё лицо Каэра снизу, так что оно вдруг снова стало узнаваемым, почти живым, и от этого Элвину стало ещё страшнее. Но свет тут же померк. И в ту же секунду грудь Каэра, плечи, остатки шеи и лица начали осыпаться быстрее, точно весь этот мёртвый остов, державшийся до сих пор только силой кристалла, наконец утратил последнюю опору.

Через несколько мгновений от тела не осталось даже прежнего очертания. Там, где только что лежал Каэр, теперь была тёмная, сухая груда праха, серой крошки, истлевшей ткани и каких-то лёгких, почти невесомых хлопьев, которые утренний ветер начинал осторожно разносить по камням.

Элвин смотрел на это, не двигаясь, и ему казалось невозможным, что всё произошло настолько быстро. Ещё минуту назад на этом месте был Каэр — голос, взгляд, рука, коснувшаяся его лба. Теперь же не осталось ничего, к чему можно было бы прижаться, ничего, что можно было бы назвать другом, кроме этой безмолвной, рассыпающейся горстки пепла, медленно разносимой ветром по поляне.

Над Каменным Гнездовьем пронесся вой полный боли утраты и потонул в наступающем новом рассвете. Рассвете, который Элвин встретит уже без Каэра.

Прошло несколько недель…

За это время Каменное Гнездовье изменилось так сильно, что тот, кто не видел его в ночь боя, едва ли поверил бы, что недавно здесь всё было заполнено зверями Анимехов, магией Споры и смертью. Даккар, опустевший после того, как Вейла сорвала с него споровое ядро, не остался мёртвым кристаллом. Дриады долго работали с ним — сначала очищали, потом выправляли резонаторы, потом стягивали сюда силу из другого узла, того, что стоял уже за Барьером и должен был заразить лес Спорой по плану Велева. Работа шла медленно, но к концу третьей недели узел в Каменном Гнездовье снова заговорил с лесом. Лоза вернулась в деревню. Дриады снова подняли Защитный Барьер вокруг Гнездовья, и вместе с этим сама деревня вошла обратно в живой контур Предела.

Не вся и не сразу. Местами ещё стояли остовы домов. Ещё попадались в земле осколки железа и оторванные детали ищеек. Но между камнями уже поднимались первые побеги. Рабочие сиваниты уже начали отстраивать некоторые разрушенные дома и разбирать старые фундаменты, в тех местах, где восстановление зданий было невозможным. На развалинах оседал мягкий мох. В ложбинах у воды показывалась молодая трава. А там, где в ночь боя рассыпалось тело Каэра, теперь рос молодой дубок. Элвин попросил рабочих построить вокруг этого места ограждение, чтобы побег случайно не растоптали во время работ. Лис не знал, почему этот дубок вырос именно здесь, и связано ли это с тем, что на этом месте умер Каэр или это просто следствие того, что в деревню снова пришла Лоза. Но Элвин верил, что теперь в этом дубке живет дух Каэра и таким образом Предел отдает долг своему воину.

Элвин приходил сюда почти каждый день. Садился и рассказывал дубку разные истории. Рассказывал о том, как идут дела в Пределе и Каменном Гнездовье. Рассказывал о том, как долго Вейла извинялась перед ним, за то, что не поверила ему сразу, и том какое сегодня было вкусное рагу на кухне Луво. А иногда просто молчал, слушал лес вокруг и смотрел на дубок. Он не считал, сколько раз уже приходил сюда. И не объяснил бы толком, зачем это делает. Просто всякий раз, когда становилось тесно среди голосов, благодарностей, споров о том, кто как дрался и сколько одолел ищеек анимехов, его несло сюда.

Вот и сегодня лапы снова принесли его сюда. К маленькому ростку дуба, посреди разрастающейся деревни. Дубок и правда был совсем невелик. Два тонких листка, ещё мягких, прозрачных на свету. Элвин долго молчал сначала. Только сидел и слушал, как ветер шелестит листвой. Потом сказал очень тихо:

— Здесь теперь так спокойно, Каэр. Жаль, что ты этого не видишь.

Сказал и опять замолчал. Через некоторое время он услышал шаги. Лис обернулся и увидел, как к нему неспеша идёт Сирра Невена. Обычно ловчая двигалась абсолютно бесшумно, но в этот раз, видимо, специально решила обозначить своё присутствие из уважения к Элвину, и лис был ей за это благодарен.

— Сирра Невена, рад Вас видеть, — Элвин учтиво поклонился ловчей.

— Оставь все эти формальности для Совета, Элвин, — Сирра произвольно махнула рукой в сторону лиса. — И можешь обращаться ко мне на ты.

— Да, спасибо Вам… тебе, Сирра, — Элвин всё же не удержался от очередного поклона.

— Здесь он погиб, да? — Сирра указала на дубок.

— Да, именно в этом месте рассыпался в прах, — Элвин грустно опустил глаза в землю, а потом поднял взгляд на Сирру. — Вейла считает это странным, то, что я разговариваю с дубом.

— Очень опрометчиво с ее стороны, — Сирра приподняла одну бровь. — Ей ли не знать, что ты буквально был рожден для того, чтобы слушать лес. И разговаривать с лесом.

— Да, да! Именно так она и говорит, — Элвин закивал головой и начал забавно имитировать насмешливые интонации Вейлы. — Элвин! То, что ты был рожден для того, чтобы говорить с Пределом и слушать Предел, совершенно не значит, что ты должен рассказывать всю историю своей жизни каждому встреченному дубу.

— Ха! — Элвин грустно усмехнулся и продолжил. — Ну её! Больше не буду ей ничего рассказывать.

— Не принимай всё так близко к сердцу, Элвин, — Сирра широко улыбалась. — Возможно, ей просто обидно, что ты теперь больше времени проводишь с этим дубом, а не с ней. Не думал об этом?

— Да… Возможно Вы… Возможно ты права Сирра, — Элвину все еще неловко было фамильярничать с ловчей, но слова Сирры звучали весьма разумно и злость на Вейлу мигом улетучилась. — Большое спасибо за совет!

— Не за что! Кстати, о советах… — Сирра сделала небольшую паузу.

— Да? Что там с советами? — Элвин приподнял уши выражая готовность слушать. Он понимал, что сейчас речь скорее всего пойдет о политике. Элвин не очень разбирался во всех этих вопросах, но послушать старшего товарища, а тем более Советницу Кроны, всегда было интересно.

— Совет Кроны наконец-то выдвинул Доминиону Цепи вотум недоверия по итогам приграничного инцидента. — Сирра чуть наклонила голову, наблюдая за реакцией Элвина.

— Недоверия?! Приграничному инциденту?! — вспылил Элвин. — Да анимехи буквально пытались взорвать даккар на нашей стороне!

— Прекрасно понимаю твою реакцию, Элвин, я и сама не в восторге от того, что Совет так долго копался. — Сирра покачала головой из стороны в сторону. — Но они в первую очередь смотрят на экономические последствия для Предела. Разрывать отношений с Доминионом сейчас было бы очень невыгодно, по мнению Совета. А уж о том, чтобы начинать масштабную войну с анимехами вообще не может быть и речи. Даккар же в итоге так и не взорвали.

— Что?! Даккар не взорвали, только потому что к нам пришёл Каэр, и потому что мы c вами вовремя вмешались! — Элвин вскочил на все четыре лапы. — Ну… Насчет войны, я, конечно, согласен. Каэр умер ради мира в Пределе… И…

Элвин не смог подобрать больше слов, а Сирра воспользовавшись его замешательством продолжила:

— Дело вот в чём — в следующем месяце в Лиас прибудет делегация посланников из Доминиона для выяснения всех деталей и урегулирования последствий это инцидента, — Сирра сделала особый акцент на последнем слове. — И ты, Элвин, должен будешь присутствовать на этом разбирательстве, как один из главных свидетелей произошедшего.

— Лиас? — ошеломленно переспросил Элвин. — Это же на другом конце Предела.

Элвин перебирал в голове всё, что он помнил об этом городе. Расположен в западной ветви Предела и находится за границами Защитного Барьера. Выступает в роли основного торгового и политического центра для контакта с анимехами. А еще в Лиасе находится постоянная дипломатическая миссия Доминиона Цепи. Видимо, именно поэтому город и выбрали для встречи двух сторон.

— Никогда не был в этом городе, — у Элвина в груди зажглась маленькая тёплая искорка, он уже начал предвкушать новое путешествие, а перспектива выступать перед высокими начальниками его пока что совершенно не пугала.

— Забавный городишко, — протянула Сирра. — И совершенно не похожий ни на одно из северо-восточных поселений.

Элвин закивал.

— Ладно, оставлю тебя в одиночестве, поразмыслить над всем этим, — Сирра окинула взглядом молодой дубок. — И в самом деле, Элвин, проводи побольше времени с Вейлой. Она очень дорожит тобой, даже если сейчас ты этого не чувствуешь.

— Я знаю… И чувствую. — Элвин с благодарностью посмотрел на ловчую. — Спасибо Вам, что обратили на это внимание.

— Увидимся, — Сирра лишь слегка закатила глаза, отметив, что Элвин опять проигнорировал ее просьбу обращаться к ней на ты. — Корн сообщит тебе детали, когда мы урегулируем все организационные вопросы.

— До встречи, Сирра Невена! — Элвин проводил эльфийку взглядом и снова обратился к дубку. — Ты слышал, Каэр? Мы отправляемся в Лиас!

— А если по пути мы заедем в Сихару, то это будет просто восхитительно! — Элвин сладко облизнулся. — Знал бы ты какая там еда. А какие там деревья, Каэр! Огромные…

Лис так и просидел весь вечер, рассказывая дубку истории о столице Зелёного Предела Сихаре. Молодое деревцо ничего не отвечало дозорному, а лишь мерно покачивалось в теплых потоках нежного вечернего ветерка. От чего Элвину иногда казалось, будто это Каэр кивает в такт его словам.