Уранометрия. Книга 1. Трещина в небесном стекле

ПРИЗРАКИ «ПИОНЕРА»

Переход занял несколько часов. По мере приближения к сектору 7-Гамма Кайлен почувствовал это ещё до того, как показались приборы. Его дар, его «Созерцание», отзывалось на окружающее пространство не музыкой, а болезненным, пронзительным визгом. Словно кто-то водил ногтем по стеклу его разума.

Он вышел из сверхсветового режима на окраине сектора. И замер.

Здесь не было ни астероидов, ни облаков космической пыли, ни привычного реликтового свечения. Пространство было… пустым. Слишком пустым. Стерильным. Звёзды на горизонте казались блёклыми, их свет будто поглощался невидимой губкой.

– Включи полное сканирование, все частоты, – приказал он компьютеру челнока.

Данные посыпались на экраны. Графики метрики пространства-времени прыгали, показывая микроскопические, но многочисленные разрывы. Гравитационная постоянная колебалась на пятый знак после запятой – ничтожная величина для корабля, но катастрофическая для стабильности самого пространства. Это была та самая «трещина», которую латал Торн. Но сейчас она не была стабильной. Она пульсировала, как живая, незаживающая рана.

И тут его взгляд упал на показания спектрографа. Среди хаоса данных он выхватил знакомую сигнатуру. Сверхплотный сплав корпуса, остатки радионуклидов от двигателя… признаки корабля. Не одного. Обломков.

«Пионер».

Сердце Кайлена учащённо забилось. Он направил «Скат» вглубь аномалии, двигаясь на малой скорости. Давление за стенами кабины росло, хотя вокруг был только вакуум. Это было давление искажённой реальности.

Вскоре он их увидел. Не на экране, а в прямом наблюдении. Обломки «Пионера» не плавали в невесомости. Они были… вморожены в саму ткань пространства. Кусок корпуса с оплавленными краями висел неподвижно, но при этом Кайлен видел, как звёзды вокруг него искажались, словно он был тяжёлой линзой. Другой обломок, часть жилого отсека, медленно вращался, но его движение было неестественным, прерывистым, как плохо настроенный голограммный проектор.

Это было не просто место крушения. Это был памятник фундаментальному нарушению законов физики.

Он пролетел ближе к крупнейшему фрагменту, стараясь не касаться ничего. На его поверхности, будто вытравленные самой реальностью, угадывались контуры иллюминаторов, буквы названия корабля… и нечто ещё. Тени. Человеческие силуэты, навсегда отпечатанные в металле, словно атомные тени в Хиросиме. Экипаж.

Кайлен почувствовал тошноту. Торн не просто убил их. Он стёр их из самой реальности, превратив в призраков, застрявших в разломе, который сам же и создал.

Внезапно сканеры забились в истерике. Показания пошли вразнос. Трещина, до этого пульсирующая, вдруг начала расширяться. Пространство вокруг «Ската» затрепетало, как воздух над раскалённым асфальтом.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. НАРУШЕНИЕ ЛОКАЛЬНОЙ ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОЙ МЕТРИКИ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ НЕМЕДЛЕННЫЙ ОТХОД.

Кайлен схватился за штурвал, чтобы развернуться, но было поздно.

Из эпицентра трещины, прямо перед ним, начало вытягиваться нечто. Сначала это была просто дрожащая полоса искажённого света. Затем она сгустилась, приняв форму. Длинный, сигарообразный корпус. Устаревшие двигатели. Следы плазмы на обшивке.

Это был «Пионер».

Не его обломки. Целый, неповреждённый корабль. Призрачный, полупрозрачный, мерцающий, как мираж. Эхо катастрофы, навсегда зацикленное в этом разломе.

Кайлен не мог пошевелиться, заворожённый ужасным зрелищем. Он видел, как на мостике призрачного «Пионера» мелькали тени – экипаж, за секунды до своей аннигиляции.

А потом призрак корабля развернулся и.… уставился на него. Нет, не камерами. Вся его форма, сама его суть, была направлена на крошечный челнок. Пространство вокруг «Ската» сжалось, застывшая музыка реальности превратилась в оглушительный рёв искажения.

Призрак «Пионера» начал медленное, неумолимое движение прямо на него.

НЕЖДАННЫЙ ГОСТЬ

Рёв в ушах Кайлена достиг апогея. Это был не звук, а чистая боль, впивающаяся в нейроны. Призрачный «Пионер» плыл на него, искажая пространство вокруг себя, как камень, брошенный в воду. Вот-вот должно было произойти столкновение, которое не оставит от «Ската» и следа – не обломков, а полного стирания, как и его предшественника.

Инстинкт, выдрессированный годами тренировок, оказался сильнее паралича. Кайлен не стал отступать – в искажённой метрике это могло быть смертельно. Вместо этого он рванул штурвал на себя, закладывая крутой вираж внутрь аномалии, под самый брюховик призрачного корабля.

«Скат» завизжал от перегрузки, силовое поле на мгновение погасло, осыпав консоль дождём искр. Кайлена швырнуло в ремни, в глазах потемнело. Он пролетел так близко от мерцающего корпуса «Пионера», что ему показалось, будто он видит лица на том мостике – искажённые ужасом маски, взирающие на него из небытия.

И затем, тишина.

Давление исчезло. Визг в сознании стих, сменившись натянутой, звенящей тишиной. Он был внутри. В сердцевине трещины. На экранах – абсолютный ноль. Ни излучения, ни материи, ни пространственных колебаний. Только ровная, неподвижная пустота. Снаружи бушевала аномалия, а здесь был её мёртвый, спокойный глаз.

Он сидел, тяжело дыша, пытаясь осмыслить произошедшее. Он был жив. Пока что.

– Хороший манёвр, – раздался позади него спокойный, металлический голос.

Кайлен вздрогнул так, что чуть не выпрыгнул из кресла. Он резко обернулся.

В узком проходе, ведущем в жилой отсек челнока, стояла Валерия Сорокина.

Она была в лёгком тактическом скафандре без шлема, матово-чёрном, почти не отражавшем свет. На её поясе висел компактный разрядник. Ни капли пота, ни намёка на то, что она только что пережила тот же кошмар, что и он. Её лицо было невозмутимой маской, но глаза, холодные и оценивающие, изучали его с хищным любопытством.

– Вы… Как вы… – Кайлен не мог вымолвить и слова. Его мозг отказывался верить. Он проверял сканеры! Хвоста не было!

– Вы действительно думали, что ваш жалкий взлом протоколов останется незамеченным? – она сделала шаг вперёд, её ботинки бесшумно коснулись пола. – Я знала о вашей маленькой экспедиции с того момента, как вы подали запрос. Мой «Фантом» шёл за вами в вашей же слепой зоне.

«Фантом». Слухи. Корабль-призрак Службы Безопасности, оснащённый экспериментальными системами маскировки, которые использовали микроправки реальности, чтобы корабль было невозможно засечь. Не стелс, а иллюзия.

– Но… стыковка… я бы почувствовал… – пытался сообразить Кайлен.

– Я не стыковалась, – её губы тронуло подобие улыбки. – Пока вы любовались призраками, я припарковалась у вас на спине. Магнитные сапоги и камуфляжный скафандр творят чудеса. А ваши коды доступа к аварийному шлюзу… увы, Служба Безопасности имеет их ко всем судам Уранометрии.