Меняя реальность

Глава 2 - Одиннадцатый

Он пел и строка его текла

печально, как черная река. Звеня,

рассыпались зеркала на лица и

блики. И время качало головой,

летая задумчивой совой над тем,

кто нашел какой-то свой путь в

мудрые книги.

Станислав Михайлович поправил воротничок рубашки, поцеловал жену и вышел из дома. Летний денёк весело чирикал птичками, приятно холодил свежим ветерком, пригревал манящим солнышком. Вот-вот припоздавшее июньское лето войдёт в своё положенное жаркое русло, но пока этого не произошло, пиджак можно не снимать. Станиславу нравилось выглядеть подобающим образом, облачаться в костюм, галстук и дорогие туфли. «Имею полный вид», утверждал он и делал грациозный жест рукой, изображая этот самый вид. Станислав Михайлович являлся воодушевлённым представителем общественности, которая дарит окружающим светлые улыбки, желает хорошего дня и непременно избегает неприятности. Любая попытка втянуть подобного гражданина в конфликт проваливалась за непроницаемой стеной добродушия и мягкого растягивания укоряющего «ну чегоооо ты, нуууу» и всем становилось стыдно. Станислава невозможно было застать врасплох, невозможно было сбить с толку и запутать витиеватым красноречием. На любые угрозы он отвечал своим обаянием и отеческим всепонимающим и всепрощающим взглядом. Его любили все – коллеги, дети, жена и внуки. В нём не чаяли души соседи, то и дело выискивая повод зайти посудачить. Мужики во дворе признавали в Станиславе эксперта и всё время стремились о чём-то посоветоваться. Станислав был некой звездой в тёмном царстве и всегда умудрялся найти нужные слова, подобрать ключик к кому угодно. Дети любили его безоговорочно, причём как свои, так и чужие. У Станислава всегда имелась конфета в кармане, лейкопластырь на разбитую коленку и платок на случай внезапных слёз. Ему доверяли и в него верили, никогда не сомневались и надеялись, и Станислав честно оправдывал надежды каждого. Подобные сияющие солнышки создают неповторимый уют и являются опорой и столпом всего человечества. Станислав оправдывал и эту надежду. Ирина Владимировна, жена Станислава Михайловича, так и говорила – «ты – свет не только моих очей» и гордо задирала носик, упорно считая себя счастливой максимальным образом. Всё текло и двигалось в жизни этого человека размеренно и спокойно, подобно перетекающему от рассвета к закату солнцу, до тех самых пор, пока однажды услужливый мужчина не наткнулся на странную персону.

Персона стояла в тусклом свете фонаря у подъезда, а за ней, на удивление, царила полная тьма. Станислав Михайлович подумал что следует сообщить в коммунальные службы об аварии, так как далее по улице следовал дом и имел обыкновение в это время светиться довольно ярко всеми своими окнами. В этот день света во дворах не было, кроме узкой тропинки, да едва тлеющим огоньком у нужной парадной. Станислав Михайлович темноты не боялся, посторонних людей тоже, а потому шел уверенно и спокойно и уже собирался поздороваться с неизвестным гражданином, считая того вышедшим на улицу соседом, ожидающим кому бы пожаловаться на царствующую во дворе тьму. Станислав помахал рукой, улыбнулся и поспешил навстречу, ожидая удивительную историю об отключении света.

Фигура не шелохнулась. Да и вид имела, если честно, мрачный. Огромная широкополая шляпа прятала лицо, высокий воротник прятал шею, а черный широкий плащ, свисающий бесформенной накидкой, полностью скрывал тело. Фигура скорее напоминала черного призрака, коим пугают детей, и казалась совершенно неуместной. Во дворах скромных пятиэтажек подобных личностей никогда не водилось. Было в ней нечто киношное или даже нереально-мультяшное. Цвет одежды был настолько черным, что казалось поглощал весь окружающий свет. Каких-либо складок или даже пуговиц различить было невозможно. Даже понять какого пола этот человек было нереально.

Станислав приближался, озадаченно поглядывая на черноту, имеющую отдалённое напоминание человека в чёрном. Ведь на самом деле такого просто не может быть. Скорее всего это игра теней, причудливо сложившиеся ветки деревьев, какие-то тряпки и бог весть что. Может кто-то решил пошутить и оставил в кустах карнавальный костюм или ростовую фигуру. Станислав приближался и в душе его с каждым шагом селилось неизведанное ранее чувство – настоящий животный ужас. Ранее подобных ощущений не наблюдалось, а потому с непривычки, Станислав Михайлович продолжил свой путь к родному подъезду, чтобы поскорее оказаться в спасительных стенах просторной светлой квартиры. Поравнявшись с чернотой, оглядел её ещё разок. Та стояла совсем рядом, по другую сторону тротуара и необъяснимым образом не реагировала ни на поднявшийся ветерок, ни на приблизившегося к ней человека. Ничего не происходило, а между тем ноги несли своего владельца домой с усиленной спешкой. Что это, Станислав не знал, а потому привычном образом решил игнорировать происходящее.

Тревожное звяканье ключей и нервный смешок не помогали прийти в себя, даже наоборот, вгоняли в некий парадокс осознания что творится нечто неладное. Станислав оглянулся, вперился затравленным от собственных фантазий взглядом в черноту и зачем-то рявкнул «выдумали, понимаешь». Определять это человеком решительно не хотелось. Холодные мурашки наперегонки разбежались от загривка до самых пальчиков ног, делая тело ватным и непослушным. На третий раз домофон сработал, затрещал под радостное ликование «ага» и дверь открылась. Вырвавшийся желтый луч подъездного света должен был помочь различить причину ужаса, но не тут-то было. Клочок светового пятна канул в пустоту. Тьма не пропускала ничего и даже не шелохнулась.

Станислав Михайлович молча прошмыгнул по лестнице вверх под оглушающее сердцебиение, судорожно вслушиваясь в тишину. Звуков не было. Причём, даже собственных шагов слышно не было. Ничего, казалось наступает на пятки, подгоняет бежать вверх, не даёт замереть даже на секунду. Пролёт за пролётом, минуя собственный этаж, самый невозмутимый в мире человек боролся с первым в своей жизни приступом паники. Он нёсся неведомо сколько, пока вдруг странная мысль «а не пробежал ли я мимо», не заставила остановиться.

«Действительно. Какой это этаж? Куда, собственно, я бегу?»

Станислав остановился. Хлопка подъездной двери не было, шагов не было, ничего, кроме бесчисленных, улетающих вверх в низ лестничных пролётов не было. Главное, что и паники не было. Её сменило удивление и какой-то крохотный молоточек в голове, подсказывающий что происходящее вокруг – неправда.

Он свесился через перила, попытался разглядеть сквозь тусклый свет что там внизу. Буквально после десятого поворота лестницы, всё съедала непроглядная тьма, из которой, похоже, состояло всё вокруг. Сверху – таже картина.

Станислав Михайлович обернулся, внимательно и невозмутимо изучил двери на пролёте, пытаясь найти собственною, но пришел к выводу что следует сделать ещё один подъём и двинулся наверх. На следующем этаже картина повторилась, разве что двери были иные и нумерация странная. Вот тебе шестая, вот двенадцатая, вот восьмая. А идёшь выше – там семнадцатая, тридцать первая и третья. Спускаться он не решился. Поднимаясь, поднимаясь, и снова поднимаясь, Станислав надеялся встретить номер тридцать пять, отчаянно притворяясь что всё вокруг сугубо логично, правдиво и наверняка имеет какое-то объяснение. Шел он долго, беззвучно, но упорно не сдавался. После двадцать второй номера начали повторяться. Станислав решил, что если даже номер не совпадёт, то стоит найти нужную дверь по цвету и пошел дальше. В конце концов должна быть крыша, последний пролёт, а за ним можно и спуститься. Можно считать это событие внезапной разминкой, успокоительной прогулкой, а по утру записаться к окулисту и невропатологу. Вот жена удивится, услышав этот рассказ. А может и не стоит её удивлять. Конечно, не стоит, зачем ещё и её заставлять нервничать.

Он остановился перед большой черной дверью с медной круглой ручкой и одним скрытым замком. Совершенно обычная дверь, такая же, как и у многих людей в мире, можно сказать даже обезличенная настолько, что узнать её среди множества подобных, тяжело. Станислав решил выкрасить её в зелёный цвет, чтобы больше не блуждать по этажам в случае панической атаки, скептически посмотрел на номер одиннадцать и приставил ключ к замочной скважине. Если он ошибся, то ничего не произойдёт.

Замок послушно звякнул, ключ повернулся и дверь поддалась.

Естественно, его встретила тьма, но уже иная, приятная. В этой тьме различались предметы интерьера, прихожая, зеркало. Различалась до режущего контрастного спокойствия родная квартира. Ирина Владимировна, жена Станислава Михайловича, должно быть уже спала, ибо вернулся он грандиозно поздно, да ещё попал в передрягу, отнявшую неизвестно сколько времени.

- Вот же зараза. – Усмешка вспыхнула и нервозным тиком улеглась на губах, морщинки сложились в уголках глаз. Всё в порядке, он дома. Можно смело зайти, сбросить пиджак, скинуть обувь и сделать себе крепкого чаю. С ромашкой. Со зверобоем. Со всем, что только найдёт, вплоть до валерьянки, а затем прокрасться к кровати и немедленно уснуть, ни в коем случае не принимая душ. А вдруг взбодрится не дай бог, придётся пол ночи мусолить в голове неприятную жвачку параноидального страха. – Ира, ты спишь?

Звук собственного голоса, отражающегося приятным эхом бытия от стен, успокаивал, но будить жену не хотелось. Она непременно накинется с расспросами и Станислав Михайлович на голубом глазу выскажет всё, вплоть до трагических мелочей в виде той непонятной субстанции у подъезда. Надо бы непременно по утру рассмотреть получше пугающее место и убедить себя в том, что галлюцинация лишь плод усталого воображения и какой-то особенной игры света. Но это завтра, когда солнце победит на планете всю возможную черноту.

Станислав обулся в тапочки, мышкой проскочил на кухню и щелкнул чайник. Тихонько выудил любимую кружку с надписью «лучший в мире дедушка» и зашуршал пакетиком чая. Он старался не думать вообще, нарочно отнекивался и сопротивлялся любому желанию понять что произошло до тех пор пока не закипел чайник. Отставшие мелкие мурашки разбежались, а беглый взгляд за окно не узрел ничего необычного – даже дома напротив сияли тусклыми редкими лампами – всё было спокойно. Собственно и нарушать этот покой было также страшно, как блуждать в бесконечном лабиринте лестниц. Хотя, если подумать…

Нет нет нет!

За спиной послышались шорохи, Станислав Михайлович обернулся со стыдливым вздохом, готовя уже оправдание позднему возвращению…

Как это случилось он не понял. Что случилось – тоже. Просто чья-то непроницаемая физиономия полная тьмы и отчаянной жажды, вперилась в его лоб своим. На физиономии имелись глаза – два раскосых провала, излучающих голубоватый свет, в них и уперся взором Станислав. Фигура давила, словно жаждала протиснуть свою голову в плотный череп мужчины, просочится каждой клеточкой своего бытия в его родное тело. Станислав не видел, да и не понимал ничего, кроме необъяснимо откуда взявшегося чужого безголосого шепота, словно мысль напрямую без интонаций, ноток и оттенков внедрялась прямо в мозг – «я – это ты, а ты – это я» и ничего более.

Они боролись беззвучно. На каждое «я – это ты» упорный Станислав мысленно орал «нет», но стиснутые от давления зубы не давали проронить ни звука. Борьба шла отчаянно, приходилось прикладывать все усилия, какие только были в теле, но темное существо не уступало, пропорционально сильно вдавливая лучшего в мире дедушку в… себя?

«Ну же» - транслировало существо, - «я – это ты» и на черной физиономии появился осклабившийся в плотоядной улыбке рот.

Станислав вцепился в неизвестного руками и те утонули в вязи чужих пальцев, ладони уперлись в чужие ладони также крепко и неистово, как боролся он сам. Тот ужас, что недавно загнал Станислава в подъезд, заиграл новыми сочными красками, безжалостно растекаясь по всему телу.

«Он силён», - думал Станислав и существо отвечало взаимностью – становясь сильнее, вынуждая прогибаться в спине. «Он не сдаётся», - и существо боролось с большим рвением, медленно и мучительно передавливая лбом чужой лоб. «Он побеждает», - и пришелец действительно побеждал, делая упорный уверенный шаг вперёд. Единственное, чего не было – это скользкой мысли о смерти. Почему-то страшно было именно отступить, а не пасть. Но вот, мгновение за мгновением и странная борьба закончилась совершенно невообразимым способом – Станислав Михайлович с размаху шлепнулся лбом в собственный затылок. Просто раз! И Всё.

Я – это ты, а ты – это я.

Всякое давление прекратилось, тело сделалось невесомым, сопротивление и существо исчезли мгновенно. Перед Станиславом Михайловичем вплотную спиной стоял неизвестный мужчина. Так близко, что даже неприлично. Сбитый с толку, он шарахнулся в сторону, как раз, когда мужчина внезапно обернулся и осклабился до щемящей боли знакомой физиономией. Его собственной физиономией.

Перед Станиславом Михайловичем стоял он сам. Голубоватое свечение знакомых провалов черной твари постепенно затухало и становилось обычными человеческими глазами. Их последний всплеск мазнул по затравленному побеждённому настоящему Станиславу и последняя вкрадчивая чужая бесцветная мысль слащаво подтвердила «теперь я – это ты, а ты – Одиннадцатый».

На удивление было предельно понятно что только что произошло нечто грандиозное и немыслимое. Станислав знал нутром, совершенно уверенно понимал что у него украли тело, а вместе с тем и целую жизнь. Существо, некогда бывшее без формы и пола, обрело неистовое желание завладеть чужой оболочкой, чужим жизненным сценарием, и сделало это совершенно уверенно и безнаказанно. Оно просто возжелало и заполучило. И теперь, настоящий Станислав, безумно таращился на своё тело, блуждающее по кухне как по своей собственной, но лишенной его настоящей души.

- Мерзавец! – Он бросился на обидчика, но лишь бесполезно прокатился по полу, не в силах даже за что-нибудь ухватиться. Просочился сквозь кружку, сквозь столешницу, пробежался мимо холодильника, насквозь миновал стену, ворвался обратно на кухню, снова пролетел тело насквозь в порыве неистового буйства и скандалил до тех пор, пока окончательно не убедился – все попытки совершенно бесполезны. Более того, проклятия, коими обильно осыпал Станислав Михайлович своего похитителя, тоже не имели вес, словно попусту не были услышаны.

Между тем, похититель улыбался, вертел в руках кружку с ромашковым чаем, чинно пил и посматривал вдаль темнеющего за окном горизонта. Закончив трапезничать, хихикнул, слепо осмотрел помещение, ничего не обнаружил и горделиво выпятил грудь.

- Я – это ты. – Голосом самого Станислава проговорил похититель. – А ты – Одиннадцатый. А теперь прощай.

Около пяти дней несчастный призрачный, наречённый Одиннадцатым, Станислав Михайлович метался по своему дому. Он взывал к жене, требовал внимания у кота, ходил сквозь стены к соседям, но ни до кого не мог докричаться. Он буйствовал, но предметы, кои хотелось зашвырнуть в себя-не-настоящего не поддавались. Они либо пружинили, отталкивая всякую попытку взаимодействия, либо просто пропускали сквозь себя. Даже локон волос у ушка любимой Ирочки отказывался повиноваться, сколь сильно на него не дул Станислав и как отчаянно не взывал не целовать перед уходом на работу самозванца. Ирина Владимировна исправно целовала мужа в обе щеки, говорила как сильно ей повезло и собирала пришельцу в дорогу обед. Более того, подавала по утрам кофе, доливая сливочек ровно на два пальца, как любил её настоящий муж. Сам же Лже-Станислав очень быстро приноровился к новому телу и владел им на таком уровне, словно жил ворованную жизнь сам. Он шел на работу, садился за машину с благоговением и любовался собой в отражении витрин. На удивление выдавал стройные речи, грамотно консультируя всех и каждого. Он был настолько Станиславом Михайловичем, насколько мог быть настоящий Станислав Михайлович. Отличить подделку от настоящего было невозможно. Вообще.

На шестой день призрак под странным прозвищем Одиннадцать сидел на полу посреди гостиной и смотрел на собственные чернеющие руки, уже не понимая была ли та жизнь, что так несправедливо отняли, настоящей. Что вообще теперь можно считать настоящим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.