Тим Картер и Сердце Черепахи

Тим лёг. Одеяло было мягким, подушка — прохладной. За окном плескалось море, и звёзды мерцали в небе.

Он закрыл глаза.

Завтра всё начнётся.

Глава 4. Распределение

Утро встретило Тима запахом жареного бекона и звоном посуды.

Он открыл глаза и несколько секунд не понимал, где находится. Потолок был не низким и потрескавшимся, как в подвале, а высоким, с деревянными балками. За окном плескалось море, и чайки кричали, кружа над водой.

Он оделся — в шкафу нашлась простая серая мантия, которая оказалась ему почти впору, — и вышел в коридор. Коридор был полон народу. Дети в мантиях разных цветов сновали туда-сюда, переговариваясь, смеясь, таща книги и свитки. Никто не обращал на Тима внимания. Он был просто ещё одним новеньким.

— Ты заблудился? — раздался голос сбоку.

Тим обернулся. Рядом стоял мальчик его возраста — рыжий, веснушчатый, с мантией, которая была ему великовата. На локте мантии красовалась заплатка в форме звезды. Мальчик жевал печенье.

— Я... я не знаю, где столовая, — признался Тим.

— Я тоже, — жизнерадостно сказал рыжий. — Но я слышал, что если идти за запахом бекона, то найдёшь. Я Барнаби. Барни. Барни Уиллоуби.

— Тим. Тим Картер.

— Ты новенький? Я тоже. Первый день. Мама сказала, чтобы я не позорил семью, но, честно говоря, я не уверен, что у меня получится. У меня шесть братьев и сестёр, и все они учились здесь. Все они были лучше меня. Ну, кроме Перси. Перси был занудой.

Тим невольно улыбнулся.

Они пошли по коридору вместе — на запах бекона, как и советовал Барни. Вскоре к ним присоединилась девочка — каштановые волосы, круглые очки, которые она постоянно поправляла указательным пальцем.

— Вы идёте в столовую? — спросила она деловито. — Правильный путь — через галерею с черепахами, потом налево, потом по движущейся лестнице на второй этаж. Я читала в «Путеводителе по Сердцу Черепахи», что это самый короткий маршрут.

— Ты читала путеводитель? — удивился Барни. — До школы?

— Конечно. Я прочитала все книги о школе, которые смогла найти. Я — Мирабель. Мира. Мира Тислвуд.

— Тим.

— Барни.

— Очень приятно. — Мира поправила очки. — Вы, наверное, тоже волнуетесь. Это нормально. Я тоже волнуюсь. Но я составила список того, что нужно сделать в первый день, и это помогает.

Тим переглянулся с Барни. Барни едва сдерживал улыбку.

Столовая оказалась огромным залом с тремя длинными столами, накрытыми на сотни человек. Потолок был зачарован — сегодня он был ярко-синим, с лёгкими облаками. Над столами парили тарелки с едой, чайники сами разливали чай, а ложки прыгали в чашки, помешивая сахар.

Тим сел за стол, который, как ему сказали, был столом новеньких — тех, кого ещё не распределили. Барни плюхнулся рядом и сразу же нагрузил тарелку беконом, яйцами и тостами. Мира села напротив и начала аккуратно раскладывать еду по тарелке.

— Говорят, сегодня распределение, — сказала она. — Я читала, что это очень важно. От факультета зависит... ну, всё.

— А куда ты хочешь? — спросил Тим.

— В Водный, — ответила Мира без колебаний. — Там учатся самые умные. А ты?

Тим задумался. Он не знал. Он вообще ничего не знал об этом мире.

— Я не знаю, — честно сказал он. — А ты, Барни?

— Куда угодно, кроме Огненного, — сказал Барни с набитым ртом. — Там одни снобы. Мой брат Перси говорит, что оттуда выходят только тёмные волшебники и политики. А это, по сути, одно и то же.

— Барнаби! — возмутилась Мира. — Это предрассудки! Нельзя судить о людях по факультету!

— А я и не сужу, — возразил Барни. — Я просто повторяю то, что говорит Перси. А Перси — зануда, но он редко ошибается.

Тим засмеялся. Впервые за долгое время. Ему было... хорошо. Странно, но хорошо.

После завтрака все новенькие собрались в большом зале. Профессор Морн — высокая, строгая женщина с пучком седых волос — вышла вперёд и объявила:

— Распределение начнётся через десять минут. Каждый из вас подойдёт к Сердцу Черепахи и назовёт своё имя. Сердце решит, куда вас отправить.

— Сердце Черепахи? — прошептал Тим.

— Это не тот артефакт, — прошептала Мира, которая, конечно же, всё знала. — Это другое сердце. Распределяющее. Оно висит в центре зала. Говорят, оно видит человека насквозь.

Тим поднял голову. В центре зала, на цепочке, спускавшейся с потолка, висело сердце. Большое, старинное, бронзовое, с узорами. Оно медленно вращалось, и в его блеске отражались лица новеньких.

Дети подходили по одному. Барни вышел вперёд, назвал своё имя — и сердце вспыхнуло золотым светом.

— Огненный! — объявил профессор Морн.

Барни просиял и побежал к столу, где его встретили радостными криками.

Мира вышла следующей. Сердце вспыхнуло синим.

— Водный!

Мира поправила очки и, довольная, направилась к своему столу.

Настала очередь Тима. Он вышел вперёд, чувствуя, как колотится сердце. Сердце вращалось, поблёскивая. Тим назвал своё имя.

Сердце остановилось. На мгновение в зале повисла тишина. А потом сердце вспыхнуло — не золотым, не синим, не зелёным, не жёлтым. Оно вспыхнуло белым. Ослепительно белым, как луна.

Профессор Морн замерла. По залу прошёл шёпот.

— Что это значит? — прошептал кто-то.

— Такого не бывает, — сказал кто-то ещё.

Профессор Морн подошла к сердцу, посмотрела на него, потом на Тима. В её глазах было что-то, чего Тим не понял. Удивление? Тревога?

— Огненный, — сказала она наконец, но голос её звучал неуверенно. — Ты... ты пойдёшь в Огненный.

Тим, ошеломлённый, пошёл к столу, где сидел Барни. Тот хлопнул его по плечу.

— Ты видел? Белый свет! Это что-то значит!

— Я не знаю, — пробормотал Тим.

Но он чувствовал, что это действительно что-то значит. Что-то важное. Что-то, что связано с ним. И, возможно, с Сердцем Черепахи.

Он посмотрел на профессора Мерлинвуда, сидевшего за учительским столом. Старик смотрел на него. И в его глазах было выражение, которое Тим не смог прочитать.

---

Глава 5. Первые уроки

Первый урок был Травология.

Профессор Талия Корнелия — полная, румяная женщина в мантии, перепачканной землёй, — повела их в теплицы. Теплицы были огромными, стеклянными, полными растений, которые двигались. Одни цветы поворачивались к солнцу, другие — к ученикам. Одна роза, кажется, пыталась укусить Барни за палец.

— Не бойтесь, — сказала профессор Корнелия. — Они чувствуют страх. И, честно говоря, им это нравится. Так что — улыбайтесь.

Тим улыбнулся. Роза посмотрела на него, фыркнула и отвернулась.

— Сегодня мы будем пересаживать мандрагор. Кто знает, что такое мандрагора?

Мира подняла руку.

— Мандрагора — это растение, чей корень похож на маленького человечка. Её крик смертелен для того, кто его услышит. Но если надеть наушники...

— Верно, мисс Тислвуд. Пять баллов Водному. — Профессор Корнелия раздала наушники. — Надевайте. И не снимайте, пока я не скажу.

Тим надел наушники. Профессор вытащила из горшка маленькое, сморщенное существо, которое тут же завопило. Даже сквозь наушники Тим почувствовал, как звук отдаётся в костях.

— Не так страшно, — сказал Барни, который стоял рядом. — Мой брат Чарли говорил, что мандрагоры — это цветочки по сравнению с драконами.

— У тебя есть брат, который работал с драконами? — удивился Тим.

— Ага. Чарли. Он теперь в Румынии. Разводит драконов. Мама говорит, что это не профессия, а способ свести её в могилу.

После Травологии была История магии. Профессор Октавиус Пыль — призрак, серый и полупрозрачный — говорил монотонно, не поднимая глаз от свитка. Его голос был похож на жужжание пчелы. Через десять минут половина класса спала.

Тим пытался слушать, но не мог. Он думал о белом свете. О том, что сказал профессор Морн. О Сердце Черепахи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.