- -
- 100%
- +
Артём вжался спиной в перевернутый министерский стол. Сердце готово было выпрыгнуть из ребер, лоб заливал холодный пот. Он только что выпустил весь магазин в нападавшую орду, и его экспериментальный автомат подвел в самый ответственный момент – капризный самодельный механизм подачи патронов намертво заклинил раздутую латунную гильзу в патроннике. Пальцы, испачканные в крови и пороховой гари, скользили по металлу. Артём лихорадочно, зубами перехватив фонарик, ковырял затвор рабочим ножом, ломая ногти в кровь о жёсткую сталь. Металл скрежетал, Тёма безумно дёргал затворную раму обратно, понимая, что если он прямо сейчас не освободит патронник, его просто заживо сглодают в этой каменной щели. Одна из уродливых морд уже просунулась из-за края стола, щёлкая зубами в сантиметре от его лица.
И в этот пик безумия через разбитую дубовую дверь в кабинет влетела колоссальная серая туша.
Это была та самая Гончая. Огромный мутант, подгоняемый запахом свежей крови и грохотом погони, издал утробный, леденящий душу рев. Но вместо того, чтобы напасть на людей, Гончая яростно набросилась на Кротов, воспринимая их как чужаков на своей территории. Следом за ней, проламывая остатки дверного косяка, в кабинет ворвались еще три Гончие.
Началась страшная, первобытная война видов. Мутанты принялись рвать друг друга с неописуемой жестокостью. Огромные Гончие мощными лапами давили Кротов, перекусывая их хрупкие хребты пополам, а Кроты стаей вгрызались в лишенные шерсти, бугристые бока Гончих, оставляя глубокие рваные раны. Кабинет превратился в кровавое месиво из потрохов тварей, летящей во все стороны черной слизи и разбитых костей советских министров.
– Бежим! Живо, бежим! – истошно закричал Серый, зажимая раненую когтями руку.
Пользуясь тем, что монстры устроили между собой кровавую резню, Саша мертвой хваткой вцепился в ремень плаща Артёма и рывком выдернул его из-за стола. Отряд бросился вон из проклятого кабинета. Они неслись сломя голову по темному, ледяному коридору административного блока бункера, спотыкаясь об обломки кабелей и куски бетона. Силы были на исходе, легкие разрывало от нехватки кислорода через забитые фильтры. Сзади, из кабинета, все еще доносился жуткий визг, хруст костей и утробное рычание сражающихся мутантов.
Вдруг коридор закончился тупиком. Лучи тускнеющих фонарей упёрлись в массивную герметичную железную дверь, на которой под слоем копоти отчетливо читалась надпись: «ЦЕНТРАЛЬНЫЙ АРХИВ. ДОСТУП ОГРАНИЧЕН».
– Нашли! Это здесь! – тяжело хрипя, крикнул Артём, бросаясь вперед.
Но их радость длилась ровно секунду. Подбежав вплотную, Артём обомлел. Никакой электронной панели или кодового пульта тут не было. Посреди толстого ржавого засова зияла скважина тяжелого, классического механического замка. Дверь была намертво заперта на массивный замок с ключом, сделанный еще в прошлом веке, и ключа у них не было.
– Сука! Да вы издеваетесь! – в ярости Серый со всего маху ударил кулаком по бронированной стали. Металл отозвался глухим, издевательским гулом. – Ломайте его! Инженер, делай что-нибудь!
Артём в ужасе уставился на замок, понимая, что его рабочий нож тут бесполезен.
И в этот момент в дальнем конце коридора звуки резни резко стихли. Наступила звенящая, мертвая тишина, нарушаемая лишь далеким капаньем воды. А вслед за ней раздался тяжелый, ритмичный топот множества когтистых лап по бетону. Гончие закончили с Кротами. Уничтожив соперников, стая модифицированных хищников Мурино решила переключиться на отряд людей. Из темноты туннеля на Артёма, Сашу и Серого уставились несколько пар невидимых, голодных ориентиров, а из пастей тварей донеслось яростное, приближающееся рычание. Они шли по следу свежей крови.
Глава 13: Желание
Ветвь «Метро–2» наполнилась запахом кислого железа от закипевшей в борьбе крови. Всё вокруг было разрушено: литые бетонные стены потрескались от векового давления грунтовых вод, под потолком с глухим гулом коротили пучки силовых кабелей, и везде на ржавые рельсы осыпался крошащийся бетон. Отряд Серого, задыхаясь через забитые угольные фильтры противогазов, отступал по узкому техническому коллектору. Каждый шаг давался с трудом — кованые армейские сапоги вязли в липкой мазутной жиже, покрывавшей пол. Но самое страшное было впереди. Тяжёлая стальная дверь, ведущая в Центральный Архив, не поддавалась под напором людских рук. Тяжёлая стальная преграда, влитая в железобетонное основание катакомб, стояла насмерть, издевательски отражая тусклые лучи фонарей.
– Без ключа никак не открыть... – огорчённо пробормотал Артём, тщетно пытаясь навалиться плечом на монолитный металл шлюза. – Нам нужно найти ключ. Я думаю, дубликат точно должен быть где–то здесь.
– Оптимистично говоришь, паренёк, – глухо отозвался Серый, перехватывая свой потрёпанный, покрытый глубокими царапинами автомат. На его закопчённом лице проступили глубокие морщины, а из–под каски струился грязный пот. – Нам перекрыли обратный путь. Древесный, затхлый воздух этой дыры уже смердит падалью. Мы в тупике.
Гончие прятались по тёмным углам, собираясь атаковать. Их лоснящиеся, лишённые шерсти мускулистые туши то и дело мелькали на самой границе света и кромешной тьмы административного блока бункера. Уродливые существа шумно втягивали ноздрями холодный воздух, вынюхивая добычу. В звенящей тишине заброшенного коридора их утробное, леденящее душу рычание рикошетило от бетонных сводов, превращаясь в сплошной давящий гул. Твари действовали с пугающей, гипнотической точностью — они не бросались напролом, а медленно стягивали кольцо вокруг зажатого у двери отряда людей, отсекая малейшие пути к бегству.
Понимая, что промедление равносильно гибели, Саша и Артём сбежали и пошли искать ключ, пока Серый и его отряд их прикрывают.
– Держите коридор! Тварей к дверям не подпускать! – зычно скомандовал Серый, увлекая оставшихся штурмовиков за хлипкую баррикаду из поваленных металлических столов и архивных шкафов.
Мертвую тишину правительственных катакомб мгновенно разорвал безумный грохот очередей. Оглушительный лай оружия бил по ушам, вспышки выстрелов на секунду ослепляли, а стреляные гильзы со зловещим сухим звоном градом посыпались на грязный бетон. Пороховой дым мгновенно заволок узкое пространство, деря горло. Гончие пошли на штурм, развивая сумасшедшую скорость и прыгая по стенам коллектора.
Артём и Саша ворвались в полуразрушенное помещение заброшенного поста охраны, расположенное в десяти метрах левее шлюза. Вокруг царил хаос: разбитые мониторы лучевых трубок, куски вывалившейся кирпичной кладки и обрывки истлевших советских плакатов гражданской обороны. Фонарик Артёма лихорадочно заплясал по углам, выхватывая из темноты обломки мебели. Сердце колотилось в самом горле, мешая дышать через свистящий клапан маски. Они переворачивали вверх дном железные ящики, на ощупь проверяли полки, лихорадочно счищая вековую накипь плесени и грязи.
Артём запустил руку под перевёрнутый стол дежурного. Пальцы наткнулись на внутренний потайной засов тумбочки. Парень с силой рванул деревянную дверцу на себя. Сгнившее дерево с треском раскололось, и из темноты на пол вывалился металлический пенал, рассыпая ржавые канцелярские кнопки. На самом дне, под толстым слоем серой пыли, тускло поблёскивала тяжёлая стальная цепочка.
Они нашли ключ! Тяжёлый, потемневший от времени кусок стали со сложной бородкой и прикрепленным металлическим жетоном «014» наконец оказался у Артёма.
Герои выскочили обратно в задымлённый коридор. Ситуация была катастрофической. Модифицированные хищники Мурино буквально разорвали оборону штурмовиков. Две огромные Гончие мощными лапами в упор вскрывали бронезащитные пластины на бойцах, коридор превратился в месиво из фиолетового удушливого газа и чёрной крови тварей. Из всего отряда на ногах оставался только командир.
Артём бросился к Архиву, с размаху загоняя стальной ключ в замочную скважину. Металл шел тяжело, сопротивляясь вековой ржавчине. Артём до боли вжал ладони в жёсткий набалдашник ключа, навалился всем весом и с натужным скрежещущим воем провернул затвор. Тяжёлый механический замок поддался со звуком сработавшей гильотинной заслонки. Массивная железная дверь Архива с неохотой начала медленно отползать внутрь стены, открывая узкий проход.
Они открыли архив и нашли чертежи. Прямо среди стальных стеллажей технической документации в запечатанном гидроизоляционном тубусе покоился Грааль — государственные чертежи и подробные схемы колоссальной башни–очистителя, разработанные учеными старого мира до катастрофы. Артём бережно схватил плотный рулон кальки, наспех заталкивая его под куртку и застегивая молнию до самого подбородка.
Но когда они начали спасаться, чудовищная масса выживших Гончих и привлеченных шумом боя Кротов хлынула в открывающийся проём Архива, пытаясь достать людей. На удержание шлюза бросился Серый. Командир штурмовиков, уже истекающий кровью из рваных ран на груди и плече, встал на самом пороге. На его лице не осталось и следа от былых эмоций — только ледяная решимость. Он намертво зажал гашетку своего автомата, выкашивая слепых тварей в упор.
– Уходите, пацаны! Живо! Чертежи должны попасть на станцию! – безумно прокричал он, принимая весь удар на себя.
Из отряда Серого остался только сам Серый, и он пожертвовал жизнью, спасая Сашу и Артёма. Мутанты заживо рвали его плоть, но ветеран не отступил ни на сантиметр, блокируя шлюз своим телом и давая парням драгоценные секунды. Артём со слезами на глазах нажал на аварийный рычаг гидропривода. Тяжёлая, многотонная бронированная сталь Архива под собственной тяжестью со страшным шипением опустилась, намертво запечатав бункер изнутри и отсекая беснующуюся снаружи орду.
Они остались в живых. В абсолютной, звенящей тишине Архива. Но они ещё не знали, что их ждет.
Глава 14: В капкане
Разбитый вестибюль насосной станции встретил их ледяным дыханием поверхности. Артём выскочил наружу вслед за Сашей, и в глаза сразу ударило блеклое, серое небо Мурино. Земля под ногами была усыпана радиоактивным пеплом, а впереди, до самого горизонта, высились мертвые коробки недостроенных многоэтажек. Парень попытался сделать глубокий вдох, но маска противогаза отозвалась сухим, свистящим хрипом – фильтр забился окончательно. Датчик на запястье тускло моргнул красным, предупреждая, что чистый уголь внутри патрона подошёл к концу. Легкие начало жечь от приторного, ядовитого воздуха пустоши.
Дойти до Гражданки по поверхности в таких масках было чистым самоубийством.
Саша резко обернулся к Артёму и указал рукой на едва заметный в сером тумане бетонный зев заброшенного вентиляционного ствола. Жест был понятен без слов: нужно нырять обратно под землю, прямо в распределительные коллекторы «Девяткино». Это был единственный способ срезать путь, сэкономить последние минуты работы фильтров и выжить. Риск был огромным, но выбора им не оставили.
Они скользнули в темную пасть коллектора, мгновенно проваливаясь из холодного тумана в удушливую, сырую жару подземки. Артём шел на автомате, прижимая локтем спрятанный под плащом тубус с чертежами. Психика после пережитого ужаса в Архиве ушла в глухую оборону, погрузив разум в странное оцепенение. Ему казалось, что он видит всё со стороны, будто чужое тело механически переставляет ноги по ржавым скобам и грязному бетону туннеля.
Они успели пройти всего пару сотен метров по техническому переходу, как мрак впереди внезапно разорвали десятки мощных, слепящих прожекторов.
Артём даже не успел вскинуть свой экспериментальный автомат. Ослепительный белый свет ударил по глазам, превращая туннель в сплошную стену огня. Из-за лучей раздался резкий металлический клёкот десятков взводимых затворов и грубый, сорванный голос:
– Стволы на пол, живо! Руки за голову, суки!
Тяжелый удар приклада в спину свалил Артёма на грязный пол. Оружие со звоном отлетело на бетонные плиты. Чьи-то жесткие пальцы намертво заламывали ему руки назад, вжимая лицом в мазутную жижу. Рядом так же глухо повалили на землю Сашу.
– Глянь-ка сюда, бугры, – процедил сквозь зубы один из нападавших, грубо срывая с Артёма брезентовую сумку и ощупывая армейский бронежилет. – Снаряга новенькая, штурмовая. Патроны заводские. Обычные бродяги так не ходят.
Из темноты выступил массивный силуэт в потрёпанной куртке с наспех нашитыми стальными пластинами. Он навёл луч фонаря прямо на бледное, испачканное мазутом лицо Артёма, где под воротником бронежилета тускло поблёскивал серебряный кулон Алины.
– С Гражданки они, – сплюнул под ноги старший, и в его голосе проступила ледяная, фанатичная злость. – Шпионы мармонтовские. Вынюхивать сюда пришли, твари. Планы наши разузнать перед прорывом. Вяжите их крепче и тащите к боссу в сектор. Если начнут дергаться – пускайте в расход на месте.
Артём лежал неподвижно, чувствуя, как щеку холодит грязный бетон. В его голове не было паники, только одна отрешённая мысль: чертежи все еще под плащом, и если Девяткиновские найдут тубус – всё было зря.
Их волокли по туннелям долго, безжалостно сдирая обувь о торчащие из шпал костыли. Артём не сопротивлялся. Его разум окончательно ушел в глухую, непроницаемую защиту, превращая всё происходящее в размытый, лишенный звуков фарс. Когда конвоиры грубо толкнули их через узкий проход в массивных железобетонных укреплениях, перед парнем предстала сама станция.
Это была не просто жилая платформа, а настоящая укрепленная станция-крепость. Вместо привычных брезентовых палаток Гражданки здесь высились глухие ДОТы, наспех сваренные из листов противотанковой брони и железнодорожных рельсов. На баррикадах, ощетинившихся крупнокалиберными пулеметами, горели злые, грязные костры в бочках, а воздух был пропитан едким кислым дымом, пороховой гарью и запахом дешёвого спирта. Жители Девяткино смотрели на пленных с тяжелой, голодной ненавистью.
Пленных швырнули на колени посреди центрального блокпоста, прямо на холодные, скользкие от мазута плиты.
– Обыскать крыс, – лениво скомандовал хриплый голос из темноты.
Чьи-то грязные, пахнущие тухлой рыбой пальцы грубо рванули ворот плаща Артёма. Ткань с треском лопнула. Металлический засов разгрузочного жилета поддался сразу, и конвоир с победным, хриплым хохотом выудил из-под куртки тяжелый гидроизоляционный тубус.
– Гляди-ка, босс, чертежи какие-то! В запечатанном пластике! Старик Мармонт явно что-то замышляет.
У Артёма внутри всё похолодело, но тело оставалось неподвижным, словно налитым свинцом. Оцепенение сковало мышцы, не давая сделать даже вздох. Грааль, ради которого Серый и Бурый остались в сырой земле Метро-2, только что перешёл в руки врага. Но сознание парня окончательно сломалось секундой позже.
Второй девяткиновский, заприметив блеск под воротником бронежилета, резко дёрнул Артёма за шею. Тонкая цепочка с тихим звоном лопнула, до крови полоснув кожу. В грязной, мозолистой ладони мародера оказался старый, потертый серебряный кулон Алины. При свете костра благородный металл ушедшей эпохи заиграл чистыми, мягкими бликами. Он выглядел слишком дорого и богато для этого нищего, изломанного подземного мира.
– Опа, а это я себе заберу, – оскалился девяткиновский, вертя кулон перед глазами. – Бабе своей подарю.
Эта короткая фраза подействовала на Артёма как электрический разряд. Психологический барьер, защищавший его разум от паники, мгновенно рухнул, уступая место слепой, животной ярости. Это была последняя вещь, связывающая его с той чистой, мирной жизнью на Гражданке, единственное обещание вернуться.
С диким, глухим рыком Артём дернулся вперед, разрывая хватку конвоиров, и мертвой хваткой вцепился в руку мародера, пытаясь отобрать кулон обратно. Ногти впились в чужую кожу, вырывая серебро.
Клац.
Сухой, леденящий душу звук взводимого курка раздался прямо над его ухом. Артём замер, чувствуя, как в его выбритый под ноль висок, прямо в шрам от детской амнезии, жестко и холодно уперлось дуло тяжелого револьвера. Металл обжигал кожу. На секунду в туннеле воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, свистящим дыханием мародера.
– Дернешься еще раз, малявка, – тихо, с вязкой угрозой произнес конвоир,державший револьвер, – и твои мозги украсят эти бетонные плиты. Отпусти руку. Живо.
Артём медленно, миллиметр за миллиметром, разжал пальцы. Силы мгновенно покинули тело, оставляя после себя лишь глухую, серую пустоту. Он прекратил борьбу и снова опустился на колени, глядя в грязный пол. Кулон Алины исчез в кармане врага. Чертежи лежали на столе главаря. Они проиграли по всем фронтам.
Глава 15: Тихий саботаж
Тяжелая, сваренная из кусков арматуры решетка карцера захлопнулась с противным металлическим лязгом. Ультиматум Девяткиновских был простым и коротким, как выстрел в затылок. Главарь крепости не стал тратить время на долгие допросы – ему нужен был оружейник. Тот, кто сможет починить горы заклинившего, покрытого ржавчиной кустарного железа перед готовящимся штурмом Гражданки.
Когда Артём в глухом оцепенении попытался смолчать, двое конвоиров молча взвели затворы и наставили стволы на Сашу, стоявшего рядом на коленях. Немой Охотник даже не вздрогнул, лишь его ледяной взгляд из-под капюшона оставался неподвижным. Но Артём понял всё без слов. Если он откажется взять в руки инструменты – Сашу убьют прямо здесь, на этих залитых мазутом плитах. У него не оставалось выбора.
Его заперли в тесной, душной каморке, приспособленной под ремонтную мастерскую. На массивном верстаке под тусклым светом люминесцентной лампы горой лежали поржавевшие автоматы, самодельные пистолеты-пулеметы и коробки с капризными ударно-спусковыми механизмами.
Артём сел на колченогий табурет, взял в руки тяжелый напильник, и его пальцы привычно, на автопилоте потянулись к деталям. Внутри парня по-прежнему царила звенящая, холодная пустота, но мозг инженера уже начал лихорадочно выстраивать свой собственный, скрытый план.
Они думали, что заставили его подчиниться, но они жестоко ошиблись.
Перебирая каждый затвор и заменяя изношенные пружины, Артём действовал с ювелирной, смертоносной точностью. Внешне оружие выглядело безупречно – механизмы щёлкали плавно, детали сидели плотно. Но в каждый автомат, в каждый пистолет парень сознательно, незаметно вносил крошечные, скрытые дефекты. Где-то он едва заметно стачивал шептало, где-то слегка подпиливал зуб выбрасывателя, чтобы при стрельбе патронник намертво заклинивало раздутой латунную гильзой.
В спокойном состоянии, при одиночных выстрелах, это оружие могло сработать. Но Артём прекрасно знал: как только начнется настоящий бой и Девяткиновские в панике начнут зажимать гашетки до упора, эти мелкие проблемы сработают как часовой механизм. Стволы раскалятся, механизмы подачи подведут, и автоматы начнет намертво клинить один за другим, превращая смертоносное железо в бесполезный хлам.
Артём решил, что устроит им полный саботаж. Сидя в запертой каморке, под прицелом охранников за дверью, он методично готовил для Девяткиновских технический ад во время их будущего прорыва.
Спустя три часа ржавая железная дверь мастерской с грохотом распахнулась. В каморку, обдавая Артёма застоявшимся запахом спирта и табачного перегара, зашли двое рослых охранников в бронежилетах с наспех наваренными стальными листами.
– Ну что, малявка, закончил? – грубо пробасил один из них, сгребая со стола первую партию из пяти отремонтированных автоматов.
Он с силой передёрнул затвор ближайшего ствола. Металл отозвался чистым, ровным и маслянистым звуком. Девяткиновский довольно оскалился, не подозревая, что подпиленный зуб выбрасывателя внутри патронника превратит это идеальное оружие в кусок мертвого железа после первой же длинной очереди.
– Работай дальше и не вздумай филонить. Мы проверим каждый ствол.
Охранники развернулись и выволокли Артёма в сырой технический коридор, чтобы перегнать обратно в карцер. И в этот момент внутри парня шевельнулось то, чего он не чувствовал со времени обрушения потолка в Архиве. Это была первая, тихая внутренняя победа. Его мозг, запертый в оцепенении, торжествовал: противники сами, своими руками забрали свои будущие осечки и смерть, доверившись его инженерному таланту.
Но это фальшивое ликование испарилось в ту же секунду, когда его втолкнули за ржавую решетку камеры.
В углу карцера, прислонившись спиной к сочащейся влагой бетонной стене, сидел Саша. Из-под глубокого, испачканного пеплом капюшона на Артёма уставились его ледяные, пронзительные глаза. В этом тяжелом, немигающем взгляде не было страха перед казнью – в нем читалось то, что ударило Артёма сильнее любого приклада. Саша смотрел на него страшно, с глубоким, выжигающим презрением.
Суровый Охотник видел только внешнюю сторону: инженер с Гражданки, едва оказавшись под прицелом, без сопротивления сел за верстак и начал усердно чинить автоматы для врагов, готовящих резню на их родной станции. Саша не знал про подпиленные шептала. Для него Артём сейчас был обычным трусом и предателем.
Между ними снова повисла та самая звенящая, леденящая тишина. Артём опустился на грязный пол у противоположной стены, чувствуя, как недавняя радость сменяется удушающей, серой пустотой. Он не мог сказать ни слова, не мог выдать свой план подслушивающим за дверью конвоирам. Ему оставалось только терпеть этот страшный взгляд человека, ради спасения которого он и затеял свой тихий саботаж.
На следующее утро его снова пригнали в мастерскую. Артём сидел за верстаком, методично перебирая груды патронов, которые Девяткиновские пачками тащили со своих подпольных складов. Здесь, в каморке, его инженерный взгляд зацепился за еще одну техническую слабость врага.
Все боеприпасы были сделаны в кустарных условиях. Свинцовые пули отливали вручную со шлаком, гильзы использовали по второму кругу, а завальцовка краев была настолько паршивой, что патроны буквально сыпались в руках. Стоило слегка тряхнуть магазин, как из щелей между металлом на стол начинали струиться мелкие, серые крупицы некачественного пороха.
Охранники у дверей лениво переговаривались, не обращая внимания на пленного. Для них Артём был просто сломленным рабом, который покорно счищал вековую грязь и ржавчину.
Артём действовал хладнокровно и плавно, боясь сделать хоть одно лишнее, резкое движение. Смахивая со стола пружины и обрезки ветоши, он незаметно соскребывал просыпавшийся порох прямо себе в ладонь. Серые химические крупицы обжигали кожу сухим, едким холодом. Под видом обычного мусора, который он якобы собирал после чистки затворов, парень миллиграмм за миллиграммом пересыпал взрывчатку в крошечный полиэтиленовый пакет, спрятанный в глубоком внутреннем кармане плаща.
Это была изощрённая, смертельно опасная рутина. Каждая секунда могла стать последней – если бы конвоир подошёл ближе и заглянул в его ящик для отходов, Артёма пристрелили бы на месте. Но оцепенение, сковавшее его разум со дня плена, сейчас работало как идеальный щит. У него не дрожали пальцы. Он не поднимал глаз от верстака.
К концу смены пакет в кармане плаща стал ощутимо тяжелым. В руках Артёма оказался концентрированный кустарный порох – нестабильный, капризный, но способный разнести ржавый замок их карцера, если найти правильный детонатор. Накапливая эту взрывчатку, парень чувствовал, как серый туман в его голове медленно превращается в острую, ледяную решимость. Саботаж оружия был лишь началом. Теперь Артём готовил их взрывной прорыв на свободу.
Вечером его снова швырнули в сырой карцер. Вязкая тишина камеры давила на виски, а ледяной взгляд Саши из угла продолжал жечь кожу, но Артём молчал, до боли сжимая в кармане плаща плотный пакет с серым порохом. Время работало на них. Ему нужно было дождаться следующей смены, чтобы незаметно украсть кусок капсюльной ленты или кустарный запал. План побега требовал абсолютной точности, и торопиться было нельзя.
В условную полночь станция-крепость Девяткино вдруг содрогнулась от колоссального, прерывистого рева. За стенами карцера, перекрывая гул костров, надрывно и дико завыла старая техническая сирена. Гулкий, раскатистый эхо покатился по коллекторам, заставляя сыпаться гранитную крошку со сводов.
По всему коридору блокпоста разом раздался сухой, лавинообразный грохот сотен взводимых затворов. Снаружи послышался безумный топот десятков тяжелых сапог и сорванные командные крики, которые быстро затихали в дальних перегонах. Артём подошёл к ржавой решетке, вглядываясь в темноту коридора. Мимо их камеры пробегали испуганные патрульные с факелами и тусклыми фонарями. До Артёма долетали лишь обрывки фраз про обвал в дренажной системе и прорвавшихся со стороны поверхности слепых Кротов. В Девяткино объявили экстренный сбор для зачистки нижних ярусов.
Спустя полчаса суматоха улеглась, и к решетке карцера приблизился их постоянный конвоир. Он тяжело дышал, его поношенный бронежилет был испачкан свежей серой слизью мутантов. Охранник зло сплюнул на бетон и смерил Артёма холодным, оценивающим взглядом.