Лунные врата

Артур Картер

Лунные врата

Что происходит, когда любопытство оказывается сильнее страха?

Иногда всё начинается с одного случайного решения или взгляда не в ту сторону. Можно найти вещь, которой не должно существовать, или зайти в старый дом, который не захочет вас отпускать.

Века сменяют друг друга, меняются лица и судьбы, но человеческое любопытство остаётся прежним — именно оно снова и снова открывает двери, которые должны были оставаться закрытыми.

«Лунные врата» — сборник атмосферных историй, после которых начинаешь сомневаться, что привычный мир заканчивается там, где способен видеть человек.

Оглавление

За ширмой

Лунные врата

Дом с привидениями

Картина

Звёздная ночь

Пробуждённая

Сёстры

Случай на кладбище

Чумной остров

Дерево

Смотритель

Виноват

Дух Леса

Заброшка

Экспедиция

Планета без воли

В темноте

Культ крови

Скульптор

Бродячий цирк

Последний розыгрыш

За ширмой

Этот случай поверг в шок всю больницу и весь её персонал, а санитара, дежурившего в морге в ту ночь, и вовсе довёл до безумия.

Всё случилось на прошлой неделе. В среду ночью санитар учуял в морге запах спирта. Это был даже не просто запах спирта, а самый настоящий перегар, ведь для больницы запах спирта — не редкость. Учуяв зловоние, санитар начал искать его источник. Бродя по моргу, он обнаружил пустую бутыль из-под спирта, которой не досчитались на посту днём. Он не мог понять, что к чему, потому что мертвецам спирт без надобности.

Обнюхивая каждый угол морга в ту тихую ночь, он по запаху подобрался к каталке, стоявшей за ширмой в самом дальнем углу. Санитар насторожился, увидев тело, накрытое простынёй, ведь все тела на ночь были помещены в холодильники. На каталке висел ярлык с именем «Сэм Лейк» и данными о покойном — это было тело человека, которого в тот день готовили к вскрытию, назначенному на четверг. От тела под простынёй страшно разило перегаром — не было сомнений, что запах исходит именно оттуда.

Санитар с опаской отдёрнул простыню с лица — и раздался страшный вопль, больше похожий на медвежий рык, который я расслышал из своего кабинета. Когда я вышел, чтобы узнать, что это за шум, и направился в сторону звука, через несколько секунд раздался ещё один крик и грохот: это вопила медсестра, поражённая увиденным и выронившая с перепугу поднос с медицинскими инструментами.

Услышав крик молодой медсестры-практикантки, я побежал туда, но из-за угла на меня вылетел большой, неопрятный, бородатый мужчина и сбил с ног. В полумраке коридора я почти не разглядел его — видел лишь, как он шатался из стороны в сторону, снося всё на своём пути. Я хорошо запомнил это ужасное зловоние, которое витало в коридоре до самого утра; временами мне казалось, что я чувствую его и в течение всего дня.

Я хотел броситься за ним, но, вскочив с пола, сперва побежал к медсестре, чтобы убедиться, всё ли с ней в порядке. Завидев меня, она бросилась ко мне. От шока она не могла говорить связно — лишь произносила обрывки фраз. Я понял только то, что нечто выбежало из морга и сильно её напугало.

Я проводил её обратно к посту, усадил на кушетку и велел постараться прийти в себя. В этот момент к нам прибежал запыхавшийся старик — ночной сторож. Он сообщил, что только что какой-то вонючий, полуголый мужчина выбежал на улицу, снеся входную дверь, и бросился наутёк. Догнать беглеца уже не было шансов. Я отправил сторожа на пост и пообещал вскоре подойти к нему.

Сторож ушёл, медсестра постепенно приходила в себя, а я отправился в морг. На полу рядом с опрокинутой каталкой лежал санитар без сознания. Я усадил его к стене и привёл в чувство нашатырём. Сначала он не понимал, что происходит, но, опомнившись, завопил: «Нежить… оживший труп… демон…» Я успокоил его и попросил рассказать, что произошло. Он описал всё точь-в-точь так, как я изложил выше. Судя по всему, санитар сильно ударился головой о кафельный пол и пережил серьёзное потрясение. Ему просто нужно было время прийти в себя.

Было уже далеко за полночь, возвращаться домой не имело смысла. Я подошёл к выходу из крыла, где находился морг. Ночной сторож чинил хлипкую входную дверь. Он уже успел повесить на петли одну створку, и я помог ему закрепить замок. Разгром после происшествия был сущим пустяком — главной проблемой оставался «оживший труп».

Когда дверь была починена, я вышел во двор больницы и прошёл по следу зловония. Я также обнаружил отпечатки босых ног, явно принадлежавшие взрослому мужчине. Следы вели к забору: по-видимому, беглец перемахнул через него и скрылся, потому что по ту сторону начиналась мощёная дорожка.

После осмотра двора я отправился в кабинет, чтобы немного поспать и уже утром разбираться с этим делом. Перед этим я зашёл к медсестре: она уложила санитара в сестринской и дала ему успокоительное. Он уже спал. Она попросила меня запереть морг на ключ, так как сама боялась подходить к дверям.

Вернувшись в кабинет, я лёг на кушетку и стал размышлять о случившемся. Я — скептик и человек науки — не мог поверить в ходячего мертвеца. С этими мыслями я и заснул.

Проснулся я рано утром. Ночная смена уже разошлась, и я собрал работников морга, готовивших тело Сэма Лейка к вскрытию. Они передали мне документы с датами и временем всех действий и пересказали события предыдущего дня.

Накануне на тело нанесли разметку и поместили его в холодильник — вскрытие должно было состояться сегодня. Однако санитар обнаружил «нечто» на каталке за ширмой. К тому же тело не обрабатывали, и было непонятно, откуда взялось столь сильное зловоние. Если рассуждать логически, выходило следующее: Сэм Лейк ожил, выбрался из холодильника, стащил бутыль спирта, напился, уснул, а затем, проснувшись, набросился на санитара и сбежал. Абсурд. Должно было существовать рациональное объяснение, но у меня не было ни улик, ни зацепок.

К вечеру у меня адски болела голова. Я разрывался между пациентами, управлением больницей и этим делом. К тому же разболелась спина — несколько ночей я спал на кушетке в кабинете. Помощница заметила моё состояние и настояла, чтобы я отправился домой отдохнуть. Я поручил ей немедленно прислать за мной, если ночью что-то случится.

Ночь прошла спокойно. Придя домой, я очень быстро уснул и отлично выспался, но спина по-прежнему болела. Проснувшись, я быстро собрался и поспешил в больницу, позабыв о завтраке и привычных утренних ритуалах. В больнице всё было спокойно: за ночь не произошло никаких происшествий, новых пациентов не поступало. Это приподняло мне настроение — я мог спокойно изучить место происшествия и всё обдумать.

Придя в крыло, где находился морг, я застал уходившую с дежурства медсестру — свидетельницу тех странных событий. На ней буквально не было лица: происшествие сильно её потрясло. Я также поинтересовался состоянием санитара — к счастью, с ним всё было в порядке: он лежал в палате с лёгким сотрясением и шёл на поправку.

Вновь осмотрев морг в надежде найти хоть какую-нибудь улику, я ничего не обнаружил, кроме приторно-сладковатого запаха — запаха мертвечины, который трудно с чем-либо спутать. После недолгих поисков я вернулся к работе, а вечером, разобравшись с делами, вновь предался размышлениям в своём кабинете. Несколько часов я пытался сложить все кусочки произошедшего воедино, но так и не пришёл к разумному выводу. Время поджимало: никто не мог знать, как и когда проявит себя сбежавшее тело и когда к нам нагрянет полиция. Что тогда будет с больницей? Этот вопрос крутился у меня в голове целый день. И ещё этот запах — его не должно было быть, ведь все трупы хранятся в холодильниках.

Тем вечером я уже начал допускать мысль, что Сэм Лейк действительно восстал из мёртвых. Но мои размышления прервала помощница, которая с грохотом ворвалась в кабинет. Она сообщила о находке в подвале бывшей прачечной. Там лежало подванивающее тело, обнаруженное сторожем во время вечернего обхода по запаху. Это было тело Сэма Лейка!

Помощница позвала санитаров, чтобы они отнесли его обратно в морг для обработки. Как же я был рад, что тело нашлось — это означало, что серьёзных проблем удастся избежать. Но что же тогда вырвалось из морга, покалечив санитара и напугав медсестру?

Разобравшись с телом, мы с помощницей разошлись по домам. По пути я зашёл в паб, чтобы немного выпить и развеяться. Я сидел у барной стойки с бокалом бурбона, когда внутрь ввалился грязный пьяный бродяга. Бармен не стал церемониться: ударил его в живот, схватил за воротник и вышвырнул на улицу. Вылетая за дверь, бродяга издал рык — точь-в-точь такой же, какой я услышал в морге той самой ночью.

Я выбежал следом и увидел, как он пытается подняться. Схватив его за воротник, я прижал его к стене и сказал, что знаю: это он был в морге. Перепуганный, он признался. С трудом ворочая языком, он рассказал, что тогда произошло.

Днём он пробрался в больницу, чтобы переночевать в тепле. Потом желание выпить взяло над ним верх, и он украл в сестринской бутыль спирта. Услышав разговор врачей о том, что в морге до завтра никого не будет, он решил спрятаться там. Он открыл холодильник, выкатил каталку с телом Сэма Лейка, сбросил тело, а сам устроился за ширмой. Напился и уснул. Когда санитар его разбудил, он в панике бросился бежать, перепугал медсестру, сбил меня с ног, выбил дверь и перелез через забор.

Тело же он затолкал в старый бельевой лифт и сбросил в помещение бывшей прачечной — давно закрытый подвал.

Я передал бродягу проходившим полицейским и помчался в больницу. Я рассказал медсестре и санитару правду и заверил их, что оживших мертвецов не существует.

А затем наконец отправился домой — выспаться, чтобы утром вернуться к своей работе и лечить живых людей.

Лунные врата

На чердаке фамильного имения я нашёл записи своего деда, который умер пятнадцать лет назад в доме для душевнобольных. При жизни он был одержим тайнами и загробными мирами. Он не был суеверным, но искренне верил в то, что загробный мир существует и что он не где-то на небесах или под землёй, а совсем близко — среди нас, но незримый, по ту сторону зеркала, за собственным отражением.

К этой теории он пришёл ещё в юности, когда учился в университете, — тогда, когда впервые познакомился с запретной литературой.

Мой дед понимал, что живым там не место, но был одержим желанием попасть туда. Он искренне верил, что туда можно проникнуть, не умирая; верил, что где-то существует дверь в то самое измерение или нечто похожее на проход, через который можно войти и выйти.

Однажды он всё-таки нашёл способ попасть туда. Но мой старик не знал, сработает ли метод из древних легенд, ведь ещё не было ни одного живого, кто смог бы попасть в мир мёртвых, не умерев, да ещё и вернуться назад, чтобы рассказать об этом.

Способ проникновения был описан в древних языческих писаниях, которых накопилось у старика немало за всю его жизнь. Все они были написаны на давно забытых языках, и он сам сделал переводы большинства из них. Некоторые из этих переводов я даже прочитал после смерти дедушки.

Суть перемещения заключалась в том, что действительно существуют врата, которые можно открыть в определённый час, выполнив особые ритуалы. В книгах было написано:

«Раз в семнадцать лет происходит особое полнолуние: в ясную ночь Луна соприкоснётся с водной гладью — и откроется другой мир, скрытый от глаз, но тот, что всегда среди нас».

Именно так было написано и подчёркнуто карандашом в переводе деда. Ниже находился и другой, обведённый фрагмент — на неизвестном мне языке, том самом, на котором были написаны некоторые из древних книг. По виду это были стихи, но рядом имелась карандашная пометка:

«Заклинание. ОЧЕНЬ ВАЖНО!»

Старик дождался того самого полнолуния, которое бывает раз в семнадцать лет. Ночью, незадолго до полуночи, дед отправился к озеру, взял лодку и поплыл к центру, где в воде отражалась полная Луна.

Доплыв, он с нетерпением следил за тем, как бегут стрелки его карманных часов. И как только они пробили полночь, старик встал и начал читать заклинание из древних запретных текстов.

Когда он произнёс последнее слово, по всему озеру побежала вибрация — словно кто-то ударил по стенке жестяного ведра с водой. Лодку вмиг перевернуло, и он оказался по ту сторону — по ту сторону врат, разделяющих мир живых и мир духов.

Это был тот самый мир, который он так долго искал. Он понял это сразу же, как только пришёл в себя после падения в воду. Старик взобрался на перевёрнутую лодку и, оглядевшись, заметил на берегу причал, которого раньше не было. В последний раз он видел его ещё в детстве, и теперь на нём, сквозь туман, виднелся мерцающий силуэт.

Он поплыл к берегу, прямо к загадочной фигуре. Подплыв почти вплотную, старик смог её разглядеть: это был мужчина, сидевший на причале с удочкой. Он был полупрозрачным; от него исходило слабое голубоватое свечение. Старик никогда не видел его прежде. Он застыл в ужасе — это был настоящий дух. Немного помешкав, старик продолжил грести к берегу, решив, что дух безобиден, поскольку тот никак не реагировал на него.

Старик вытащил лодку на берег и поднялся на причал, чтобы поближе рассмотреть сияющую в ночи фигуру. Он с опаской окликнул его, но тот никак не отреагировал: дух сидел на табурете, глядя опустошённым взглядом на поплавок. Рассмотрев его, дед отправился в город.

Дорога от озера ничем не отличалась от той, по которой он шёл туда около часа назад. Всё казалось таким же, как и в мире живых, если не считать причала, давно исчезнувшего с озера, густого тумана и разреженного воздуха. По пути к городку ему встретилась пара незнакомых духов, которые отчуждённо брели навстречу. Проходя мимо него, словно в трансе, они даже не взглянули на него, однако у старика всё равно по всему телу пробежали мурашки.

Когда же путешественник дошёл до города, он был поражён увиденным. Привидения были повсюду: дети, качающиеся на качелях, души, слоняющиеся туда-сюда, призраки, занятые, по-видимому, любимыми при жизни делами. Они не обращали на старика никакого внимания. От увиденного у него невероятно сильно забилось сердце и проступил холодный пот. Невозможно представить, что он ощутил, оказавшись в том месте — окутанном мраком, густым туманом и мёртвой тишиной, где вокруг бродили духи давно умерших людей с пустым, леденящим кровь взглядом.

Изучая улицы своего родного города в этом измерении, которое структурно почти ничем не отличалось от города в мире живых, он дошёл до той улицы, где стоит его дом. Это подбодрило его, ведь голова у него шла кругом от увиденного. Он не мог поверить, что ему всё-таки удалось попасть в мир духов.

На своей улице он увидел соседа, расставшегося с жизнью всего несколько недель назад. Тот бился головой о дверь своего дома с таким звуком, будто молотком били по наковальне. Мой старик сперва окликнул его, а затем подошёл и попытался оттолкнуть от двери, желая помочь, ведь при жизни это был его хороший друг. Но рука его прошла сквозь призрака и вмиг замёрзла, будто он продержал её в снегу. Призрак перестал биться в дверь и уставился прямо перед собой. Заволновавшись, старик поспешил удалиться оттуда и как можно скорее зайти в свой дом.

Добежав до дома, он остановился перевести дыхание на переднем дворе и, случайно бросив взгляд на дом напротив, заметил призрака, сидевшего на стуле на веранде соседского дома. Тот пристально смотрел на него, словно прожигая взглядом. Старика вновь пробрал холод, а сердце забилось быстрее.

Войдя в дом, он не заметил ничего необычного: всё было как прежде. Жаль лишь, что было темно — единственным источником света оставалась луна. В доме никого не было, и стояла тишина — настолько глубокая, что в ушах начинал звенеть воздух. Он обошёл весь дом, не обнаружив ничего примечательного. Лишь когда он зашёл в свою спальню на втором этаже, то так удивился, что вздрогнул, после чего его слегка зашатало, и он невольно присел на кровать.

В зеркале, стоявшем на тумбе напротив кровати, он увидел в отражении свою спящую жену. Ему стало не по себе от мысли, что призраки наблюдают за людьми через зеркала, хотя он и знал об этом. Ведь зеркало, по легендам, является порталом из мира мёртвых в мир живых — подобно лунным вратам.

Старик углубился в свои мысли, но его быстро вернул в реальность громкий звон колокола, прорезавший тишину. Звук был таким сильным, что зеркало вмиг покрылось трещинами. Это было поразительно: в городе никогда не было ни одной церкви или храма с колокольней. Старик подскочил, зажал уши руками и побежал на улицу.

Выбежав, он увидел на переднем дворе своего дома фигуру в капюшоне. Она резко отличалась от остальных: не была полупрозрачной, хотя, как и все, слабо сияла блеклым голубоватым светом.

Как только старик вырвался из дома, звон прекратился. А загадочная худощавая фигура в капюшоне двинулась прямо к нему. Почувствовав неладное, старик рванул со всех ног, думая лишь о том, как бы поскорее добраться до озера. Он бежал и вспоминал о том, что читал в старинных языческих текстах о стражах загробного мира, которые стоят на страже баланса между живыми и мёртвыми. Он понимал: если это существо доберётся до него, участь его будет, мягко говоря, незавидной, ведь никто не осмелился написать о том, что они делают с нарушителями.

Он бежал долго, не жалея сил, попутно молясь всем богам, о которых только мог вспомнить. Он пробежал весь город, который опустел после звона колокола: не было ни одной бродящей души. В тот момент беглец пожалел о том, что нашёл проход в этот мир, и проклинал тот день, когда впервые прочёл запретный текст.

Почти добежав до озера, он остановился, чтобы перевести дух, решив, что давно оторвался от преследователя. Но, не успев отдышаться, услышал яростный вопль, не похожий ни на что из того, что ему доводилось слышать: это была смесь рычания разъярённого медведя и плача младенца. Затем из-за поворота показалась та самая высокая, худощавая фигура, слабо сияющая синим светом, в рваном балахоне с капюшоном, за которой, по пятам, следовал туман. От одного взгляда на это существо перехватывало дыхание.

Старик вновь побежал, понимая, что вот-вот свалится с ног и попадётся в руки стража. На последнем издыхании он добежал до лодки и резким толчком столкнул её с берега. В этот момент за плечо его схватила костяная рука преследователя — ледяная, как снег. Старик вырвался, прыгнул в лодку и стал грести к отражению луны, стараясь как можно скорее выбраться из этого места.

Он грёб и смотрел на преследователя, лица которого не мог разглядеть из-за капюшона. Видна была лишь мерзкая, злобная улыбка.

Добравшись до отражения Луны, старик прочёл заклинание и смог вернуться домой.

Вернувшись в свой мир, он прибежал домой и записал на бумаге всё, что с ним произошло. В течение нескольких недель он на глазах сходил с ума: стал параноиком, почти не спал, а вскоре окончательно потерял рассудок — лишь бредил, выкрикивая непонятные фразы и слова. Родные отправили его в клинику для душевнобольных, где спустя некоторое время он и скончался.

Я бы решил, что все записи моего деда — результат его безумия, но, дочитав их до конца, я уже не уверен, что это всего лишь бред. Я отчётливо помню след чьей-то пятерни на его плече, который увидел в день похорон. И ещё то зеркало из его спальни, покрытое трещинами… Бабушка клялась, что не знает, откуда они взялись.

Я сжёг все записи, оставленные дедушкой, и все оккультные книги. Я уничтожил всё это не потому, что боялся, будто кто-то, прочитав записи, убедится в безумии моего покойного деда, а для того, чтобы никто больше не стал искать лунные врата.

Только вот старое зеркало я не решился выбросить, есть в нём что-то очаровательное.

Дом с привидениями

Пока я был проездом в Роктоне, я познакомился с людьми из городской управы. Одним из них был Фрэнк — городской управляющий, занимавшийся продажей домов и земель. Пожилой мужчина, статный и интеллигентный, с прямой спиной и седой бородой. Если бы не седина и трость, со спины его можно было бы принять за молодого человека.

Из любопытства я расспросил его о делах города, когда мне довелось с ним пообщаться. Это была редкость: он был очень занятым человеком. Но однажды, после приёма в городской ратуше, мне удалось с ним поболтать. Он был вежлив и с радостью беседовал со мной — человек он был дружелюбный и открытый. Он рассказывал о домах на продажу, о пустующих землях рядом с городом, готовых к застройке. Также он говорил о приезжих, желающих поселиться здесь, расхваливал здешние виды — и они в самом деле были впечатляющими.

Мы долго разговаривали в тот вечер — обо всём: не только о его работе, но и о жизни. Он спрашивал меня, чем я занимаюсь и какими судьбами оказался в Роктоне. Я сказал, что я писатель и путешествую по миру, чтобы набраться впечатлений, найти интересные истории и познакомиться с необычными людьми. Когда я признался, что меня особенно привлекают странные и загадочные случаи, он поведал одну историю — ту самую, что заставила меня задержаться в этом городе.

Фрэнк рассказал о давно заброшенном доме, в котором якобы живут призраки. Сам он в это не верил, да и дом никому не мешал, поэтому с ним ничего не делали — просто обходили стороной. Путешествуя, я встречал множество подобных мест: старые заброшенные дома, окутанные мрачными легендами, старинные кладбища, где по ночам якобы восстаёт нежить, покинутые деревни и сёла, откуда исчезли все жители, а также истории о привидениях, проклятиях и прочих суевериях. Но ничто из того, что я видел, так и не подтвердилось.

Фрэнк порекомендовал мне расспросить в городе о доме и уверял, что каждый житель расскажет множество баек о нём. Я был заинтригован. Мне хотелось прямо в ту же ночь отправиться туда, но я был чересчур пьян — мы с Фрэнком засиделись допоздна — и потому отправился в отель. Добравшись до номера, я сразу уснул.

Утром я отправился гулять по городу, попутно расспрашивая людей о пугающем всех доме: на рынке, в лавках и ресторанах. Все, с кем мне удалось поговорить, утверждали, что в доме живёт некое зло и что местные обходят его стороной уже лет пятьдесят. При этом сам дом стоит на этом месте около двухсот лет. О самом доме я узнал немного — в основном говорили о живущих там призраках. Кто-то видел горящий свет в окнах, кто-то слышал смех, доносившийся изнутри. Вспоминали и тех, кто бывал внутри много лет назад: одни бесследно пропадали, другие сходили с ума.

Мне также рассказали об одном бродяге, который решил переночевать там около тридцати лет назад. Он вошёл в дом при свете дня, а ночью едва унёс ноги. Его крик был слышен на всю округу — говорили, он вопил так, что у слушавших бежали мурашки по коже.

За день я наслушался множества рассказов. Всё это казалось мне старыми байками, тем более что в самом доме уже десятки лет никто не жил. Однако истории, услышанные от разных людей, почти не противоречили друг другу.

На следующий день я должен был уезжать, но решил остаться в городе на неопределённый срок: мне хотелось посетить этот дом и увидеть собственными глазами хоть что-то необычное. Днём я отправился к старинному особняку.

Ворота на территорию были закованы в цепь. Я обошёл каменный забор и с задней стороны участка обнаружил проём в стене. Он был скрыт растительностью, но её легко можно было раздвинуть руками, словно зелёный занавес. Я встал на четвереньки и пролез через дыру. Пробравшись внутрь, оказался на заднем дворе: передо мной возвышался задний фасад старого, рассыпающегося здания и небольшой одичавший сад.

Сад давно зарос, но кое-где упрямо пробивалась зелень. Стены от фундамента до самой крыши были оплетены виноградной лозой. Это меня удивило: вряд ли кто-то, высаживая здесь виноград, рассчитывал собирать урожай — климат в этих местах для него был неподходящим.

Я подошёл к двери, ведущей на террасу, но она не поддавалась. Обойдя дом по кругу, я не нашёл ни одного приоткрытого окна, а главный вход, как и ожидалось, был заперт. Вламываться я не хотел — это было бы неэтично.

Осматривая участок, я заметил плохо замаскированный деревянный люк в саду, присыпанный сухой травой. Он оказался незапертым. Спустившись вниз, я попал в туннель. Видимо, его устроили для того, чтобы можно было незаметно покинуть дом. Подобные архитектурные решения мне уже встречались. Пройдя по короткому ходу, я оказался в подвале.

Подвал был завален хламом, и в полной темноте было трудно добраться до лестницы, ведущей на первый этаж. Выбравшись наверх, я оказался в коридоре. Одна дверь выходила на террасу, напротив располагался центральный вход. Я открыл террасную и парадную двери, чтобы больше не спускаться в захламлённый подвал.