Невозможное
- -
- 100%
- +
– Знакомый, который говорил мне об этом, был настолько уверен в своих словах, что меня это задело, затронуло сердце. Моё воображение нарисовало довольно красочную картинку. Человека, стоящего у «белого престола» и слушающего приговор за свои поступки. Настолько правдивый приговор, что нет смысла возражать. А хотелось бы! Как-то извернуться, надавить на жалость, выдавить из себя слезу! Всё напрасно, – с безнадёжностью сказал Сергей. – Судья неподкупен и справедлив. Становится не по себе, когда осознаёшь, что мог поступить иначе. В глубине сердца, в тайном, тёмном углу, где схоронил все сомнения и колебания истинности своих поступков. Вдруг вспыхивает яркий свет, и все тёмные места души, которые пытался утаить даже от самого себя, становятся видны. Вся жизнь будет раскрыта перед Судьёй, как на ладони. И что можно сделать? Расплаты не хочется, – он глубоко вздохнул и умолк.
Катя смотрела на него и была удивлена этим рассуждением.
«Действительно. Какой необычный день. Столкнуться именно с ним среди множества людей, – подумала она. – И вопрос «что делать» прозвучал так искренне».
– Я думаю, что, когда человеку говорят о суде у «белого престола», значит, пришло время изменить свою жизнь, – нарушив возникшую паузу, ответила девушка.
– Чтобы её изменить, нужно знать, как это сделать и ради чего, – обрадовавшись её участию, отозвался Сергей.
– Прежде всего, нужно определиться, – продолжала она, – что вы хотите поменять в своей жизни. Квартиру, друзей, работу, имидж? Обычно люди стараются сменить что-то вокруг себя, надеясь, что их жизнь от этого наполнится новыми ощущениями. Или же изменится кардинально, попробовать посмотреть на свою жизнь с другой стороны. Осознать, что вы живёте на земле ограниченное количество лет. Ведь оно так и есть. Наше тело рассчитано на определённое время. Кто-то им пользуется чуть больше, кто-то – меньше, но каждому приходится расстаться с ним.
– Извините. Вы на каком факультете учитесь? – спросил Сергей, изумляясь её рассуждениям.
– На математическом, – смущаясь, ответила Катя. – Мы с ребятами часто беседуем на эти темы. Вы пришли в замешательство, утратив внутреннее равновесие?
– Думаю, да, – тихо ответил он, – иначе вряд ли я размышлял бы об этом. Мои знания, честно говоря, поверхностны. Я только недавно начал этим интересоваться.
– Мне кажется, суд так далеко, что порой не кажется чем-то реальным. Смотрю на вас, на проходящих людей, деревья, машины, дома, и странно думать, что всё это временно. Если бы не смерть, которая обрывает нашу деятельность, не считаясь с нашим желанием жить, то всё было бы замечательно.
Он взял Екатерину за руку, и они посмотрели друг другу в глаза.
«Как же она красива! – подумал Сергей. – Мне нравится в ней всё: манера говорить, её прекрасное лицо, её улыбка. По-моему, я влюбляюсь, – удивился он своему заключению. – Мне очень хочется быть рядом с ней. Так сильно, что это выше моих сил. Идём вместе, дом в противоположном направлении, а меня это не беспокоит, даже напротив. Так бы шёл и шёл, слушая этот мелодичный голос”.
– Мне нужно идти, отдать конспект, меня ждут, – тихо и робко сказала Катя, не отводя взгляда от Сергея.
– Извините, – встрепенувшись, ответил он. – Катя можно я подожду вас возле университета, чтобы продолжить наш разговор?
– Мы ещё не дошли до него, – улыбаясь, возразила она.
– Тогда идём! – с лёгким задором предложил Сергей.
– У вас тоже есть чувство вечности? – спросила она. – Пока мы живём на земле, мы подвластны времени, но после смерти эта власть ускользает. Мы переходим в вечность, где понятие времени просто отсутствует.
– Мы ведь не сюжет фантастического фильма пересказываем? – пошутил Сергей.
Они рассмеялись, продолжая идти к университету.
– Нет, у нас всё реально, – уже серьёзно ответила Катя.
Её слова слегка резанули слух Сергея.
«Как она быстро сформулировала наше отношение, – подумал он и ему это даже понравилось. – Хотя, она, возможно, не имела в виду именно нас. Например, друзей. Нет. Лучше думать, что это о нас, – ободрил он себя. – О другом я просто не в состоянии размышлять».
– Тогда поговорим о вечности! – предложил он. – Мои познания в этой области слабы, хотя само слово завораживает и притягивает. Значит, вечность – это отсутствие времени?
– Если честно, я об этом тоже знаю мало, – ответила Екатерина. – Понятие вечности зависит от нашего восприятия. Например, Земля, Солнце, Луна. Человек рождается и видит всё это. Он умирает, а солнце также светит, Земля вертится вокруг своей оси. Они не исчезают во времени. Человек не видел, откуда это появилось и не знает, когда исчезнет. Наше восприятие ограничено временем, поэтому мы не можем объять мир, который нас окружает. Мы так мало знаем о Земле, на которой живём, уже не говоря о космосе. «Дни человека – как трава; как цвет полевой, так он цветёт. Пройдёт над ним ветер, и нет его, и место его уже не узнает его». Наша жизнь, это всего миг в соотношении с временем формирования и существования океана. Поэтому, если сравнить время жизни человека и Земли, то понимаешь, что она вечна, а человек скоротечен. Нам свойственно предполагать, что всё когда-то закончится, что всему есть начало и конец. Мы воспринимаем мир, исходя из нашего понимания времени. Рождение и смерть. Промежуток между ними слишком мал. Мы видим, как умирают люди, животные, насекомые. Это действие происходит постоянно у нас на глазах. Для людей это естественный процесс, поэтому мы всё ограничиваем временными рамками: систему мироздания, Вселенную, окружающий нас материальный мир.
– Катя, вы точно учитесь на математическом факультете? – улыбаясь, спросил Сергей.
Она посмотрела на него, немного смущаясь и сказала:
– Я много говорю?
– Нет, – ответил он. – Вы интересно говорите. Об обычных вещах, но отнюдь не обычно. Я, честно сказать, никогда не задумывался о вечности. Учёба, а потом работа. Своеобразный мир, созданный человеком.
– А где вы работаете? – поинтересовалась она.
– В институте, робототехника – ответил он. – Мы пытаемся воссоздать некоторых животных. Или какую-нибудь особенную функцию. Например, движения, которые используют рыба, кальмар или быстрая акула. Есть летающие роботы, но я занимаюсь теми, что ползают, – Сергей посмотрел на девушку. – Природа богата, в ней столько всевозможных идей передвижения, что сложно сосчитать. Надо быть любознательным, уметь наблюдать. Мы используем то, что уже существует. Так же, как физики открывают законы, которые действовали задолго до их открытия и действуют по сей день. Закон падающего тела, всемирного тяготения, законы движения, квантовая теория, природа света, сверхпроводники и многое другое. Всё это давно существует, а они смогли это увидеть, понять, дать определение и объяснить. А вы? Почему пошли на математический? – осторожно спросил Сергей.
– Математика. Ведь это наука о величинах, их свойствах и законах их соединения. Мне нравится точность, с которой можно подсчитать, определить, измерить. Люблю играть в шахматы. Кстати, можем сразиться! – с горячностью предложила Катя.
– Я принимаю вызов! – подыгрывая девичьей интонации, ответил Сергей.
Они рассмеялись, продолжая идти, не замечая никого вокруг.
– Возможно, сможем разобраться с вечностью? – предложил Сергей. – Мне кажется, мы с вами можем многого достичь!
– Тогда нам нужно обратиться к первоисточнику. К Тому, кто вечен, – заметила Катя.
– К Богу?! – догадался он.
– Да, – ответила она. – Все ответы у Него.
Неожиданно для себя, Сергей осознал, что окончательно увлечён этой девушкой. Его сердце неудержимо наполнялось чувством, определение которому боялся дать. Возможно, оно проявляется лишь с его стороны. Сергей это понимал, но всякие сомнения прогонял прочь. Ему сейчас было хорошо. В данный момент, они шли рядом, и он любовался Катей.
Совсем неважно, что два человека узнали друг друга несколько десятков минут назад. Среди множества людей именно их пути пересеклись, именно с ней он испытывает полное взаимопонимание. Это такая редкость. Не стоит пренебрегать. В конце концов, кто может точно сказать, что их ждёт впереди? Пожалуй, только Он!
Глава 6 Бегство
Левин закончил оформление с адвокатом, вышел из кабинета и направился к Максиму. Подошёл к двери, немного постоял. Это не было сомнением или нерешительностью, скорей всего, это профессиональная привычка, пару секунд привести мысли в порядок, успокоить всякое внутреннее движение. Зайти спокойным и готовым оценить, внимательным взглядом состояние людей, с которыми предстоит общение.
Так и сейчас, он выждал две секунды и постучал. Дверь почти мгновенно открылась. Перед ним стоял широко улыбающийся Митяй, с видом наигранной услужливости.
– Циркач, – строго сказал Левин, и осмотрел его с головы до ног. – Привести себя в порядок.
– А что не так? – растерялся Митяй.
Левин, уже не обращая на него внимания, посмотрел на Максима:
– Зайди ко мне.
– А тебе! – ткнул пальцем в грудь Митяя, строго сказал Левин. – И тебе – обратился он к Егору – продолжать работать! – Не сбавляйте темп ребята, – уже тихим и спокойным голосом сказал Левин. – Так вы и Максиму поможете. Он повернулся к нему, и уже ничего не говоря, взглядом пригласил его следовать за ним.
Максим встал, посмотрел на своих друзей:
– Всё будет хорошо! Продолжайте работать, – он подмигнул им и вышел в коридор. Левин шёл спокойно, размеренно и только его взгляд приглашающий следовать за ним выдавал внутреннее напряжение. Максим знал его давно, ещё с детства. Это был человек рассудительный, взвешивающий каждое слово, перед тем как сказать его. Отец уважительно относился к нему, и это отношение передалось и Максиму. Как по наследству. Если Левин говорит, к этому следует прислушаться.
Они зашли в кабинет. Левин закрыл дверь и сказал:
– Садись, разговор у нас будет серьёзный.
Не раздумывая, без лишних слов, Максим сел на указанный стул. Левин прошёл к столу и расположился на своём месте. Внимательно посмотрел на Максима, оценивая его состояние: “Только бы он был послушен и сделал в точности всё, что я скажу”.
Максим напряжённо смотрел на него и пытался понять, что ему ожидать. “Он не даёт нового дела, это точно, – рассуждал Максим. – И то, что ситуация серьёзная – сто процентов. Как тяжело! У меня слишком много мыслей, эмоций, это будоражит меня. Не могу сконцентрироваться. Я нахожусь, в каком-то хаотичном состоянии. Тревога, беспокойство с этими друзьями кашу не сваришь. Только бы моя гордость не взяла надо мной верх! Только бы я не возомнил себя страдальцем за правое дело!
Как это легко раздуть в себе самом важность. Тем самым уничижить людей и обстоятельства сложившиеся вокруг себя. Недооценить опасность и вознести себя в центр событий. Стать неким героем-мучеником в своих глазах, от чего неимоверно распирало самозначимость. Помоги мне Господи! Выслушать и принять верное решение”.
Они сидели и смотрели друг на друга, вели мысленный диалог, настраивая себя на беседу. Каждый хотел иметь пользу от сказанного и услышанного. Тишину нарушил Левин.
Он почувствовал момент, когда его сомнения успокоились, и мысли были упорядочены, а взгляд Максима, ему говорил о его готовности слушать. Как это важно для собеседников, умение изложить мысль и готовность воспринимать её.
– Будет внутреннее расследование. Они завели на тебя дело. Сегодня, я получил приказ найти тебе замену. Думаю, пока вместо тебя будет Егор. Левин не сводил с него глаз, мысленно повторяя: “Только бы послушался”.
Максим одобрительно кивнул головой:
– Да, Егор быстро ориентируется и умеет принимать правильные решения. Ни один мускул не дрогнул на лице, как будто не его отстранили сейчас от должности. Внешне он был спокоен, но внутри шла борьба. Чувство собственного достоинства переполняло его, гордость была задета. Эта взрывоопасная смесь готова выплеснуться наружу. “Если позволить амбициям взять верх, поддаться своим чувствам, то я погибну, – подумал Максим. – Пусть лучше буду унижен, а с другой стороны, это не моя вина. Пострадали люди, но, сколько я спас! Я профессионал! Пусть попробуют доказать, что они пострадали от моих неправильных решений. Никто не хотел браться за это дело, а мы поймали этого злодея. Да я, своим аналитическим умом, разобью все их обвинения!” Обида и досада разрастались, готовые руководить им. Но в глубине сердца, прозвучал тихий, спокойный голос: “Остановись, не поддавайся чувствам”. Максим встрепенулся, как бы сбрасывая с себя тяжёлую ношу. “Меня понесло, нужно остановится, не давать пищи для обиды. Стоп, стоп! Только чистый разум, без примеси чувств. Они не будут ничего доказывать, у меня нет шанса на защиту, всё сделают формально. Потому что выбрали меня для наказания перед начальством. Вот и все доказательства. Даже Левин не смог им противостоять. Люди погибают из–за своей гордости, – продолжал уговаривать себя Максим, чувствуя, как обида постепенно отходит от него. – Надо быть гибким, прислушаться к нему. Он умный и опытный, нужно спокойно выслушать его и принять правильное решение. Разум без примеси чувств! – уговаривал себя Макс. – Гордость затуманивает разум, от сознания важности и значительности своей деятельности”. Все эти мысли пронеслись с быстротой молнии, сверкнувшей в грозовом небе.
Левин поёжился и продолжил говорить:
– Единственное, что тебя может спасти, это бегство, – он глубоко вздохнул, выждал паузу, внимательно посмотрел на Максима. Но не увидел ни каких изменений на его лице, выдвинул ящик в столе и достал конверт. – Это документы, деньги на первое время и билет в один конец. Ты летишь в Израиль. Не спрашивай меня, почему я всё подготовил заранее. Если честно, сам не знаю. Доверился своему чутью. Встретился с друзьями из посольства и оформил тебе документы, мать у тебя была еврейка, так что проблем не было. Левин опять глубоко вздохнул.
– Я не знаю, сколько времени тебе придётся там пожить. Предполагаю, что не менее трёх лет. Поэтому не держи вещи в чемоданах, распакуй их. Живи, работай, учи язык будь полезен стране. Посмотри историческую родину, сходи к Стене Плача. Ну, ты понимаешь?!
– Да ещё, следы твоего отца теряются на Дальнем Востоке, в Китае недалеко от границы. Но я получил интересную информацию, когда оформлял тебе документы на выезд. Он имеет гражданство Израиля. Для этого, нужно было прожить там хотя бы полгода. Максим растерянно посмотрел на него. – Я специально, подогреваю твой интерес, но то, что я говорю тебе это правда, – сознался Левин. – Возможно он сейчас там, это предположение, – пояснил он. До вылета самолёта осталось пять часов. Сейчас мы встанем вдвоём и поедем в аэропорт. – Но?! – попытался возразить Максим. Левин тут же пресёк попытку несогласия.
– Мы ни с кем не будем прощаться. Потом я объясню всё сам. У нас нет такой роскоши, сделать это прямо сейчас. Максим встал, подошёл к окну. На улице шли люди, проезжали машины. Всё было наполнено движением, смыслом. Люди стремились к своим целям, пусть они были незначительны. Весь наш день состоит из таких маленьких целей, которые мы достигаем постепенно, в зависимости от их важности. Работа, магазин, друзья, государственные учреждения. “А у меня? – подумал Максим. – Моя цель избежать наказания”.
Уехать, бросить все, чем я живу. Друзья, работа, любимая девушка. И продолжить жить в другой стране, с незнакомыми людьми. Вот так, сиюминутно! Как это возможно?
Неужели я должен подчиниться воле другого человека? Это и есть послушание? Нет выбора, должен повиноваться, полная покорность. Во мне всё кипит, я сейчас взорвусь. Максим опёрся руками на подоконник. – Мне тяжело, – выдавил он из себя, еле сдерживая чувства.
Левин подошёл к нему, обнял за плечи и сказал тихо, но уверенно:
Ты обязан. Это подлежит безусловному выполнению ради тебя, твоих друзей. Ты дашь нам возможность поступать обдуманно без поспешности, обосновать твою невиновность. И даст возможность твоего возвращения. Я поговорю с каждым в отдельности, они поймут твоё бегство и не осудят. В конверте есть адрес электронной почты, через него мы сможем общаться. Всё остальное обговорим в машине. Нам нужно торопиться Максим, – с малой ноткой тревожности сказал Левин. Максим покивал головой. – Тогда пошли? – спокойно спросил Левин. – Да – ответил Максим. И они оба вышли из кабинета. Спустились вниз по лестнице к выходу. На стоянке подошли к машине. Максим вопросительно посмотрел на Левина, когда тот достал из кармана ключи и открыл дверь, со стороны водителя.
– Но ведь это не ваша машина и где Миша? – удивлённо спросил Максим.
– Да знаю. Сегодня мой водитель на больничном, – сказал Левин и подмигнул левым глазом. Максим неподвижно стоял и удивлённо смотрел на Левина.
– Тебе не нравится машина? Я взял напрокат. Сам, не люблю ездить на служебной. Смотри, какой багажник, – он открыл его, – тут лежит твой чемодан. Надя всё собрала, плакала, поэтому, когда приедешь, не забудь просушить вещи. Максим улыбнулся. – Ну что, прокатимся, – бодро сказал Левин и сел в машину. Максим не мешкая, занял место рядом с правой стороны и пристегнулся ремнём безопасности.
– Это ты правильно сделал, никто не знает, что нас ждёт впереди, – сказал Левин и тоже пристегнулся. – За квартиру не беспокойся, мы с Надей присмотрим, – выезжая со стоянки, сказал он. – Ты хороший сын Максим, отец воспитал тебя правильно. Спасибо, что ты послушался меня. Иногда, чтобы победить нужно, отступить, на время.
– Да, – со вздохом сказал Макс. Он смотрел в окно на мелькающие дома и людей. Как могло всё это произойти со мной? Я даже не смог предвидеть всего этого. А Левин предвидел. Он видел то, на что я не обращал внимания в пылу борьбы. Всё-таки моё чувство собственного достоинства, самоуважения задето. И меня это злит. Бабушка, моя милая бабушка, как часто она говорила мне в детстве: “Не будь гордецом и тебе будет легче жить”. А эта удивительная история про ангела, – восторженно вспоминал Максим. – Утренняя звезда, сын зари был низвержен на землю за гордость. Хотел стать равным Богу.
Я и сейчас наверно смогу вспомнить стихи об этом событии. Максим сделал усилие, зайдя в глубины своей памяти и извлёк оттуда стих, который бабушка читала ему. «Как упал ты с неба, денница, сын зари! Разбился о землю, попиравший народы. А говорил в сердце своём: «Взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему». Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней» (Ис.14:12-17). Не думай о себе больше, чем нужно – говорила бабушка. Ангел утренней зари был красивым, сильным. На нём были необычные одежды, доставляющие наслаждение взору. Голос его был самым прекрасным. Но в сердце в своём он уподобил себя с Богом, забыл, что создан Им. И всё, что имеет, дал ему Бог. Силу и красоту. Самолюбие зародилось в нём, когда он сравнил себя с другими ангелами и увидел своё превосходство. Страсть наполнила его сердце быть равным Богу, увлекаясь и обольщаясь собственным желанием, зародился грех, а грех рождает смерть. В дальнейшем он передал свою страсть Адаму и Еве, «но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло. (Быт.3:5)». Последствия нам известны, – подумал Максим. – обрели смерть.
– Максим, ты меня слышишь? – прервал его размышления Левин.
В ответ он кивнул головой. – Как думаешь, он возобновит или попробует забыть всё как кошмарный сон? После того, что ему удалось избежать наказания, – продолжил разговор Левин.
– Не знаю – ответил Максим. – У меня сейчас в голове такое, тяжело ответить что-то вразумительное. Кроме одного выражения: «Время покажет».
– Ну да, – пробормотал Левин.
– Про отца, известно что–то ещё? – спросил Макс.
– Нет, пока ничего, – ответил Левин.
– Мне не понятны его действия. Не общается с нами, мама погибла здесь, а он находится неизвестно где. Может, я чего-то не понимаю? – Максим вопросительно посмотрел на Левина.
– Его действия для меня полное безумие. Возможно, вы что-то не договариваете?
– Твой отец, выделяющийся среди других, – ответил Левин, не сводя взгляда с дороги. – Где для людей всё заурядно, обыкновенно, для него повод бурной деятельности. Когда мы вместе учились, он был сорвиголова. Человек смелый, отчаянный даже озорной. После этих слов Левин притих, сосредоточившись на дороге.
Движение машин усилилось и требовало большего внимания.”Быстрей бы доехать, – подумал он. – Я и сам не могу разобраться в его действиях, а ещё должен объяснить его поведение сыну. Хотя, возможно, рассуждая вслух, выстроится последовательная цепочка событий.
– Так, вот, – после не большой паузы продолжил говорить Левин. – Люди, которые видят постоянно повторяющийся образ действий и реагирование на него, для них становится обыкновением. Видеть бездомных попрошаек, от постоянного хамства, перестают воспринимать его. Это называется процесс привыкания. У твоего отца оно отсутствовало полностью. Он на всё реагировал ярко, как будто видел в первый раз. Родился, с какими-то устоями, и они не менялись, это был стержень, который нельзя было сломить. Кому-то это не нравилось, а кто-то уважал его. Всем окружающим давал понять, что для него приемлемо, а что нет. И был в этом твёрд. Мне нравилась его позиция, так было легче жить. Все знали, что от него ожидать, а он в свою очередь приучил других к своим устоям и их непоколебимости. Никому и в голову не приходило предложить ему, что-то сделать не соответствующее его взгляду. После того как погибла твоя мама, он сильно изменился. Внешне осунулся, стал неразговорчив, часто что-то бубнил неразборчивое себе под нос. Я смотрел на него и понимал, что теряю друга. Левин мельком посмотрел на Макса. Он сидел неподвижно и смотрел вперёд, его глаза были активны. Видно, что информацию, которую он получал, энергично обрабатывал.
– Вскоре его уволили из–за этого? – спросил Максим.
– Не совсем так, – ответил Левин. – Он основательно проверил последние дела, которыми занималась твоя мама. И одно из них, особенно привлекло его внимание. Помню, тот вечер мы тщательно просмотрели и проанализировали всю информацию, которую имели по этому делу. И вышли на одного человека по кличке «Зев», что значит волк. Каждая ниточка, за которую не потянешь, приводила к нему. Он занимался экономическими преступлениями. А твоего отца выгнали из–за того, что он пренебрег советом начальства оставить всё в покое и не ворошить старые дела. Так он попал на завод и продолжал заниматься расследованием. В чём мы с ним успешно преуспели, пока он не уехал.
– Но если вы продвигались, зачем он уехал? – спросил Максим.
– Есть одно объяснение, тому, что он делает, – задумчиво произнёс Левин. – Зев поступал хитро. Он выбирал компанию, узнавал о ней всё, что можно снаружи. Используя любую информацию о её денежных передвижениях. Если его устраивала сумма, он переходил ко второму этапу. Искал сведения о работниках. На каждого заводил досье и аккуратно заносил все собранные данные об этом человеке. Так он узнавал о внутренней атмосфере в компании. Выявил слабое звено в коллективе. Всегда находились обиженные люди, отношениями с коллегами, начальством. Их он использовал для получения более полной информации. Как бы случайно познакомившись с ними. Целенаправленно расширяя свои контакты с другими работниками, дополнял сведения.
Левин мельком посмотрел на Максима. – Согласен, работа кропотливая, но и результат внушительный – продолжал рассказывать он. Зев знал, когда и на кого надавить, чтобы получить нужный результат. И третий этап начинался с того, что он устраивался в эту компанию на работу. Никто и не подозревал, что в овечье стадо проник матёрый волк в овечьей шкуре. Все принимали его за своего. Постепенно сближался, входил в доверие к тем, кто работал с финансами компании. Через некоторое время он исчезал вместе с внушительной суммой денег. А в последнее время он нашёл более лёгкую добычу – церковь.
– Он пришёл в церковь, куда ходила мама? – спросил Максим.
– Да, – протяжно ответил Левин. – Он пришёл к ним в овечьей одежде, а внутри суть волк хищный. Быстро завоевал доверие, ходил на все служения, участвовал во всех церковных мероприятиях. Как экономист давал невзначай грамотные советы, делая одолжение с видом простодушного, искреннего человека. Довольно быстро , Зев стал отвечать за всю бухгалтерию. Выполнял сложную работу, привёл в порядок все счета церкви. Устранил всякую утечку денег, постепенно расплатился со всеми долгами. Вёл безупречный учёт денежных вливаний в кассу и их расход. С виду, это был честный, порядочный, богобоязненный человек. И когда он завоевал доверие и авторитет, тогда смог использовать денежные средства для получения прибыли. Всё вполне официально, вёлся безукоризненный учёт, придраться было не к чему. Только профессионал мог увидеть, хитросплетённую сеть, незначительных, дополнительных расходов, вылившихся в немалую сумму.