Парикмахерша

Ирина и Татьяна – работницы парикмахерской, где-то между 30 и 40 годами.

Виктор и Александр – пожарные, 35 и 50 лет соответственно.

Евгений – уголовник, 35 лет.

Алексей Николаевич – судья, 50 лет.

Николай – художник, 35 лет.

Два мальчика-подростка.

Ирина (в зал). Меня зовут Ириной. Из дома я всегда выхожу ровно в восемь. Тщательно закрываю двери, первую – деревянную, потом вторую – стальную. Сбегаю по ступенькам со своего третьего этажа, выбегаю во двор, сворачиваю направо, пробегаю под окном на втором этаже – оттуда всегда доносится армянская речь: «Че! Че! Че!» А потом по-русски: «Нет, я сказал!». О чем они говорят? Понятия не имею. Затем я бегу дальше – через дворы, мимо компании, всегда выясняющей, чем закончился вчерашний вечер: «А я сама ушла? А я что, помню?». Алкашня. Потом бегу дворами, чтобы срезать путь.

Маленькая парикмахерская. Всюду цветы в горшках и цветы в вазах. Часть из них давным-давно засохла. На стенах парикмахерской висят огромные портреты симпатичных молодых людей с модными стрижками и плакат Валерия Меладзе десятилетней давности с автографом певца.

(В зал). В нашей парикмахерской под названием «Весна» всего два рабочих места. За одним из них работаю я, блондинка с черными-пречерными бровями. Одни говорят, что мне только тридцать, другие – что далеко за сорок. Я никогда не спорю. Все зависит от точки зрения и освещения…

В то солнечное летнее утро я выглядела на тридцать.

Я села в кресло перед зеркалом, внимательно посмотрела на себя, смахнула со лба челку, взяла в руки письмо и прочитала: «Здравствуй, моя дорогая. Мой сосед по камере – его зовут Ренат – говорит, что таких женщин, как ты, не бывает. А если и бывает, то только в кино типа «Москва слезам не верит». Кстати, Ренат говорит, что если мы с тобой захотим перебраться в столицу нашей Родины, то он поможет – у него там много друзей. Когда я выйду на свободу, мы обязательно поедем в Москву, ты должна посмотреть этот город. Город больших возможностей. Ты устроишься в дорогую парикмахерскую или гримершей на телевидении, там платят больше, чем у вас. Я пойду работать в милицию или в школу – учителем физкультуры. Люблю, целую, моя дорогая Иришка… Когда прочтешь это письмо, обязательно уничтожь его, я не хочу, чтобы о наших чувствах узнал кто-нибудь посторонний. Твой Женька. До свободы осталось 100 дней».

Я вздохнула и тщательно порвала письмо на мелкие кусочки. Затем сложила бумажные обрывки в пепельницу и поднесла к ним зажигалку.

Парикмахерская наполняется дымом. Ирина кашляет.

Как же я проживу эти 100 дней?

Жека – замечательный человек. Да, он сейчас в тюрьме, да, он избил свою жену, и она умерла. Но он не виноват… «Ты должна понять меня, Иришка, – написал он как-то мне. – Она была очень жадная. И ужасно крикливая. Как она визжала, ты бы только слышала. Ты хорошая, Иришка»… А я тоже не люблю шум, я люблю тишину. Поэтому мы с Женькой – родственные натуры.

Пожарная диспетчерская. На пульте горит красная лампочка и что-то гудит.

Голос диспетчера. А это что такое? Пожар? Не может быть!

Лампочка не гаснет.

(Очень строго). Внимание! Сигнал с улицы Красных Зорь, дом 37, первый этаж, парикмахерская «Весна». Задымление помещения. Первый экипаж! Первый экипаж, вы что, спите? Виктор!

Виктор. Чего еще?

Голос диспетчера. Командир пожарного расчета номер один!

Виктор. Я!

Голос диспетчера. Красные Зори, 37. Парикмахерская «Весна». А ну быстро на пожар!

Виктор и его напарник по имени Саша

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.