Хранители. Книга первая: Зона
- -
- 100%
- +
Меня растолкали перепуганные ребята. Они выклянчили ключ у дежурной и сумели проволокой вытолкнуть тот, что торчал в скважине изнутри. В первый момент их испуг сменился негодованием. Но, увидев мой невменяемый взгляд, мужики растерялись.
– И часто с ней такое случается? – тихо спросил Олег у Димки. Тот лишь пожал плечами.
– Не нужно шептаться, – сердито сказала я. – Подумаешь, крепко уснула! Я сегодня полночи не спала!
Роднин внимательно посмотрел на меня, сел на кровать, взял мою руку и принялся считать пульс. Потрогал лоб и вздохнул:
– Собирайся на ужин, не стоит тебя одну оставлять!
Я и сама ощущала: со мной происходит что-то неладное, но списывала все на расшатанные нервы.
Ребята вышли, я собралась и спустилась во двор. Дождь прекратился. Ветер срывал с ветвей холодные капли, было холодно и неуютно.
В ресторан отправились на Димкиной тойоте, благо гаишников в радиусе тридцати километров не предвиделось. Жора устроился на переднем сиденье, мы с Родниным сели сзади. Меня познабливало. Олег снял куртку, накинул мне на плечи и прикоснулся губами к уху:
– С утра хотел спросить: ты давно со своим женихом знакома?
– Три месяца. А зачем тебе? – удивилась я.
Он наморщил лоб, производя нехитрые вычисления:
– Так это произошло незадолго до нашей встречи в кафе? И ты туда к нему на свиданье бежала?
«Выходит, он меня запомнил?!» – и душа моя преисполнилась ликования. Но я мстительно сообщила:
– Да нет, именно в тот вечер я с ним и познакомилась.
Роднин слегка отпрянул:
– Это как? Он же следом за мной выходил?!
– А потом вернулся, – торжествующе заявила я.
Олег помолчал и вежливо поинтересовался:
– То есть, если бы я тогда не спешил и возвратился первым, то мог оказаться на его месте?
Я пожала плечами, и лицо его стало каменным. Через десять минут тойота подрулила к ресторану.
В длинном зале, обшитом деревом, было людно, и звучала зарубежная эстрада конца прошлого века. Наша компания заняла столик у входа. Роднин и Димка сели спиной к двери, мы с Жорой – напротив. Я попросилась к окну.
Заказали пива, водки, охотничьих колбасок и копченых угрей. Еда была отменной, ребята травили анекдоты и рассказывали смешные истории. Становилось жарко, и я попросила открыть окно. На улице стояла темень и лишь на кирпичной башне вспыхивали какие-то огоньки. Я удивилась, потом решила, что так и должно быть, но в душе появилось тревожное чувство, а в организме – ощущение дискомфорта. А, может, мне просто показалось?
Ребята же оттягивались по полной программе. Димка с Олегом развеселились и заявили, что я должна танцевать с ними по очереди, а иначе они станут плясать друг с другом самым неприличным образом, и мы с Жорой сгорим со стыда. Меня стало клонить в сон, и я отбрыкивалась, как могла. Глаза Роднина лихорадочно блестели, и Сорин с тревогой поглядывал на него. Вдруг зазвонил мой сотовый.
– Тихо! – приказала я. Это был Сергей, друг и коллега Леши.
– Лиза, – растерянно сказал он, – ты только не волнуйся, но с Лешкой беда: он разбился!
Мне стало плохо.
– Как? – хрипло спросила я. – Когда? Почему?
Ребята затихли и удивленно воззрились на меня.
– Вчера вечером по дороге из Ружевичей попал в автомобильную аварию.
– Он жив?!
– Жив, но состояние тяжелое. Он сейчас в больнице, в реанимации.
– Господи, – прошептала я, – ну, зачем я позволила ему ехать с нами?! В какой он больнице?
– Лиза, – мягко сказал Сергей, – не убивайся так: его состояние стабильное. А здесь тебе делать нечего, ты ему все равно ничем не поможешь. Да и мы все на месте. Так что работай, а я буду держать тебя в курсе.
И отключился.
– Что? – спросил Димка. И я рассказала. А потом стала метаться и требовать, чтобы меня немедленно везли в город. Олег наблюдал за мной, и насмешливые глаза его теплели.
– Набери-ка этого парня и дай мне трубку! – потребовал он.
Я набрала. Олег задал несколько вопросов, потом позвонил кому-то и долго беседовал. Отдал сотовый и сообщил:
– Говорил со знакомым профессором из больницы, где находится твой жених. По его словам, серьезной опасности нет, все будет в порядке. По крайней мере, для этого сделают все возможное. А тебе там действительно появляться не стоит, тебя к нему просто не пустят. Если хочешь, съездим вместе через неделю, и я профессионально с врачами поговорю.
– Олег, спасибо тебе огромное! – я схватила его руку и стала трясти, едва сдерживая слезы.
Роднин растерялся:
– Да будет тебе! Я же ничего не сделал.
В глазах его появилась тоска, он налил полстакана водки и залпом вылил. И тут опять зазвонил сотовый. Предполагая худшее, я дрожащими руками поднесла его к уху.
– Ну, что? – послышался голос Азазело. – Предупреждали тебя, чтобы не ехала в Ружевичи? А теперь получай жениха-калеку! Если немедленно не смотаешься оттуда, получишь вместо жениха труп!
– Я тебя, сволочь, обязательно достану, и тогда Бога будешь молить, чтобы сдохнуть быстрее! – дрожа от ярости, пообещала я. Тот хрюкнул от неожиданности и сразу же отключился. Олег, видимо, тоже не ожидал столь мощного накала чувств и смотрел на меня с изумлением.
А я рассказала ребятам о звонке с угрозами:
– Мне показалось, что это розыгрыш, но, выходит, я полностью виновата в том, что случилось с Лешкой!
Они пару минут переваривали сказанное, потом Сорин заметил:
– То, что ни словом не обмолвилась о звонке, конечно же, скверно, но я бы тоже его всерьез не воспринял. Но почему для кого-то так нежелательно твое присутствие здесь?
Олег покачал головой:
– Либо тебе нужно уезжать отсюда, либо необходимо найти разгадку случившегося. А то, не дай Бог, произойдет несчастье, как с твоим женихом… Лично я себе этого никогда не прощу!
– Да что ты заладил: жених да жених! – вдруг взвился Сорин. – Алексей не жених Лизе, она ему отказала. Они просто друзья.
Роднин опешил:
– Но я сам из окна видел, как они целовались, и он ей кольцо на палец надел! И Фомин об этом же говорил…
– Везет тебе, Лизавета, на любознательных мужиков! – с досадой сказал Димка. – Ну, что за манера из окон подглядывать? И какие выводы можно при этом сделать? Алексей ей кольцо на день рождения подарил! Неужели так странно, что нормальная женщина и нормальный мужчина сохранили после разрыва нормальные отношения?
Олег перевел растерянный взгляд с Сорина на меня и судорожно сглотнул. И тут до него дошло, что это правда.
– Черт! – с отчаяньем воскликнул он. – О, черт!
Вынул из кармана мобильник и быстро вышел. Димка с Жорой принялись что-то сосредоточенно обсуждать, я пыталась вникнуть в суть дискуссии, но это удавалось с трудом, поскольку очень хотелось спать.
Вернулся Роднин и отрывисто сказал:
– Не волнуйтесь, Алексея через полчаса доставят в надежное место, где его никто не найдет.
– А уход? – с трудом сформулировала я волновавшую меня мысль.
– Возле него будут высококлассные врачи, – успокоил Олег.
И, присмотревшись, добавил:
– Ребята, да она совсем спит! Пора уходить.
– Только не спрашивай, как часто с ней это случается, – сердито пробурчал Димка. – Все ненормальности с Лизкой стали происходить года три-четыре назад.
– Любопытно, – протянул Олег, извлекая меня из-за стола.
Мы вышли во двор. Было темно и мокро. Я подняла воротник и предложила:
– Номер этого гада не определился, но если еще позвонит, объясню, что Лешка мне не жених, и его оставят в покое!
– А вот этого делать не надо, – твердо сказал Роднин, запихивая меня в машину. – Пока они считают, что могут тебя шантажировать, пусть ищут Алексея, а мы выиграем время.
– А навестить его я смогу?
– Даже не думай, – вмешался Сорин, выруливая на дорогу, – иначе засветишь Лешкины координаты.
И добавил задумчиво:
– То, что ультиматум предъявляют тебе, объяснимо: ты выбирала место для съемок и можешь заменить его другим. Непонятно другое: почему сразу взялись за Лешку, а не попытались физически надавить на тебя, чтобы была посговорчивее?
– Итак, у нас две загадки, – резюмировал Жора. – Почему нас хотят отсюда выжить? И откуда такая гуманность по отношению к Лизавете?
– И разгадывать их станем завтра, – заявил Олег. – А сейчас помогите доставить даму ко мне в комнату.
Я слабо запротестовала, но Сорин прикрикнул:
– Не сопротивляйся, там тебе будет безопаснее. Ты же из-за своей летаргии даже на помощь позвать не сможешь!
Каким-то образом меня переправили на третий этаж и заволокли в комнату, где я сразу же с удовольствием отрубилась.
III
За окном трещала косилка, пахло скошенной травой, и я приоткрыла веки. Солнечный свет просачивался сквозь влажные ветви и разливался по комнате. А на краю кровати сидел тщательно выбритый Роднин в легком светлом костюме и сосредоточенно считал мой пульс. Я улыбнулась и попыталась снова впасть в сонное состояние.
– Долго еще притворяться будешь? – насмешливо спросил Олег. – Я же знаю, что ты проснулась!
Я вздохнула и открыла глаза:
– Что ты вколол в меня вечером? Я помню огромный шприц!
– Шприц был нормальный, а «вколол» я в тебя успокаивающее, чтобы не проснулась среди ночи и не стала буйствовать.
– А ты где спал?
– Под дверь на коврике, – отрезал Роднин. – Что за идиотские вопросы? Лучше ответь, почему вчера утром не объяснила, что вас с Алексеем ничего, кроме дружбы, не связывает?
– А ты спрашивал? И какая, в сущности, разница? – удивилась я.
– Нет, ты все-таки ненормальная, – вздохнул Олег. – Я же весь день доставал тебя из-за этого и едва сдерживался, чтобы не нахамить!
– Считай, что это тебе почти удалось, – успокоила я. – Но я не нахожу связи между твоим дурным воспитанием и моими чувствами к Алексею? Ты попросил остаться и был рад, что я согласилась. Что же утром-то изменилось?
Олег с недоумением разглядывал меня секунд десять, потом решил растолковать прописные истины:
– Видишь ли, мы по натуре собственники и не терпим соперников рядом. Но бывают моменты, когда забываем об этом, а потом вспоминаем опять.
– То есть, ночью тебе было не до соперника, а наутро ты вдруг о нем вспомнил? – ехидно уточнила я.
– Вроде того, – смутился Олег. – Но не нужно меня винить, у всех мужиков психология такая. Утром представил себя на месте Алексея, и мне стало не по себе, особенно после того, как ты меня отбрила. Я еще подумал: «Вот это цинизм!» А вечером в ресторане увидел твою реакцию на аварию и решил, что ты его по-настоящему любишь. И то, что произошло между нами, не более, чем глупость или слабость с твоей стороны. Реакция на шампанское. И во всем виноват я, выступив в роли змея-искусителя. Не могу сказать, чтобы мне это польстило. А когда Сорин растолковал, что к чему, удивился: «Ну, и зачем надо было меня мучить и провоцировать на колкости? Почему сама все не объяснила?»
– Не ожидала, что встречу столь ранимую натуру, – холодно заметила я. – Мы взрослые люди, хорошо провели время, какие могут быть ко мне претензии? И какая разница, кто и где у меня есть? Я же у тебя отчета не требую! Встретились и разошлись. Какие проблемы? Почему не можем остаться друзьями? А за душевным комфортом – это не ко мне, я тебе его не обещала!
Олег опешил. А, придя в себя, съязвил:
– Это у тебя хобби такое – переводить любовников в разряд друзей?
– А ты против?
– Против!
– Ну, это твои проблемы!
– Ладно, – поразмыслив, спокойно сказал Роднин, – я вчера вел себя отвратительно, так что прости. Но на это были причины: я не мог понять твоих отношений с Алексеем и поэтому дергался. Ты не похожа на женщину, которая, любя одного, остается с другим, и я был сбит с толку. Впрочем, давай эту тему пока оставим. Лучше ответь на несколько вопросов…
Но тут зазвонил его сотовый, и Олег отошел к окну.
«Вот и все, – грустно подумала я, – проблема разрешилась сама собой!» Такой концентрации себялюбия, эгоизма, собственнических инстинктов и патриархальных взглядов я не встречала ни у одного мужчины! И это были совсем не те качества, которые мне нравились.
Но у меня холодели кончики пальцев, когда он меня касался… И голова кружилась, когда он смотрел на меня. И что было со всем этим делать? Но я бы скорей удавилась, чем пополнила конный строй дам, которые наверняка без устали гарцевали перед его насмешливыми глазами! «Главное, не поддаваться эмоциям, – напомнила я себе, – иначе опять это плохо кончится. И, вообще, он совсем не в моем вкусе!»
Роднин закончил разговор и снова присел на кровать:
– Новости об Алексее: ему лучше, скоро пойдет на поправку. Так что не волнуйся, все будет хорошо!
И снова теплая волна признательности к этому странному и, в сущности, постороннему человеку нахлынула не меня.
– А теперь поговорим о тебе, – Олег был непривычно серьезен. – У тебя ушибы головы случались?
– Случались. Стукнули однажды по причине чрезмерного профессионального любопытства.
– И что?
– Если ты имеешь в виду потерю сознания и последующие головные боли, то это было.
– Томографию головного мозга делала?
– Никогда! Я вообще к врачу не обращалась.
– То есть, сотрясение перенесла на ногах?
– Выходит, что так.
– Ты хоть понимаешь, что тебе необходимо срочное медицинское обследование?
– А почему – срочное?
– Видишь ли, – Олег тщательно подбирал слова, – я наблюдал вчера эмоциональную вспышку во время телефонного разговора, и мне показалось, что это более органично для тебя, чем то малахольное состояние, в которое ты периодически впадаешь. Приступы сонливости часто бывают? Сознание теряешь? Депрессии накатывают?
Я нехотя сообщила, что сознание пару раз теряла. В сон клонит, порой, в самых неподходящих местах, и тогда едва удерживаюсь, чтобы не зарыться в сугроб или кучу опавших листьев. Иногда бывают приступы озноба. А депрессии случаются часто, и я их боюсь смертельно.
– И что это, по-твоему? – спросила я у Олега.
Тот пожал плечами:
– Откуда я знаю? Может, инфекция в организм попала, может быть, малярию подхватила… Но я склоняюсь к двум другим вариантам. И, чтобы установить первый, нужна госпитализация
– О первом не надо, – остановила я его, – надеюсь, он не подтвердится.
– Я тоже надеюсь, – согласился Олег, – и полагаю, что причина все же кроется в психике.
– Это как? – испугалась я.
– А вот сейчас и попробуем разобраться, что, как и почему? Сорин считает, что изменения с тобой стали происходить года три-четыре назад. Не помнишь, что тогда случилось?
– Да, вроде, ничего.
– Хорошо. Тогда ляг удобнее и полностью расслабься.
– Будешь гипнотизировать? – с опаской спросила я. – А где блестящий предмет перед глазами?
– Меньше телевизор смотри, – засмеялся Олег. – Есть уйма других способов.
Он поправил подушку, положил правую руку мне на лоб, левой сжал запястье и тихо, но требовательно сказал:
– А теперь спать!
Я не слышала, произносил ли он еще какие-то заклинания, почувствовала необычайную легкость и закачалась на теплых морских волнах.
…Четыре года назад у меня выдалась свободная неделя, и я решила провести ее в Крыму. В Симферополе случайно познакомилась со старожилом, который вызвался подвезти в пункт назначения. Нам было по пути, и я уселась в «газель», груженную хозяйственным инвентарем. Но по дороге в безлюдной местности с машиной что-то случилось, и хозяин предложил провести пару дней в рыбацкой хижине на берегу моря. «А я поеду к механику, который живет неподалеку, и завтра или послезавтра отвезу вас на место!» – пообещал он. Мне было все равно, где купаться, и я согласилась.
Старенький деревянный дом стоял на высоком берегу над самым морем. Меня поселили в мансарду, а на первом этаже жила компания отдыхающих с Северного Кавказа: то ли чеченцев, то ли осетин, я так и не поняла. Четверо мужчин и женщина приняли меня сдержанно, но без неприязни. Два дня я плавала, загорала и практически с ними почти не встречалась. А потом приехал давешний водитель на своей «газели» и отвез меня к родственникам знакомого журналиста, где намечался мой отдых.
Я открыла глаза: – Ну, что?
– Пока ничего, – сказал Олег, – поэтому продолжим.
– А разве я не должна все забыть?
– Зачем? Милая, повторяю: меньше смотри телевизор! Общая картина восстановилась, примемся за детали. Почему ты вдруг вспомнила тот период? Думаю, именно тогда что-то произошло, после чего изменился твой организм. Напрягись: может, ела или пила что-нибудь необычное, пробовала наркотики, незнакомые сигареты?
– И пила, и курила, и ела все непривычное, вот только наркотики не употребляла.
– Таблетки? Лекарства? Уколы? Хотя откуда все это в заброшенной хижине!
Я замерла:
– Олег, а ведь мне там прививку сделали!
Роднин недоуменно поднял брови:
– Среди чеченцев был врач? И зачем тебе прививка понадобилась?
И я рассказала, как утром распорола плечо о ржавый гвоздь:
– Он торчал из доски, стоявшей у самой двери. Накануне вечером ее там не было. Бородатый чеченец промыл и прижег йодом рану, а потом посоветовал сделать укол против столбняка.
Я продемонстрировала Олегу шрам на плече.
– Дальше, – потребовал он.
И я поразилась: передо мной был не избалованный красавец, а умный волевой человек и, судя по всему, блестящий специалист. Он излучал такое тепло, такую надежность и силу, что даже самые тяжелые больные должны были у него выздоравливать. «Но как же в одном теле могут уживаться столь разные личности? – удивилась я. И решила: – Наверное, только параллельно, никогда не пересекаясь!»
– А дальше он отвел меня в полевой госпиталь на холме, где и сделали прививку.
– Какой полевой госпиталь? – удивился Олег.
– Откуда я знаю? Стояла в чистом поле палатка цвета хаки с красным крестом снаружи, а внутри сидели люди в белых халатах: двое мужиков и женщина.
– А рядом населенные пункты были?
– Да нет же, кроме хибары, ничего поблизости не располагалось!
Роднин холодно смотрел на меня:
– Но как же ты, журналистка, повелась на эту липу?
– Ну, почему липу? – возразила я. – Они сказали, что через несколько дней начинаются учения, а госпиталь разбили заранее и на досуге оказывают медицинские услуги населению!
– А население, стало быть, – обитатели хибары?
– Наверное.
– Население с тобой не делилось, часто ли обращалось в госпиталь?
– Если я верно поняла, то каждый из них за последние дни хотя бы раз прибегнул к услугам врачей.
– С травмами?
– Да, там везде валялись гвозди, стекла и острые камни. И это казалось необычным для такого уединенного места, где давно ничего не строили. Кстати, со мной забавная история приключилась: женщина-врач пыталась убедить меня, что я какая-то Руфина Мухамеджанова или Магомеджанова, точно не помню!
– На самом же деле, так звали женщину-чеченку, которая жила с тобой в доме?
– Откуда ты знаешь?
– А где она находилась в то утро?
– За ней накануне пришла машина: кто-то из родственников заболел.
– Ты координаты свои врачам оставила?
– Да, женщина записала на всякий случай. А мужчины, по-моему, русским не очень владели, хотя и на кавказцев похожи не были. А, может, просто общаться не пожелали.
И тут я вспомнила странную внешность водителя «газели»! То есть, он ничем не отличался от других, но в этом-то и была странность: лицо словно подстраивалось под тех, с кем он общался, и запомнить его было практически невозможно… Будто и не лицо это, а живая, все время меняющаяся маска. И поэтому мне было не по себе рядом с ним… А еще у него на пальце был золотой перстень с черным плоским квадратным камнем… И какая-то гравировка на нем…
И я вздрогнула: похожее кольцо недавно мелькнуло перед глазами, когда мне почудилось, что за мною следят! Или «призрак» так глубоко засел у меня в подсознании, что сейчас мерещится черт те что?
Я покосилась на Роднина, но решила ему ничего не рассказывать. К моему состоянию это, похоже, не имело отношения, а остальное его вряд ли волнует. Решит еще, что у меня проблемы с психикой, и прощай любовь: какому врачу охота крутить роман с ненормальной? Разве что с профессиональной целью!
Олег задумчиво смотрел на меня, барабаня пальцами по столу.
– И что ты думаешь обо всем? – осторожно спросила я.
– Ничего хорошего, – сказал он. – Я склоняюсь к версии, что твое нынешнее состояние спровоцировал препарат, который тебе ввели. Но что это было? Для противостолбнячной сыворотки такие последствия не характерны, поэтому следует рассматривать несколько вариантов. Первый: это был совершенно новый ее вид, оказывающий сильное побочное действие, который испытывался на твоих соседях, скорее всего, без их ведома. И второй: под видом сыворотки использовалось психотропное средство, которое должно было вызвать определенную реакцию у подопытных. Так что все эти гвозди и стекла кто-то там разбросал не случайно. И, вообще, очень умно ставить эксперименты на уединенной группе людей, возможно, скрывающейся от закона. А, может, психологическому воздействию они подвергались с определенной целью, причем, в несколько этапов, и ты случайно вклинилась в чужую игру. В любом случае, тебя нужно обследовать, взять хотя бы кровь на анализ. Следов препарата найти не надеюсь, но в ее составе могут быть изменения.
– Олег, – взмолилась я, – давай оставим все на потом. Первые анализы потянут за собой другие, процесс затянется, и раньше отпущенного срока я сойду в могилу. Ты даже не представляешь, какую аллергию вызывают у меня клиники, поликлиники и люди в белых халатах!
Роднин рассмеялся:
– Спасибо, что проговорилась: когда доймешь любовными приставаниями, начну приезжать на свидания в белом халате и с огромным шприцем! Ладно, в больницу, пожалуй, и впрямь успеешь, а пока я попробую убрать барьер, который тебе все время приходится преодолевать.
Он отодвинул кровать от стены, встал в изголовье, медленно развел руки, сделал глубокий вдох и положил ладони мне на лоб, слегка сжав виски. И сразу же от них заструился приятный жар, который стал заполнять мой мозг, и я опять закачалась на упругих морских волнах…
А когда очнулась, ощутила такой необычный прилив сил, что захотелось смеяться от радости! Я обвела комнату глазами и увидела Олега в кресле возле распахнутого окна. Он погасил сигарету, подошел и присел на кровать:
– Ну, как?
– Я спала?
– Не более получаса.
Роднин выглядел утомленным, под глазами – тени…
– Олег, я никогда в жизни не чувствовала себя так хорошо!
– Вот и прекрасно. Но это временно, тебя все равно нужно обследовать.
– А что ты делал в Чечне? – неожиданно для себя спросила я.
Роднин внимательно посмотрел на меня и пожал плечами:
– Я же врач!
– Скажи еще, что операции на блокпосте проводил!
– И это было.
– А как здесь оказался?
– Приехал.
– Зачем? Только не говори, что на рыбалку!
Роднин усмехнулся:
– Что ж, придется, видимо, кое-что объяснить. Только давай перенесем разговор на другое время: Сорин тоже имеет право знать правду. Пожалуй, мы даже сможем помочь друг другу. Вы, насколько я понял, здесь бывали? Местность хорошо знаете? Среди населения знакомые есть, которые вам доверяют?
Я кивнула.
– Вот и отлично! А то я даже элементарной информации раздобыть не могу: народ, вроде, доброжелательный, а задаю элементарные вопросы, – молчат все, как партизаны! Ну, что, спрашивается, в деревне скрывать? Как-будто в лесах засекреченный космодром спрятан! Никогда такой деревни не видел.
Ответить я не успела. Раздался легкий стук, и на пороге возник Димка.
– Ну, как ты? – заботливо спросил он.
– Отлично! Ты даже не представляешь, как мне Олег помог!
– Тогда чего валяешься? – возмутился Сорин. – Уступи место страждущему, он же всю ночь у постели дежурил!
– Олег?!
– Ну, не я же!
– Да брось, – смутился Роднин, – я дремал в кресле.
– Ну, конечно! Я трижды заходил, и каждый раз он твой пульс считал!
– Хватит! – сердито буркнул Роднин. – Я днем спать не собираюсь!
– Как знаешь, – пожал плечами Сорин. – А куда на рассвете мотался? Чья машина за тобой приходила?
– Да так, по окрестностям… – уклонился от прямого ответа Олег. – В город съездил за сигаретами. А машина… Здесь с оказией знакомый один оказался, подвез туда и обратно.
Димка бросил на него острый взгляд, но допрос прекратил и повернулся ко мне:
– Лизавета, я тебе благую весть принес, вернее, она сейчас сама прилетит!
Дверь распахнулась, и в комнату, раскинув руки, влетел Шурик Русецкий. Я завизжала от радости и ринулась в его объятия! Роднин с веселым изумлением наблюдал за встречей. Потом добродушно заметил:
– Может, оделась бы сначала?
На мне почти до колен болталась его рубашка.