Хранители. Книга вторая: Луч смерти

– О, Господи, да ими нельзя овладеть за всю жизнь! – с досадой сказал Олег. – По крайней мере, врачу, у которого уйму времени забирает практика. А я кое-кого интересую совсем по другой причине. Но об этом говорить сегодня не хочется.

– А как ты смог оживить мальчика? – не выдержал Димка.

– Слишком мало времени прошло с момента остановки сердца, поэтому мне удалось запустить его.

– А почему врач не использовал дефибриллятор?

– Он бы не помог. Нужно было активизировать все органы сразу, и, в первую очередь, мозг и сердце.

– А что за метод ты использовал? – спросил Русецкий.

– Это древние восточные технологии, которыми владели мои предки.

За окном плавала темень. Ветки чертили на стекле тайные знаки. В комнате царило молчание.

Олег плеснул себе виски, выпил, проглотил кусочек чего-то рыбного и удивительно вкусного из даров Автандила. Потом сказал:

– Даже при лечении кремлевских бонз и их родственников, порой, использовались лекарства, изготовленные по средневековым рецептам.

– Кого ты имеешь в виду? – удивился Шурик.

– Мать Берии. Правда, лечащий врач потом умер.

– Видно, плохо лечил, – засмеялся Димка.

– Наоборот! – возразил Олег. – Говорят, он ее спас от рака. Мне эту историю старые доктора рассказывали. Некий врач решил испытать, насколько эффективны снадобья средневековых алхимиков: варил лягушек, добавлял в отвар дикие, по нашим меркам, ингредиенты… И, в результате, получил эликсир, излечивающий туберкулез, онкологию и трофические язвы. В начале 50-х его испытывали в больницах Москвы и в Кремлевке. Разумеется, негласно. Но однажды доктора увезли, лабораторию закрыли, и состав эликсира остался тайной.

А еще американская разведка раскопала сведения о средстве против рака, найденном учеными из «Аненербе». Те же, как известно, черпали знания из наследия предков в самом прямом смысле этого слова. Да таких примеров сколько угодно!

– Олег, – напомнила я, – ты нам зубы не заговаривай! Речь идет о психологических методах, которыми ты владеешь, а не о средневековых зельях. И о том, что никакого здоровья твоего не хватит, если будешь им так разбрасываться!

– На себя в зеркало глянь, – буркнул Димка, – сплошной бедный Йорик: череп, обтянутый кожей да глазницы! Я понимаю, что надо спасать человечество, но не до такой же степени. Нужно и о себе хоть иногда думать!

Роднин поднялся, прошелся по комнате, остановился напротив окна. Сунул руки в карманы, покачался на носках и с горечью произнес:

– Да что вы обо мне знаете? Я не человечество спасаю, я грехи замаливаю. У меня все шкафы забиты скелетами!

В его голосе звучала такая боль, что мы растерянно переглянулись. И в груди у меня стало пусто и холодно.

– Ты о Чечне? – тихо спросил Русецкий.

Олег, не оборачиваясь, кивнул.

И тогда я, стараясь казаться спокойной, сказала:

– Никто из нас не поверит, что ты сознательно кому-то причинил вред. Но если тебя что—то гложет, расскажи об этом! Может, удастся вычислить твоих врагов?

– А чего их вычислять? – каким—то скрипучим смехом рассмеялся Олег, – Я их и так знаю!

Подошел к столу, налил в стакан виски и залпом выпил. Опустился в кресло, закурил сигарету, выдохнул дым:

– В мои обязанности входило присутствовать на допросах и при помощи пси-технологий извлекать информацию из подсознания пленных. С боевиками работали опытные психологи. Часто к такому ничего не подозревающему парню «подселяли» вторую личность и влияли непосредственно на нее. Чтобы понять механизм действия научных достижений, я бы советовал обращаться к сказкам. Помните о старинных заклятиях? Братья Гримм рассказали о принцессе, на которую, вместе со всем ее замком, наложила заклятие разобиженная колдунья. И весь замок заснул на долгие-долгие годы. И никто не мог расколдовать его, кроме самой колдуньи.

– А потом явился принц, – подхватила я, – поцеловал принцессу, и все проснулись! Об этом, кстати, и у Пушкина есть в сказке о спящей царевне, которую в хрустальном гробу целовал царевич Елисей.

– Б-р-р! – содрогнулся Димка.– Сплошная некрофилия! Только извращенцы называют ее любовной романтикой!

Олег засмеялся:

– Это не столько любовная романтика, сколько элементарное применение пси-технологий. Опытный психолог закодировал принцессу вместе со всей ее челядью, и чтобы снять программу, нужен был код, который знал только он. Но более сильный специалист сумел найти ключ и решить проблему.

Мне тоже удалось создать универсальный ключ, но тот, к сожалению, подходил не стопроцентно. И тогда я вынужден был на «чужое заклятие» «накладывать» свое, более сильное. Зная восточные языки, результаты последних исследований и древние техники, я составлял для этого уникальнейшие программы.

– Ты их перепрограммировал?

– Не совсем. Скорее, применял новую программу, код от которой знал только я. Ведь к одному человеку можно подселить сразу несколько личностей! Это небезопасно для психики пациентов, но другого выхода не было, иначе они продолжали бы выполнять прежнюю программу. Кстати, программированием людей наши спецслужбы успешно занимались еще в 30-х годах.

И я вдруг подумала, что сталинские судебные процессы точно не обошлись без применения пси-технологий.

– И эти ребята использовались уже нашими против боевиков? – спросил напряженно внимавший Шурик.

Олег кивнул:

– А перепрограммировал я только ту часть пленных, к которым подходил мой ключ: заменял прежнюю «подселенную» личность новой. И они тоже выполняли наши задания. Но с некоторых просто снимал «заклятие»: дальнейшее манипулирование их подсознанием было недопустимо. А я, как-никак, врач, хоть и работал на спецслужбы.

– И где сейчас эти парни? – тихо спросила я.

Олег лишь пожал плечами.

– Ты хочешь сказать, что часть пленных ты практически спас, освободив их от действия прежней программы?

Олег снова кивнул.

– Но где-то бродит целая армия потенциальных убийц и террористов, которых ты создал? И они готовы выполнить любую твою команду? И сразу забыть об этом?

Олег подошел к окну и, глядя куда-то в темное небо, закурил новую сигарету.

Мы молчали. Потом Димка спросил:

– А наши этот код знают? Или как там у вас это называется? В общем, кто-то еще, кроме тебя, может отдавать этим людям приказы?

Роднин отрицательно покачал головой.

– То есть, за тобой, а, вернее, за ключом от твоей программы охотятся не только бывшие боевики, но и наши спецслужбы? А где он?

Олег дотронулся пальцем до седого виска. И мне стало страшно. А он обернулся и твердо сказал:

– Да, то, что известно мне, нужно обеим сторонам. Плюс разведкам других стран. Вы только представьте: управлять, словно роботами, большим количеством людей, которые даже не подозревают об этом! А я знаю всех в лицо и по именам. Поэтому меня и расстреляли в Чечне: были уверены, что ничего не добьются, но не хотели, чтобы моими знаниями кто-то воспользовался. Я этих арабов могу понять.

– Олег, – тихо спросила я, – ты и себя запрограммировал, чтобы не выдать код? Это реально? Не случайно ж ты обронил фразу, что заставить работать тебя на кого-то против твоей воли невозможно?

Роднин посмотрел мне в глаза и ничего не ответил.

Димка присвистнул: исключая любой компромисс, Олег сознательно шел на гибель. По взгляду Роднина мне показалось, что вряд ли он оставил для себя возможность снять собственное «заклятие», если оно действительно наложено.

Русецкий налил всем виски и спокойно сказал:

– Плюнь! Пока все это лишь у тебя в голове, все в порядке. А со временем что—нибудь придумается. Главное, сам не подставляйся!

Олег обвел нас беспомощным взглядом и облегченно вздохнул, словно ему отпустили смертельный грех.

Все выпили. А потом Сорин не выдержал:

– Но все-таки почему, пардон, тебя не пытаются повторно убрать?

Я на него шикнула, а Роднин спокойно сказал:

– Всем нужны результаты моего исследования. И пока я его не окончу, меня вряд ли уничтожат.

– Да Бог с ним, с исследованием, – мягко произнес Шурик. – Ты лучше научи нас каким-нибудь простеньким своим штучкам!

Олег усмехнулся:

– Я лишь могу рассказать элементарные истины о том, как лучше понимать собеседников и влиять на них.

– И на том спасибо! – заорал Димка. – Выпьем за тебя и начнем!

Ребята чокнулись, закусили, а потом Роднин прочел нам лекцию об азах психологии.

– Сначала, – заявил он, – нужно научиться наблюдательности. Вот на столе гелиевая ручка, которую мне дал в кафе Сорин записать адрес автомастерской. Что каждый из вас может сказать о ней?

– Я ее на рецепшене спер, – признался Димка, – и она голубая.

– Ею мало пользовались, – сказал Шурик.

– Она гелиевая, – подумав, сообщила я.

Мужики заржали.

– А еще?

Мы переглянулись.

– Ею мог пользоваться администратор?

– Наверное, – неуверенно протянул Шурик.

– А теперь я, – предложил Олег. – На рецепшене такими ручками не пользуются, там лежат фирменные, для дешевого понта. Но, может, ее забыл на стойке постоялец, который заселялся в гостиницу?

Мы дружно закивали.

– Не может, – отрезал Олег, – по вышеназванной причине. А вдруг все ручки были заняты, и он вынужден был достать свою?

Мы закивали менее уверенно.

– Исключено, поскольку столпотворения тут никогда не бывает. Видите, кончик ручки погрызен? Значит, тот, кто ею пользовался, участвовал в процессе, требующем созерцания или умственного напряжения. Грызли передними зубами, но отпечатка одного верхнего зуба нет. Вряд ли в данном случае можно говорить о взрослом человеке. Скорее всего, это ребенок, у которого меняются молочные зубы. Ручка валялась на стойке в тот день, когда дежурила Валентина. Она работает на полставки и уходит в четыре. У нее сынишка трех или четырех лет. Но его видно не было. Это и понятно: после обеда в гостинице появился старший администратор, который терпеть не может, когда сотрудников отвлекают. Пропущу связующие звенья для экономии времени.

Валентина взяла с собой ребенка, поскольку того не с кем было оставить. Мать и сын испарились за час до окончания ее дежурства. Шеф, скорее всего, прибыл по просьбе женщины, чтобы найти ей замену. Что из этого вытекает? Значит, дома у Валентины что—то стряслось! Ну, а мальчик до прихода начальства рисовал этой ручкой на старых бланках, которые лежат на краю стола.

Рассказать о его характере и привычках? Или о ручке? Где и когда ее приобрели?

Мы отрицательно замотали головами.

– Тогда пофантазирую, что именно могло случиться? Все происходило на другой день после приключений Лизы. А Валентина живет в Каменке, и об этом все знают. Скажи, милая, киллера, которому свернули шею, с дороги хорошо видно?

Я отрицательно покачала головой. Напоминание о двоих киллерах, которые преследовали меня во время недавнего визита в город, куда я рванула, чтобы выяснить обстоятельства смерти историка Виктора, было некстати. Глубоко в подсознании, помимо воли, застрял тревожный вопрос: а вдруг это я виновата в смерти белобрысого парня? Если бы мне не пришло в голову переключить внимание увальня в коричневом пиджаке на него, чтобы ускользнуть от преследования, остался бы он жив, или нет? Впрочем, тогда могла бы лишиться жизни я, поскольку увалень, вырубив белобрысого, практически меня спас…

– Поскольку киллер сразу направился к тебе, можно предположить, что он местный, – продолжал Олег. – Парень, видно, знал о ложбинке в кустах, где можно спрятаться. Так почему бы не допустить, что он – муж или родственник Валентины? И его мертвое тело обнаружили утром под деревом? Отсюда и хаос в ее расписании. Кстати, именно через эту женщину могла утекать о нас информация к неприятелю! Достаточно?

Мы созерцали Роднина с мистическим восторгом. А он, прочтя его в наших глазах, весело рассмеялся.

– Ну, ты и Шерлок Холмс! – воскликнул Димка.– Это ж надо: составил целую историю по одной ручке!

– Ребята, учитесь видеть и делать выводы. Именно мелочи могут рассказать обо всем. Важно, где, когда и при каких обстоятельствах вы их видите.

– Хорошо, – сказала я, – мы с тобой встретились впервые в кафе, причем, на мгновенье. Что ты после этого мог сказать обо мне?

– Во-первых, ты красивая, – не задумываясь, выпалил Роднин. – Во-вторых, независимая. Тебе совершенно наплевать, что о тебе думают другие, поскольку туфли на такой платформе не надевают к элегантному пальто, а отсутствием вкуса ты не страдаешь. В-третьих, была не в себе. И я подумал: либо у тебя серьезный конфликт с мужчиной, и ты мчишься выяснять с ним отношения, либо позарез нужны деньги, и ты несешься, сломя голову, на деловую встречу. Учитывая дикий взгляд, всколоченные волосы, размазанную помаду и засохшую грязь недельной давности на обуви, решил, что ты долго не выходила на улицу, и приглашение в кафе застало тебя врасплох. Возможно, дома работала. Но, судя по макияжу и нечищеным туфлям, с душевным комфортом у тебя были проблемы. В «Нестерке» предположил на секунду, что ты спешила на свидание к Алексею, но оно в картину не вписывалось. Продолжать?

– Не надо, – мрачно сказала я.

Всего за долю секунды Роднин психологически препарировал меня, и это было неприятно. Ребята хохотали.

– Впечатляет, – кивнул Шурик, успокоившись. – А дальше что?

– А дальше нужно подмечать тончайшие нюансы в поведении человека. Запомните: сознательное – лишь верхушка айсберга, который называется психикой. А все эмоции, комплексы и тайные желания бушуют в «сокрытом под водой» бессознательном. Оно легко поддается обучению, впитывает гораздо больше информации, чем сознание, и ощущает даже то, чего мы не видим и не слышим. Это наш внутренний космос, и возможности его – безграничны! Там не существует времени и хранятся все знания, вплоть до малейшего звука и оттенка, с момента нашего зачатия. А некоторые считают, что даже с момента сотворения мира! Именно поэтому психологи с ним и работают.

– Так вот почему медитация так важна на Востоке! – воскликнул Димка.

А я подумала: не зря китайцы исчисляют возраст человека с момента его зачатия, а не рождения…

– Да, отключив сознание, мы получаем максимум информации, – кивнул Олег. – Шура занимался восточными единоборствами и знает об этом. Остальное объясню в двух словах.

У нас пять входных каналов информации. Или же пять чувств, как принято говорить. Но у каждого доминирует какое-то одно. И когда мы говорим о хорошей зрительной или слуховой памяти, это значит, что один лучше воспринимает зрительные образы, другой – слуховые, и так далее. Поэтому сначала определите, кто перед вами? И стройте разговор, исходя из этого. Знайте: язык дан, чтобы скрывать мысли, но тело не врет никогда! Поэтому запомните изначальное состояние своего визави, задайте несколько вопросов, на которые знаете ответы, и наблюдайте за его реакцией. Следите за мимикой, жестами, движениями пальцев и глазных яблок, за поворотом головы… Запоминайте, когда он лжет, а когда нет… Затем отключите сознание и впитывайте малейшие изменения в его поведении… Это похоже на транс. И человек, в конце концов, окажется перед вами, как на ладони! Ну, и себя, конечно же, старайтесь контролировать.

Мы, как завороженные, слушали Роднина. И я подумала: может, он часто держит руки в карманах из-за своей эмоциональности?

– А как влиять на людей? – в Димкином голосе звучал неподдельный восторг.

– Для этого нужно проникнуть в бессознательное собеседника. Правда, сознание, как цепной пес, вас сначала туда не пустит… Постарайтесь его приручить, усыпить, притупить бдительность!

– Но как?!

– Подстройтесь под ритм дыхания собеседника, под тональность и темп его речи. Повторяйте движения, жесты… Только незаметно! Станьте его отражением… Это называется подстройкой и практикуется в цыганском гипнозе. Но едва проникли в бессознательное, сразу же ведите человека за собой. Манипулируйте им, но только осторожно, чтобы он не догадался!

– А дальше? – затаив дыхание, спросил Сорин.

– А дальше начинается наука, которой учатся очень долго, – зевнул Роднин. – Я все это рассказал, чтобы вы сразу поняли, если кто-то захочет влезть в вашу психику. И еще, чтобы вы лучше чувствовали окружающих, и при необходимости могли влиять на них. Но знайте: чтобы теорию применять на практике, нужно долго тренироваться.

– А кодирование? – обиженно спросила я. – Мы думали, ты нас этому научишь!

– Ох, ребята, – засмеялся Олег, – я учусь всю жизнь и никак не могу выучиться, а вы хотите целую науку за один вечер постигнуть? Одно скажу: знание основ психологии современному человеку нужнее для самозащиты, чем приемы рукопашного боя. И детей в школе я бы не сексуально просвещал, – они этому и сами быстро учатся, а психологически. Это, кстати, и в сексе помогает.

– Олег, – я запнулась и покосилась на ребят, – ты пенял мне, что я тебя избегала. Но ведь ты чувствовал, как я к тебе отношусь? Так почему же не внедрился в мое бессознательное и не провел там свои манипуляции?

Мужики замерли.

Роднин поперхнулся дымом, закашлялся и уставился на меня:

– Милая, ну, о чем ты говоришь?! Во-первых, я не был уверен в твоих чувствах. А, во-вторых, если бы и знал о них, то это было бы таким же насилием, как физическое. А, может быть, даже хуже. Ну, представь себя на моем месте: разве ты решилась бы на такое?

Я подумала и честно сказала:

– Не знаю!

Мужчины застонали от смеха.

Олег беспомощно огляделся, решил, что я его не поняла, и попытался втолковать:

– Представь, что без памяти влюблена в меня, а я тебя избегаю. Но ты можешь изменить ситуацию при помощи пси-технологий. Разве ты пошла бы на это?

Я немного поразмышляла и заявила:

– Если бы речь шла о тебе, то пошла бы!

Мужики грохнули!

Олег растерянно захлопал глазами.

– Ради тебя я и не на такое пошла бы, – обреченно призналась я.

Димка от восторга упал на ковер. Роднин беспомощно улыбнулся, решив, видимо, что я пошутила. А зря!

– Я бы с удовольствием попил чаю, но у меня его нет, а в кафе идти лень, – перевел он разговор на другую тему и как-то странно покосился в мою сторону.

Но мне было наплевать. Я не хотела морочить Олегу голову, как это делали предшественницы. Пусть знает обо мне все!

– Могу предложить зеленый, с жасмином, – буркнула я.

– А к нему сыр, лимон и коньяк, – мечтательно закатил глаза Димка и поднялся. – В общем, вы убирайте со стола, а мы с Лизаветой – за продуктовыми изысками.

Сначала заглянули ко мне.

Я переобулась, полезла в сумку за чаем и громко вскрикнула. Сорин мгновенно оказался рядом:

– Что с тобой?

Я извлекла из сумки маленькую стеклянную фляжку. В ней свивалась в клубок и растекалась по стенкам живая мерцающая субстанция. Она светилась серебристыми и розовыми тонами, а потом вдруг брызнула ярко-зеленым светом, и я едва не уронила сосуд. Это было изумительное зрелище!

– Ой! – оторопел Димка. – Что это?

– Помнишь воду из какого-то священного источника, которую ты привез в марте из командировки?

– Господи, так это она?!

Я кивнула:

– Захватила в косметических целях и забыла. А теперь смотри, что с ней делается!

Сорин помчался в ванную:

– Иди-ка сюда!

Я бросилась к нему.

Из крана текла вода и в темноте слегка светилась…

Димка включил свет. Мы в полном недоумении уставились друг на друга. А потом я неуверенно предположила:

– Может, вся эта водная феерия представляет собой единое целое с озером даже на расстоянии? Просто в той, что в сосуде, больше энергии?

– Выходит, вода, даже находясь в разных местах, телепатически связана? – очумело выдавил Сорин.– Что же в городе такого не видно?

– Может, там сильные электромагнитные поля, информации вокруг много, и это мешает воде общаться?

Мы озадачено переглянулись.

Я взяла чай, завернула фляжку в косынку, чтобы не смущать народ, и мы спустились в кафе. Пока Сорин приобретал припасы, вышла в холл и вцепилась в рукав дежурного администратора, пытавшегося прошмыгнуть мимо:

– А почему Валентины не видно?

Это был тот самый тип, что открывал мне дверь после ночных скитаний. С тех пор он меня почему-то боялся.

– У нее муж гражданский погиб, и они с сыном укатили к матери в Жмеринку.

– А когда он погиб?

– В ту ночь, когда вы…

Он замялся и жалобно на меня посмотрел.

– Когда я появилась, вся в ссадинах и царапинах?

Администратор осторожно почесал нос и кивнул. Мне показалась, что он меня в чем-то подозревает. И описала ему своего преследователя:

– Это он?

Мужик с ужасом вытаращился на меня и снова кивнул.

– Жаль парня, такой симпатичный! – лицемерно вздохнула я. – Он приходил в гостиницу, с Валентиной общался. А я почему-то думала, что это ее брат!

Администратор слегка успокоился.

Появился Димка, и мы поднялись к Олегу.