- -
- 100%
- +
Жак I. И потому, что ты сама об этом заговорила! Ты хотела положить чему-то конец! Ты хотела сделать хирургическую операцию, и ты ее сделала! Ты сама порвала то, что нас связывало!
Лаура. Нет, это ты выступаешь в роли хирурга! Ты режешь. И делаешь это так спокойно и невозмутимо! Можно подумать, что это доставляет тебе удовольствие!
Жак I. Нет, мне не доставляет это никакого удовольствия!
Лаура. Ты никак не реагируешь!
Жак I. Почему? Я собираю чемодан.
Лаура. Это не реакция! Это… действие!
Жак I. Что ты подразумеваешь под словом «реакция»?
Лаура. Это что-то из химии. Когда соединяешь два вещества… и они взрываются.
Жак I. Есть такие вещи, которые можно сколько угодно соединять, перемешивать и ничего при этом не происходит!
Лаура. Возможно. Но это не тот случай. Такая ситуация всегда вызывает реакцию!
Жак I. Какую реакцию?
Лаура. В зависимости от темперамента – плачут, мстят, не соглашаются, даже убивают. Возьми любую газету и почитай.
Жак I. Так реагируют рогоносцы.
Лаура (немного смущенно). Ну да, конечно.
Жак I. А я не рогоносец.
Лаура. Да, очень интересно, ты не мог бы объяснить…
Жак I. С удовольствием! Что касается рогоносцев, то они никак не хотят смириться с происшедшим. Они считают, что обязаны «реагировать». И начинают вести себя в соответствии с целой системой традиционных жестов и слов. На самом же деле они совсем ни при чем. Ведь с ними ничего не происходит.
Лаура. Как это понимать?
Жак I. Ты мне говоришь, что у тебя есть любовник. Следовательно, происходящее касается тебя и этого человека.
Лаура. Мне кажется, что тебя тоже.
Жак I. Очень относительно.
Лаура. Относительно?!
Жак I. Я никогда не считал тебя своей собственностью.
Лаура. Так и есть… тебе все безразлично. Совершенно безразлично!
Жак I. Лаура, давай договоримся раз и навсегда! То, что я испытываю, касается меня одного. Пойми меня правильно. Одни взрываются, другие, наоборот, замыкаются в себе, стараясь создать вокруг себя такую атмосферу, которая не мешает им залечить свою рану.
Лаура. Это то, что называют «молча страдать и умирать». Смерть лебедя!
Жак I. Скорее, волка.
Лаура. Конечно, волка!
Жак I. Есть люди, которые, теряя точку опоры, еще усугубляют свое положение. Я же стараюсь сохранить равновесие.
Лаура. С ловкостью акробата.
Жак I. Насколько это в моих силах.
Лаура. И при этом ты очень доволен собой. Ты испытываешь огромное удовлетворение. Теперь ты можешь с чистой совестью заявить, что я сама разрушила то, что между нами было, все, что было ценного в нашей жизни. И при этом преспокойно собирать свои вещи. (Вне себя от ярости достает из чемодана вещи и бросает их на пол.) Ничего не забыл… Сейчас ты спокойно уйдешь неизвестно куда, даже не задумываясь, в какой я тревоге и тоске.
Жак I. Тебе не о чем беспокоиться. Ты не должна больше обо мне думать.
Лаура. Но я не могу не думать о тебе. Я не могу тебе позволить уйти, как побитому псу, как нищему, которого выгнали из дома.
Жак I. Послушай, Лаура, неужели я выгляжу, как побитый пес?
Лаура. О! Я просто не отдаю себе отчета в том, что говорю! Я не понимаю, что со мной. Даже если бы ты хотел мне отомстить, у меня вряд ли получилось бы лучше. Жак, ты хочешь мне отомстить? Да?
Жак I. Нет, я не собираюсь тебе мстить. Наоборот, я хочу, чтобы все стало проще для нас обоих. Извини меня! Это, наверно, глупо и со стороны выглядит, как будто я играю красивую роль, но когда «жертва» старается вести себя просто порядочно, ситуация становится еще более невыносимой. Кстати, я не прав, употребив слово «жертва» по отношению к себе. Ты такая же жертва, как я.
Лаура. Ты признаешь это.
Жак I. Безусловно. Именно поэтому до тех пор, пока ты сама все не рассказала, я не терял надежды. Но об этих вещах говорят один раз. (Пауза.) Мы с тобой сильные люди, и то, что сейчас произошло, было неизбежно. Вспомни, ты сама хотела этого разговора, теперь все стало ясно, и больше ты не будешь страдать оттого, что вынуждена лгать. Ты свободна… и надо признать, ты вела себя честно. Ты поступаешь сообразно своему темпераменту, я – своему, любую проблему можно решить без криков, без слез и без оскорблений.
Лаура. Именно поэтому ты не хочешь мне сказать, что ты намерен делать дальше? Разве я не имею права этим интересоваться?
Жак I (вежливо). Нет.
Лаура. А ты мной?
Жак I. Это другое дело.
Лаура. Тебе так удобнее думать.
АКТ ВТОРОЙ
Та же декорация. На сцене Лаура, она произносит по телефону свою последнюю фразу.
Лаура. На худой конец я узнаю, почему он изображает из себя слепца… Договорились! Буду держать тебя в курсе дела. Пока. (Повторяет все, что делала в первом действии, уходит.)
Раздается несколько настойчивых телефонных звонков. Входит Мужчина (Жак II). Он прекрасно слышит звонки. Руки у него заняты цветами, он не торопится, невозмутимо кладет цветы, снимает шляпу, пальто, затем не спеша подходит к телефону. В тот момент, когда он берет трубку, телефон перестает звонить. Как бы для очистки совести он несколько раз говорит «алло!» и кладет трубку.
Жак II (ставя небрежно цветы в вазу). Тем хуже… или тем лучше. Не люблю телефон. Для некоторых людей любой телефонный звонок означает обещание. Для меня же каждый телефонный звонок – это угроза моему равновесию. В наше время не так просто сохранять душевное равновесие. По-моему, жизнь – это бесконечный поиск чувства равновесия. Это знают все… или не знают. Лично я за статус-кво. Нет неразрешимых ситуаций. (Садится, достает золотой портсигар, выбирает сигарету и закуривает. С наслаждением затягивается, выпускает кольцо дыма. Его взгляд останавливается на письме. Некоторое время рассматривает его, затем берет в руки и внимательно изучает.) Вот, например, письма… не люблю писем. И никогда их не пишу. Лишний источник неприятностей… нелепая причуда. Я бы расстрелял… всех этих мадам де Севинье [1]… Мир ее праху.
Звонок в дверь.
(Поднимается и идет в прихожую. Возвращается с таким же букетом роз.) Записки нет… Еще один человек, который не любит писать. (Его взгляд опять останавливается на письме, которое лежит на небольшом столике. Видно, что он пытается установить связь между цветами и письмом. Кладет цветы, садится на прежнее место, ставит пластинку.) В принципе, я считаю, что недостойно читать чужие письма. Но тем не менее я их читаю. (Достает письмо из конверта.) Дураки! Они видятся каждый день да еще переписываются! «Мой дьявольский ангел… Ты доставляешь мне неземные наслаждения и муки ада». Я никогда не встречал ничего подобного, и, кажется, это касается… Гм… Гм… «Да, мы решили подготовить его, избавить его от страданий». Очень мило. «Ты знаешь, что я с большой симпатией и восхищением отношусь к Жаку». Спасибо! «Это честный и преданный человек. Мы должны сказать ему всю правду». (Сердито.) Разве я их о чем-то спрашиваю? «Такая ситуация не может длиться вечно…». Почему? «Мы губим сразу три жизни…». Три? Ах да! Хотя что он может об этом знать? «Ты должна с ним поговорить, ты должна ему все рассказать, я настаиваю на этом!» Он еще приказывает моей жене! Нет, я спрашиваю, почему он вмешивается в наши дела, этот надутый кретин. Все было так хорошо. Нет, ему, видите ли, надо наладить отношения. Так всегда и бывает, тот, кто хочет наладить, на самом деле только все портит. Стараешься, стараешься сделать жизнь приятной, проявляешь всю свою деликатность, дипломатичность, такт, и все для того, чтобы пустить слона в посудную лавку. В результате равновесие нарушено… Что? (Читает дальше.) «Мы должны заслужить право смотреть ему прямо в глаза…». Куда он лезет, этот болван? Что за удовольствие смотреть прямо в глаза? Тут еще одна пустая фраза: «…идти с высоко поднятой головой».
Звонит телефон.
(Со скучающим видом, не торопясь, снимает трубку.) Алло!… Да, Ирэн. Здравствуй, дорогая… Естественно, я один… Да, ты удачно позвонила, я как раз думал о тебе… Что думал? Разное… А что именно? Это длинный разговор… Да нет, я хочу с тобой говорить. Я абсолютно свободен… Почему холоден? Уверяю, если бы ты была рядом… Конечно, это невозможно. Я хотел сказать, если бы я был рядом с тобой… «Мой ангел, мой дьявольский ангел»… Почему я тебя так называю? Потому что ты «доставляешь мне неземные наслаждения и муки ада»… О, тебе приятно это слышать, это оригинально! Знаешь, любой кретин может однажды… случайно проговориться… Да, я пришел сегодня немного раньше, а Лаура вышла куда-то… Нет, понятия не имею. Ты прекрасно знаешь, что я никогда не спрашиваю… Должен бы? А вдруг она тоже начнет задавать мне вопросы, и что в моем положении я смогу ей ответить? Какой может быть выход?… Тебе легко говорить. Ты ведь знаешь, что мы решили «беречь ее, чего бы это ни стоило»… Ты больше не можешь так, а каково мне?… Все ей сказать? Ты хочешь «смотреть ей прямо в глаза»… Что за причуда! О, как я тебя понимаю!… Я тебя забыл… Я тебя не люблю… Нет, ты не права… Подожди, подожди, Ирэн, дорогая, послушай! Алло! Повесила трубку. (Кладет трубку.) Теперь она рассердилась. На меня ведут наступление с двух сторон, они покушаются на статус-кво. Как глупо! Все было так хорошо… У меня были две любимые женщины, каждая по-своему – жена и любовница. У Лауры тоже было двое достойных мужчин – муж и любовник. Итак? Если она меня бросит, она потеряет мужа. А я… буду вынужден жениться на Ирэн… и искать новую любовницу. Да, ситуация осложняется. (Вдруг вскрикивает как раненый зверь.) А! А! А Шантерен! Надо будет продавать Шантерен. Это ведь неделимая собственность. Нет! Я не хочу терять Шантерен! Этим нельзя рисковать! (Пытается оценить создавшуюся ситуацию и разработать план действия. Подходит к письму, берет его, стоит некоторое время задумавшись.) Посмотрим. (Кладет письмо на прежнее место.)
Неожиданно раздается стук открывшейся двери. Жак IIбыстро выходит в соседнюю комнату. В гостиную входит Лаура с несколько озабоченным, но решительным видом. Снимая перчатки, она окидывает комнату быстрым взглядом, с презрительной гримасой смотрит на цветы в вазе, второго букета она не замечает. Видит, что письмо лежит там, где она его оставила.
Лаура. Это ты, Жак?
В ответ слышится невнятное мычание.
Ты давно пришел?
Тот же ответ.
Тебе приготовить чай или, может быть, хочешь немного портвейна?
Тот же ответ.
Ты купил цветы? Какой ты молодец!
Тот же ответ.
Спасибо, дорогой.
Входит Жак IIс убитым видом. Молча роется в шкафах.
Что ты ищешь?
Жак II. Аспирин.
Лаура. Что случилось? Ты болен?
Жак II (мрачно). Разве обязательно для этого быть больным? Просто для профилактики.
Лаура. Посмотри в ванной на полке. Там лежат две пачки.
Жак II (угрюмо). Две пачки? Я пока еще не собираюсь кончать жизнь самоубийством.
Лаура. При чем тут самоубийство? И потом, я не слышала, чтобы кто-нибудь делал это с помощью аспирина.
Жак II. Никто? (Выходит из гостиной, слышно, как он роется в ящиках, затем наступает тишина.)
Лаура. Жак!
Пауза.
Жак! (С тревогой в голосе.) Жак! (Бежит в ванную комнату.) Боже мой! Как ты меня испугал!
Входит Жак II. В руках у него стакан с водой, он кладет в него сахар и размешивает.
Жак II. Не понимаю, чем я мог тебя так испугать! Если бы я волновался каждый раз, когда ты принимаешь аспирин…
Лаура. Принимать аспирин тоже можно по-разному.
Жак II. По-твоему, я это делаю как-то особенно?
Лаура. Сегодня – да. У тебя такой вид, как будто ты собираешься принять яд.
Жак II. У тебя слишком богатое воображение.
Лаура. Тем лучше, если это не так.
Жак IIс мрачным видом выпивает содержимое стакана. У тебя болит голова?
Жак II. Нет, меня знобит.
Лаура. У тебя случайно не грипп?
Жак II (с наигранным безразличием). Какая тебе разница?
Лаура. Как это какая мне разница?
Жак II (наивно). Ты что, боишься заразиться?
Лаура. Ты говоришь глупости.
Жак II (.горько). Да, через несколько лет супружеской жизни начинаешь замечать, что человек, которого когда-то считали умным, говорит одни глупости.
Лаура. Это упрек?
Жак II. Просто я констатирую факт.
Лаура. Это не остроумно.
Жак II. Тебе виднее.
Лаура. Черт возьми! Что ты придираешься к мелочам, выискиваешь блох?
Жак II. Зачем их искать, они и так видны.
Лаура. Кто – они?
Жак II. Ну как – кто? Блохи, мухи, комары…
Лаура. Здесь ты от этого застрахован.
Жак II (подчеркнуто). Да, ты права, здесь мне ничто не грозит.
Лаура. Ты сегодня очень странный, Жак.
Жак II (обиженно). То я тебе кажусь странным, то глупым… Неужели ты не понимаешь, что обижаешь меня?
Лаура. С чего ты это взял?
Жак II. Ты сама только что сказала.
Лаура. Любой может сказать глупость.
Жак II (вздыхая). Все зависит от того, как на это реагировать.
Долгая пауза.
Лаура (решительно). Скажи, Жак, ты несчастен?
Жак II (удрученно). Почему я обязательно должен быть несчастным?
Лаура. Нет, это совсем не обязательно. Но, может быть, у тебя какие-нибудь неприятности?
Жак II. В данном случае «неприятности» – это не совсем подходящее слово.
Лаура. С тобой что-то произошло? Ты чем-то огорчен?
Жак II. Ты ведь все знаешь…
Лаура (со страхом). А!
Жак II. Я простудился.
Лаура (раздраженно). Ты издеваешься надо мной.
Жак II (стараясь казаться искренним). Разве здоровье не самое главное в жизни?
Лаура. Я имела в виду другое…
Жак II. Другое?
Лаура. Ну, например, у тебя могли быть неприятности?
Жак II (горько). Неприятности?
Лаура. Ты мог услышать какую-нибудь плохую новость, попасть в беду.
Жак II. Каждый уважающий себя человек старается пережить свои неприятности сам.
Лаура (настойчиво). Так у тебя все-таки что-то случилось?
Жак II. Я высказываю свои соображения, не имея в виду чего-либо конкретного.
Лаура. Нет, Жак, нет. Если у тебя какие-то неприятности, ты должен со мной поделиться… Нам надо поговорить.
Жак II (устало). О чем?
Лаура (повышая тон). Я не могу больше терпеть эту неопределенность. Ты должен мне все сказать. Слышишь, все.
Жак II (тихо). К чему ты клонишь?
Лаура (раздраженно). Я хочу знать, ты читал или не читал это письмо.
Жак II (с огорчением). Я так и знал, что этим кончится!
Лаура (озадаченно). Что ты знал?
Жак II (смущенно). Что ты заставишь меня признаться в собственной нескромности.
Лаура (смущенно). Что? И это все, что ты мне можешь сказать?
Жак II (тихо). Лаурочка, прошу тебя, прости меня.
Лаура (выходя из себя). Господи, я сойду с ума! Ты читал или не читал это письмо?
Жак II (тем же тоном). Да, я прочел его.
Лаура. И ты еще передо мной извиняешься!
Жак II. Я не должен был этого делать, но это впервые, поверь мне!
Лаура (с раздражением). Жак, ты отдаешь себе отчет?
Жак II (на одном дыхании). Ты не можешь себе представить, в каком я теперь состоянии.
Лаура. Ну что ты, Жак, я очень хорошо тебя понимаю.
Жак II (задумчиво). Нет… Ей не надо было брать этот ключик.
Лаура (с недоумением). Какой ключик, кто его взял?
Жак II. Седьмая жена Синей Бороды.
Лаура (сердито). При чем здесь жена Синей Бороды?
Жак II (по-прежнему задумчиво и горестно). Она взяла ключик, открыла им запретную дверцу и вот теперь сидит здесь подавленная, несчастная, как будто совершила преступление.
Лаура. Я ничего не понимаю…
Жак II. А раньше… раньше она была счастлива и могла бы оставаться счастливой всю жизнь.
Лаура. Жак, послушай!
Жак II. Лаура, я очень несчастен.
Лаура (собравшись с духом). Прости, Жак, но это первые разумные слова из всего, что ты тут наговорил.
Жак II. Ничего. Когда рушится дом, не имеет ровно никакого значения, больше или меньше обломков упадет тебе на голову…
Лаура (участливо). Тебе больно?
Жак II. Не знаю… Я ведь принял обезболивающее… О, если бы она не дотрагивалась до ключика!
Лаура. Опять.
Жак II. Прости… Если бы я не прочел это злосчастное письмо.
Лаура. Жак, от этого ничего бы не изменилось.
Жак II. Нет, это все меняет.
Лаура. Но, Жак, надо смотреть правде в глаза.
Жак II. Да, возможно.
Лаура (смело). Я нарочно оставила это письмо…
Жак II. Нарочно?
Лаура…на видном месте, чтобы оно непременно попалось тебе на глаза.
Жак II. Но, боже мой, для чего?
Лаура. Чтобы ты его прочел.
Жак II. Ты ведь прекрасно знаешь, что я никогда не читаю твоих писем.
Лаура. И тем не менее ты его прочел.
Жак II. Да, верно… Я не должен был этого делать!
Лаура. Нет, Жак, именно так ты и должен был поступить. Так не могло больше продолжаться ни для меня, ни для тебя, ни для него…
Жак II. О, Лаура, ведь я был счастлив…
Лаура. Это было не настоящее счастье, а только иллюзия… Ты один не видел этого.
Жак II. Ну что же, многие люди живут иллюзиями.
Лаура. Жак, пойми ты наконец, дальше так жить невозможно. Это затрагивает твое и мое достоинство. Я давно должна была тебе все честно рассказать, но я не знала, с чего начать… Ты был так далек от сомнений…
Жак II. О!
Лаура. Если бы у тебя самого возникли хоть какие-нибудь подозрения!
Жак II. Я всегда тебе доверял.
Лаура. Если бы ты сам стал меня о чем-то расспрашивать, упрекать…
Жак II. Это не в моих правилах.
Лаура. Совершенно верно… Я терялась в догадках, с чего начать… И тогда мне в голову пришла эта идея с письмом.
Жак II (грустно). Блестящая идея!
Лаура. Теперь все точки над «и» поставлены, ты все знаешь, решай сам, как быть дальше. (Некоторое время рассматривает второй букет, машинально берет его, разворачивает бумагу и начинает с цветами в руках нервно ходить по комнате.)
Жак II. Да, теперь я все знаю.
Лаура ставит цветы в ту же вазу, где уже стоит букет ака II.
(Вздыхая.) О! В ту же вазу!
Лаура. Извини, я не подумала…
Жак II (удрученно). Да, да, теперь это уже неважно…
Лаура. То есть, как это неважно… Я нечаянно причинила тебе боль…
Жак II. Я же сказал тебе, что принял обезболивающее.
Лаура. У тебя такой убитый, подавленный вид.
Жак II. Да, я убит и подавлен.
Лаура. Жак, не знаю даже, что тебе сказать. Это было неизбежно…
Жак II. Да.
Лаура (в порыве великодушия). Ты всегда был на высоте.
Жак II. О!
Лаура (в том же духе). Да, да! Внимательный, предупредительный, деликатный, преданный.
Жак II. О!
Лаура. Именно так. И я могу привести тому множество подтверждений. Ты нравишься многим женщинам, и тебе это известно. Марии Терезе, Жанне Шоссон. И даже твоей сотруднице Ирэн, несмотря на ее деловой вид.
Жак II. Ты мне льстишь.
Лаура. И не думаю.
Жак II. Или пытаешься утешить.
Лаура. Я говорю то, что есть на самом деле, ты умеешь нравиться женщинам. И потом, как говорится, не я первая, не я последняя, не так ли?
Жак II. Один поэт сказал: «Тебя лишь рядом нет, и мир мне кажется безлюдным».
Лаура. Это из области романтизма. К сожалению, его времена давно прошли. Ты рассуждаешь несовременно, Жак, теперь на это смотрят проще. Вот, например, скандинавы…
Жак II. К сожалению, во мне нет ничего от викингов.
Лаура. Просто ты все усложняешь…
Жак II. Лаурочка, дорогая, скажи, что ты хочешь?
Лаура. Согласись, что ситуация изменилась.
Жак II. Если ты так считаешь…
Лаура. Да, так оно и есть.
Жак II. Мне кажется, что эта ситуация длится уже не первый день.
Лаура. Да, но ты только что об этом узнал. Люди начинают действовать с того момента, как узнают…
Жак II. И что же они делают?
Лаура. Реагируют, сопротивляются, убивают.
Жак II (мрачно). Ты хочешь, чтобы я убил себя?
Лаура (встревоженно). Нет, нет.
Жак II (с понимающим видом). А, понятно, ты хочешь, чтобы я убил того, другого!
Лаура. Зачем же убивать? Ты ведешь себя, как маньяк.
Жак II (в замешательстве). У меня этого и в мыслях не было, ты сама только что посоветовала.
Лаура. Я сказала между прочим, а ты делаешь вид, что это единственное решение проблемы.
Жак II. Просто я не умею сопротивляться.
Лаура. А убивать ты умеешь?
Жак II. По правде говоря, нет… но это сможет сделать любой дурак, и потом, ты ведь посоветовала…
Лаура. Послушай, Жак, ты действительно здоров?
Жак II. Тебе не кажется, что ты задаешь слишком много вопросов?
Лаура. Я хочу сказать… Эта новость причинила тебе много страданий?
Жак II. По-моему, это совершенно естественно.
Лаура (смущенно). Бывают случаи, когда в состоянии потрясения…
Жак II…люди сходят с ума.
Лаура. Послушай, ты иногда говоришь такие странные вещи… эти ключи… эти блохи.
Жак II. А чего ты ждала? Согласись, ты меня сильно потрясла!
Лаура. Да, я понимаю, я знаю, что это жестоко.
Жак II. Как ты можешь это понимать?
Лаура. Я пытаюсь представить себе, что ты изменил мне с другой женщиной, и я все узнала…
Жак II. Ну и что же ты при этом чувствуешь?
Лаура. Ты прав. Такое трудно пережить.
Жак II. Вот видишь…
Лаура. Жак, ты никогда меня не обманывал.
Жак II. Однако ты утверждаешь, что я пользуюсь успехом у женщин. Мария Тереза… малышка Шоссон.
Лаура. Но ты никогда не обращал на них внимания.
Жак II. Что ты об этом знаешь?
Лаура. Это просто невозможно, я слишком хорошо изучила тебя.
Жак II. А если я изменяю тебе и изменял всегда…
Лаура. Я никогда не поверю.
Жак II. Тем не менее это так.
Лаура. Что?
Жак II. Я, наверно, не должен был тебе этого говорить.
Лаура. Это правда?
Жак II. Да.
Лаура (резко встает). С кем?
Жак II. И не с одной.
Лаура. И не с одной?
Жак II. С малышкой Шоссон…
Лаура. Я так и думала!
Жак II. С Марией Терезой.
Лаура. И с Марией Терезой?
Жак II. Да… и время от времени с Ирэн.
Лаура. О, а я так тебе доверяла!
Жак II. Я жалел тебя.
Лаура. И это ты называешь жалеть! Ты лжешь, ты выставляешь меня посмешищем в глазах всех наших друзей и называешь это «жалеть»!
Жак II. Я старался, чтобы никто даже не догадывался.
Лаура. Вот как! Ты плохо знаешь женщин!
Жак II. Нет, я хорошо их знаю…
Лаура. Да ты еще и самоуверен!
Жак II. Я не в этом смысле.
Лаура. Это неважно! Представить только, ты меня ежедневно обманывал! Ты возвращался домой после чужой постели, в хорошем настроении, притворялся, шутил, целовал меня!
Жак II (наигранно). Лаурочка, дорогая, послушай!
Лаура. Замолчи! Если бы это была любовь! Но это разврат! Это невероятно! Я его ждала, готовила ему его любимые блюда, а он в это время наслаждался в объятиях Жанны Шоссон…
Жак II. Вот и получилось…
Пауза.
Лаура. Что получилось? Что ты хочешь этим сказать?
Жак II. Ты не могла себе представить, что.бы ты чувствовала, окажись на моем месте… Я тебе помог…
Лаура. Что ты сказал?
Жак II. Только и всего.
Лаура (удивленно). Так что же, все, что ты только что мне наговорил, неправда?
Жак II. Ты сама прекрасно знаешь.
Лаура. И ты мне никогда не изменял?
Жак II. Ты сама этому не верила…
Лаура. Зачем тогда тебе надо было ломать комедию?
Жак II. Я же сказал, чтобы ты почувствовала себя на моем месте.
Лаура. Так, теперь я поняла.
Жак II. Что ты поняла?
Лаура. Как ты страдаешь. Как тебе больно, Жак! Но что поделаешь, я хочу сама распоряжаться своей жизнью… Каждый имеет право жить так, как ему хочется! Каждый имеет право на личную жизнь!
Жак II. Лаурочка, я думал, что у тебя со мной и была личная жизнь.
Лаура. Я опять сделала тебе больно!
Жак II. Теперь это не имеет такого уж значения!
Лаура. Знаешь, я становлюсь сама себе противна.
Жак II. Да?! Почему?
Лаура. Я понимаю, злоупотреблять доверием очень нехорошо…