Вечные ценности

«Простая жизнь»

В некоторых историко-приключенческих фильмах показывают один и тот же кадр: ученые спускаются в какое-то подземелье, пещеру или гробницу, находят там на стене таинственный знак-амулет, подносят к нему такой же знак из металла, накладывают, и… открывается вход в другой мир.

Мы не подозреваем, что сам человек, каждый из нас может быть таким же знаком-амулетом, открывающим дверь в другой мир. Но что нам надо к себе приложить, чтобы эта дверь открылась? Самое разное: сказать или пропеть какое-то слово или фразу, совершить какое-то движение, действие или несколько движений. Но самое главное – надо остановиться, притормозить тот бег по жизни, которым мы все время бежим. Только тогда в нас станет проглядывать дверь, которую можно открыть. Иногда такой дверью может стать простое сидение у костра, как на картине художника Юрия Сергеева «Простая жизнь».

Ю. Сергеев. «Простая жизнь»

Почему так называется картина? Может быть, потому что простая жизнь и состоит из таких вот простых действий, как сидение у костра, на берегу реки, у подножия горы, в лесу у большого дерева… Мудрецы в разные времена неспроста уходили подальше от людей, на природу, чтобы время от времени иметь возможность опроститься и стать дверью в другой мир. К этому стремились философы древности: и Заратустра, и Будда, и Лао-цзы, и Конфуций. Заратустра, например, осознав всю мудрость существующего мироустройства, произнес:

«Ничего нет лучше простой человеческой жизни».

Почему, например, 2,5 тысячи лет греческий философ-киник Диоген Синопский (400–325 год до нашей эры) залез в бочку? Потому что стремился к простой жизни (чтобы в ней не было ничего лишнего), как современные ему киники, которые полагали высшей нравственной задачей человека максимально ограничить свои потребности и вернуться таким образом к своему естественному состоянию…

Простая жизнь проясняет сознание. Когда Диоген переселился в бочку, к нему приходили со всей Греции, чтобы поучиться мудрости. А он им всем говорил: «Не живите лишней жизнью. Уберите из жизни все лишнее, как я убрал, и вам станет ясно, что делать вначале, а что потом…»

Есть легенда, что Диоген, посчитавший дом ненужной роскошью и уже перебравшийся в бочку, тем не менее сохранил для себя кое-какую утварь, в частности ковш для питья. Но когда он увидел, как мальчик пьет воду из пригоршни, отказался и от ковша.

Такой же жизнью стремился жить Сократ (470–399 гг. до нашей эры). Часто, глядя на множество выставленных на продажу вещей, он говорил себе: «Как много есть на свете вещей, без которых я могу обойтись». А когда его спрашивали: «Сократ, почему ты ходишь в одном и том же хитоне, заплата на заплате?», он отвечал собеседнику: «Потому что ты ходишь в пятнадцати хитонах. И каждый раз, когда куда-то идти, ломаешь голову – какой из хитонов надеть». Эта фраза Сократа актуальна и сейчас – мы тратим все больше времени своей жизни, разбираясь в том лишнем, чем себя окружили. Мало того, это лишнее начинает засорять, замусоривать планету. От свалок уже начинают задыхаться большие города.

Нельзя сказать, чтобы человечество эта проблема не беспокоила. И раньше, и сейчас появляются и отдельные сторонники простой жизни, и целые сообщества, которые не только призывают жить проще, но и на практике стараются так жить. Например, квакеры (Англия) в XVII веке с их «Заповедями простоты» (Testimony of Simplicity), в которых говорится, что каждый человек должен жить просто. Об этом же и целая современная наука фен-шуй – чтобы ничего лишнего. Ее последователи есть уже во многих странах мира.

Последние пятнадцать лет своей жизни, почти перестав писать художественные произведения, к опрощению постоянно призывал всех Лев Толстой. И не только призывал, но и пытался подать пример собственной жизнью: ел самую простую пищу, ходил босой и в простой холщовой рубахе, подпоясанной кушаком. «Один простой крестьянин, – говорил он, – ценнее целого Министерства чиновников, потому что обеспечивает не только себя, но и их всех».

Лесосад, созданный приверженцем простой жизни Робертом Хартом, представляет собой не требующую особого ухода систему выращивания еды на основе лесных экосистем, в которую входят фруктовые и ореховые деревья, кусты, травы, виноград и многолетние овощи. Харт создал лесосад на пространстве 0,12 акра (500 кв. метров) на своей ферме в Венлокэдже, в Шропшире (Англия).

Иногда все просто – живи и радуйся

Все больше появляется туристов, которые ездят по городам мира, ходят только по музеям и галереям, но ничего не покупают: ни вещи (они вскоре будут лишними), ни сувениры (они всегда лишние). Приобретают только впечатления…

Нынче за упрощение жизни ратуют многие участники общественного экологического движения и другие борцы с несдерживаемым потребительством. Сторонники простой жизни уже накопили практический опыт: в начале 1990-х на русский язык были переведены две книжки Элейн Сент-Джеймс «Будьте проще» и «Живите легко и просто!». Главная мысль этих книг – перестать следовать завышенным стандартам потребления и освободить свое время для более важных дел: общения с близкими, природой и искусством, профессионального развития, любимых увлечений. Основная стратегия – избавление от лишнего: вещей, ненужных телефонных разговоров, денежных трат, привычки еженедельно варить обед на несколько дней или раздувать свой гардероб по советам модных журналов до неуправляемых размеров.

Жилище сторонника «простой жизни» легко отличить по открытым полкам на кухне и прозрачным емкостям для бакалеи: когда все на виду, потребность в сложных способах контроля за припасами и домашней утварью отпадает.

На крохотном острове Форе (часть острова Готланд), где последние годы жил великий шведский режиссер Ингмар Бергман, открылся отель Fabriken Furillen, где в номерах установлены печки-буржуйки, разложены оленьи шкуры, из тканей – только неокрашенный лен. Мебель грубая, даже не обструганная. В некоторых номерах даже нет электричества, и постояльцы ложатся спать с заходом солнца. Еда простая и непритязательная. И чтобы пожить такой простой жизнью, каждый год сюда приезжает множество туристов.

Мы должны говорить о простой жизни как об оси координат, от которой человек может отклоняться. И начинается это отклонение с отклонений в голове и искаженных представлений о ценностях жизни. В том числе – о лишних вещах, которые нам якобы необходимы. Но нужны ли они на самом деле? И не высшая ли мудрость – обходиться самым простым и необходимым?

Мы придумали много лишних ценностей, материальных и духовных. А лихие менеджеры уже придумали и постоянно придумывают все новые потребности в них, придумывают, как заставить людей захотеть эти ложные ценности. В каждой компании целые коммерческие отделы ломают голову над тем, как пробудить в человеке желание купить то, что ему на самом деле не нужно. И эта, по сути, преступная и с экологической, и с нравственной точки зрения деятельность не только не наказывается, но и подстегивается маячащими на горизонте будущими прибылями. Беда современного человека в том, что он не замечает, как обрастает кучей ненужных вещей. Дома все больше похожи на вещевые склады. Вещи в гаражах, в сараях, дома в шкафах, на дачах… У некоторых уже музеи можно создавать из ненужных вещей… Некоторые, строя себе большой дом, уже заводят специальную комнату для вещей, которые «я не знаю, куда деть».

Кроме того, что мы обрастаем вещами, у нас еще кучи планов. И зачастую ненужных. И ненужных целей, к которым мы бежим. И ненужных привычек, ненужных дел, ненужных знакомых, ненужных связей. Как у Евгения Евтушенко:

Мало того, мы за всем пытаемся уследить, все хотим успеть, догнать, получить… И не понимаем, что тем самым ускоряем время… И оно летит все быстрее и быстрее…

Сама по себе склонность к упорядочиванию, накопительству и собиранию вроде бы безобидна, но вот потом… Как вот в Интернете: найдешь что-то интересное, оно тебе сейчас не нужно, это лишнее, но думаешь: может, потом пригодится, и складываешь в папку… Как хомяки, белки, суслики… про запас… Но, набирая лишнее, мы не замечаем, что уже вся жизнь уходит на обслуживание этого лишнего… Это вообще какой-то закон жизни. Обрастание корабля ракушками… Эти ракушки-энергии оседают, цепляются, завихряются. Впрочем, почему только корабля? Даже неподвижная бочка с водой со временем начинает зеленеть…

Капитализм пытается заставить нас торопиться жить, бежать по жизни, потому что когда человек бежит, ему можно заморочить голову и впарить любую вещь. Потому что на скорости не сообразишь, что ценно, что не ценно. С другой стороны, когда бес овладевает человеком (а бес везде, где деньги), он все искажает, все ставит с ног на голову. Почему некоторые бизнесмены и даже олигархи кончают жизнь самоубийством? Потому что многие понятия в их голове оказываются искажены и поставлены с ног на голову.

Капитализм, в который мы все больше погружаемся, только придумывает излишества… Чем больше товаров, зрелищ, развлечений, тем больше шансов увлечь, заинтересовать, заставить купить… Придумывается новый сорт колбасы, пикантный, с ананасом и дичью… Или новый сорт печенья – с коньяком… А это все – новое производство, новые составляющие, новые отходы… Вся Россия, особенно деревня, раньше жила без всяких отходов. Было безотходное производство… Как и сейчас на картине Юрия Сергеева «Простая жизнь»: герои потушат костер, уйдут, и после них ничего не останется, кроме золы… А зола – она полезная, обогащает почву азотом. Да еще очистки да остатки останутся муравьям да мышкам… Останутся только запахи, которые вскоре развеются…

С возрастом человек все больше хочет очиститься от всего лишнего, опроститься. Например, Лев Толстой, Афанасий Фет… Многие начинают чувствовать беспокойство, что много лишнего… Жизнь кончается, а многого, что хотел, не сделал… Жизнь ушла на что-то лишнее. Точка-то отсчета у каждого своя. Как бы со стороны ни казалось, что ты – величина, а сам-то себе цену лучше знаешь…

Диоген утверждал, что простая жизнь необходима для добродетели, поэтому он, мол, и живет в бочке. На самом деле Диоген, конечно, хотел жить не только ради добродетели – в своем доме-бочке он жил предельно простой жизнью. Это позволяло ему яснее осознать, как жить, что в целом он и называл добродетелью.

Как приходят в голову эти самые открытия-осознания? Кому-то надо залезть в бочку, как Диогену, а кому-то (например, художнику) – начать просто обдумывать тему.

«Вначале, – рассказывает художник Юрий Сергеев, – мне просто хотелось написать картину про русскую картошку, как ее пекут и едят с большим аппетитом. Мне хотелось показать поэзию такой еды. Видите, с каким удовольствием девушка отщипывает печеную картошечку… Это традиционно русская тема, которая почему-то не привлекла внимание художников. Мне хотелось сделать так, чтобы это было настолько же увлекательно, как в жизни, когда русскую картошку у нас повсеместно пекут в костре и едят. Это же привычное у нас и довольно распространенное приятное занятие. Сама мысль об этом у многих вызывает предвкушение удовольствия.

Но когда уже нарисовал, стали всплывать названия более обобщенные, более философские: «Что такое счастье», «Мирная жизнь», «Простая жизнь». То есть я почувствовал, что в таком простом занятии кроется что-то глубокое. Потому что тема вроде будничная, событие простое, житейское, но за ним стоит нечто большее. Что именно? Может быть, то, что это Родина, что мы у себя на своей земле, что хорошо вот так вот быть дома, да еще на природе, когда вокруг такие просторы, такая красота. Хотя, казалось бы, что тут значительного? Перед нами сидит простой пастух, он живет простой бесхитростной жизнью, ничем не выделяется. Да, он хорошо знает свое дело, хорошо его делает, никого не предает, никуда не уезжает и не собирается уезжать. Как говорят, где родился, там и пригодился. Но вот, пожалуй, и все. И в то же время в этой простой жизни что-то есть: своя тайна, своя магия». Художник прав, тайна действительно есть. В первую очередь – это неспешность. На картине никто никуда не бежит, не летит, не торопится, как сейчас большинство людей. Уже хотя бы только этим интересна простая жизнь. Она дает возможность остановиться и задуматься: как мы живем, куда бежим, а надо ли бежать дальше… Скорость жизни вроде бы помогает нам много успеть сделать, но заставляет за это платить слишком дорогую цену – обесцвечивает жизнь, размывает границы, разрушает вкус к простым явлениям жизни: восходу и закату солнца, дождю, деревьям, цветам, улыбке другого человека… То есть скорость просто уничтожает, похищает у нас вкус к жизни, мы перестаем ценить жизнь и утрачиваем способность радоваться самым простым радостям, тому, чему искренне радуются дети.

Во-вторых (и об этом мало кто задумывается), в простой жизни всегда заложены архетипы привычных действий, которые совершали люди с древнейших времен и которые с тех пор дошли до нас в неизменном виде: просто сидеть у костра, собирать дрова, хворост, ломать ветки об колено, подбрасывать в костер сучья и полешки, что-то готовить, разговаривать или просто молчать.

Скажем, мальчишка слева ломает об коленку хворост для костра. Это архидревнее движение, хорошо знакомое людям с каменного века. Все поколения людей ломали палки и ветки об коленку. Позднее и мечи переламывали о колено – чтобы устыдить воина, струсившего на поле боя.

Или дед в центре картины: сидит в позе пожившего на свете человека, умудренного жизнью. Соединил пальцы друг с другом, это ему, наверное, помогает вспоминать. Поза воспоминаний. Может быть, он думает: «Сколько раз вот так я у костра сидел…» Это его ежедневное занятие, своего рода священнодействие, обряд. С вечностью архетипы соединяло гипнотическое действие природы: горение костра, течение реки, вытекание воды из емкости. Как у А.С. Пушкина: «Дева, над вечной струей, вечно печальна сидит». Здесь нет времени, и человек в таком процессе навеки застывает, как муравей в отвердевшей смоле, ставшей янтарем…

Эти архетипы действий были не просто частью простой жизни, но они закрепляли духовные ценности, которые накапливал человек: веру, надежду, доброту, смирение. А мы удивляемся: почему сейчас падение нравов, почему из общества уходит духовность. Да потому что простые великие истины, будь они хоть тысячу раз отобраны человечеством как ценности, как ориентиры, которым надо следовать, в нас не держатся, высыпаясь, как из дырявого решета. У нас очень много дел, очень много слов, очень много намерений. Жизнь на скорости перемалывает все это в мешанину – где тут разобрать: что важно, что неважно… Шанс что-то понять – время от времени останавливаться и раскладывать все по полочкам. Возвращаться не только к прежнему себе, но и дальше, в глубь веков, к своим предкам, от сложности к простоте. К тому же, например, сидению у костра.

Картина тысячелетней давности. Под одним и те же небом, одними и теми же звездами люди тысячелетия вот так же вот, как на картине Ю. Сергеева «Простая жизнь», сидят у костра, ломают хворост, готовят себе еду, общаются. Это уже обряд, причем классический обряд еды, общения.

Огонь – великое явление жизни. Наверное, как только научился человек использовать огонь, то сразу и возникли посиделки у костра. Вначале, еще до еды, до догадки, что можно поджаривать пищу, это была просто защита от холода. Но уже тогда, наверное, человек почувствовал, что с ним что-то происходит помимо согревания: незаметное подпадание под власть огня, под его магическое воздействие. Это было открытие магии огня. А потом уже огонь поднял человека над всем животным миром, включив в нем духовное начало.

Это начало оживает еще и потому, что каждый из нас несет в себе гены первого человека на земле и всех последующих, которые в окружении неизменных архетипов природы (поле, река, лес, луг) и привычных архетипов действий (косьба, собирание ягод и грибов, рыбная ловля, сидение у костра) пробуждают генную энергию – приходит ощущение, что мир велик и чудесен, вся жизнь еще впереди и столько еще значительного можно сделать… Это ощущение дарит живой огонь.

Именно огонь определил развитие человечества, выделение его из животного мира, поставил его выше всех. Огонь, которого наши предки вначале боялись, а потом открыли в нем божественное начало, стали обожествлять. И тогда он вспыхнул внутри человека, в его сердце, рассыпая искры творчества. Конечно, это произошло не сразу. Огонь рядом, лицезрение его, вдыхание дыма от костра – все это уже сложившийся за тысячи лет ритуал, обряд, ставший вечным спутником человека.

А мы, современные люди, часто ли мы пользуемся живым огнем? Разве что когда зажигаем газовую плиту, газовую колонку (у кого она есть), закуриваем. Только разжигание огня здесь уже не походит на тот священный и торжественный обряд, который был в древности. Живой огонь стал для нас частью материальной жизни, мы перевели его из чудесного в обыденное явление, не понимая, что, лишив огонь духовной природы, мы лишаем духовности себя.

Современные последователи простой жизни, например духоборы, до сих пор живущие общинами по всему миру, сознательно отказываясь от электричества, максимально сохраняют свое соприкосновение с живым огнем. Они жгут лучины, свечи, сидят у костра, готовят на нем пищу. А мы, городские жители, встречаемся с живым огнем все реже: используем свечи, когда у нас отключают электроэнергию или, что еще реже, когда хотим устроить волшебный ужин при свечах; зажигаем свечи в храме и стоим рядом со свечами и лампадками у икон; разводим костер, когда выезжаем на природу; молнии видим только во время грозы. Тем самым мы все больше сужаем свое общение с живым огнем, которой когда-то включил в нас духовные центры, пробудил веру в духовность окружающего мира.