Шёпот гадюки

К вечеру Яне стало совсем плохо. Температура только росла, а противовирусные никак не хотели помогать. Приехавший на вызов терапевт развёл руками, сообщая о разбушевавшемся в городе гриппе.

– Если совсем станет невмоготу, вызывайте неотложку – госпитализируют в ближайшее отделение, полежите с недельку в больнице.

Яна испуганно мотала головой, ей и собаку оставить не на кого, какая ещё больница? Но когда ночью лёгкие загорелись огнём, а от боли на глаза навернулись слёзы, она уже не думая набрала короткий номер.

В третьем часу ночи изнеможенная Яна Викторовна поступила в отделение пульмонологии с подозрением на запущенный бронхит. Её кашель можно было сравнить с кашлем заядлого курильщика на последнем издыхании. Каждый вздох давался с трудом. Девушка тут же сообщила Василенко, чтобы та присмотрела за псом. Родителей пугать Яна не хотела, да и не видела смысла в этом.

Сгорающая от перепадов температуры тела, Яна лежала на скрипучей больничной постели, пытаясь заснуть. Ей вдруг стало неловко перед студентами, ведь постоянные смены преподавателей плохо влияют на их успеваемость. Немного помучалась угрызением совести, но довольно быстро пришла в себя, вспоминая гадкие проделки ребят. Заснуть удалось ей только ранним утром, когда солнечные лучи уже пробрались сквозь стёкла окон. Ирония судьбы порой невыносима: сперва она мечтала о снижении нагрузки и вот, пожалуйста, впереди у Яны оказался целый мини-отпуск. Теперь девушка поняла, как важно чётко формулировать свои желания.

Этим же утром больше всего не повезло 602-С группе, ведь первой парой у них стояла философия. Студенты нехотя шли к аудитории, вспоминая все заученные на кону молитвы. Никто и понятия не имел, что лекции по философии сегодня не будет. Головин приехал раньше остальных, впрочем, как и всегда. Он сидел под запертой аудиторией, прокручивая в голове вчерашний диалог с преподавателем. И даже прохиндей Журавлёв просмеялся весь вечер, наблюдая за нервозностью друга. А нервничать Рома так и не перестал.

Ворочал головой из стороны в сторону, тешась надеждой, что Яна Викторовна не станет акцентировать сегодня на нём внимание. Но когда вокруг парня стали стягиваться мрачные одногруппники, он не на шутку разволновался. Тут же явилась и Русакова, расплываясь в сладкой улыбке, девушка уселась рядом с ним.

– Ты чего такой угрюмый с утра по раньше? – Вика тут же принялась трогать Рому, волнительно проверяя, не заболел ли парень. – Я слышала, что сейчас по городу гуляет серьёзный грипп!

Рядом с ними появился и Метин – самый беззаботный студент, наверное, во всём университете. Парень поправил изрядно помятую рубашку и протяжно зевнул.

– Что-то гадюки нашей нигде не видно. Не впала ли она в зимнюю спячку?

– Ага, – тут же подхватил Морозов. – Что-то Яночка опаздывает, неужто решила перестать играться в идеальную недотрогу?

Рома покосился на ребят, тяжело вздохнул, нервно поглядывая на бегущую стрелку часов. Пара началась уже как десять минут назад. Что-то явно было не так.

– А давайте в ректорате жалобу напишем? – хихикнула Русакова, поправляя идеально уложенные локоны волос. – Ей значит опаздывать можно, а нам нет?

Головин не заметил, как закатил глаза. Опять они взялись за старое, раздражая его ещё больше.

– Ромыч, сходи на кафедру и узнай, что это за дела, – Метин скривился, привлекая внимание старосты группы. – Чего нам тут сидеть, как дуракам? Ты пока узнай, а мы сходим покурим.

Парень – то уже и сам собирался поскорее пойти на кафедру, чтобы узнать, куда делся их преподаватель. Едва Рома поднялся со скамьи, из конца тёмного коридора послышался топот туфлей. Он замер в ожидании, наивно полагая, что это спешит к ним Яна Викторовна. Но по мере приближения, воображаемый силуэт миниатюрной девушки сменился на пожилого преподавателя по экономике – Турко.

– Так-с, – звякнула женщина своим огрубевшим голосом. – Философия для вас на сегодня отменяется, ступайте в аудиторию лингвистов.

Коридор озарился радостным гулом студентов: они облегчённо вздыхали, довольствуясь таким подарком судьбы. Один только Головин обеспокоенно нахмурился, подходя к пожилой женщине.

– А где Яна Викторовна?

– В больнице наша Яна Викторовна, когда вернётся – неизвестно, – досадно ответила женщина, окидывая взглядом студентов. – И поживее давайте, нечего разбредаться по коридорам!

Рома первым побрёл в сторону нужной аудитории, отчаянно пытаясь скрыть дурацкое волнение. Он никак не мог перестать думать о состоянии аспирантки, ведь ещё вчера ему показалось, что она плохо себя чувствовала. Парень задавался вопросом о том, как плохой ей было, раз девушка оказалась аж в больнице. Внутри него что-то болезненно щемило, заставляя сердце биться с неумолимой скоростью. Но Головин решил, что это вернулась его тахикардия.

– Вот дела, как Янка умеет делать сюрпризы! – кто-то из парней весело смеялся, не стесняясь в выражениях. – Надеюсь, что она будет до-о-о-олго лечиться!

– А потом вернётся и с новыми силами начнёт нас терроризировать, – рявкнула недовольно Вика. – Может воспользуемся моментом и снова попытаемся поговорить с Орловым? Ром, как тебе идея?

– Вам нужно – Вы и делайте, я что, нянька? – Головин грубо растолкал одногруппников, занимая уже привычное место на последнем ряду. – Не компостируйте мне мозг с утра пораньше.

А сам принялся думать о том, как долго будет отсутствовать аспирантка. Что с ней такое приключилось? А как же обещанный автомат по зачёту? Рома всецело готовился к сегодняшней лекции, рассчитывая исправить свои хвосты и закрыть этот вопрос раз и навсегда. А теперь было непонятно, кто будет вести лекции и как всё это повлияет на его успеваемость.

– Савельева с потока написала, что Яночка наша слегла с воспалением, – по аудитории раздался глухой женский шёпот. – Бедняжка потеряла голос и совсем не имеет возможности говорить.

– Так ей и не нужно говорить, – хмыкнула в ответ Русакова. – Змеи только шипеть и умеют.

Головин неохотно поднял голову, отрывая взгляд от конспекта. Сперва хотел выругаться с пристрастием, чтобы аудитория перестала создавать лишние шумы. А потом задумался над услышанным. Неужели всё так серьёзно? Ещё же вчера он разговаривал с Яной, пусть та и выглядела неважно, но, чтобы совсем слечь… Вырисовывал какие-то кружки да чёрточки, вместо записывания материалов лекции. К концу недели Рома должен встретиться с риелтором, которому поручит поиск самых выгодных вариантов покупки жилья. Самостоятельный поиск оказался слишком утомительным.

– Эй, Головин! – окликнул Рыжиков одногруппника, незаметно перебираясь к тому поближе. – Мы тут на выходных собираемся с ребятами на дачу, присоединяйся.

– Я пас, дел и так по горло, – безэмоционально пробормотал Рома, перелистывая страницы тетради.

– Да ладно, мы и так тебе многим обязаны. Расслабимся, баню растопим, что ещё нужно для счастья?

С несколько минут Рома смотрел на лицо лохматого парня. Хотел было съязвить, но быстро одёрнул себя, не желая давать повода для продолжения этой болтовни.

– Будет видно, ничего не могу обещать.

Он всегда говорил это, чтобы смягчить «удары». Это своего рода культурный отказ, которым Рома любил часто пользоваться. Ты как бы не согласился, но и не отказался напрямую. Хотя, обычно, Головин просто посылал: коротко, грубо и без шансов.

– Ой, тогда и я с вами, – Русакова хихикнула, подслушивая разговор парней. – Мне мама во Франции такой купальник купила…Его ещё никто на мне не видел!

Рома упрямо подпёр голову рукой, натянув свой огромный капюшон. Уткнулся в экран телефона, нарочно открывая профиль Яны Викторовны в социальной сети. Тот, как и прежде, был закрыт от посторонних глаз. Головин медлил, смотря на манящую кнопку «Отправить запрос на подписку». Обновлял раз за разом страницу, будто рассчитывал, что что-то изменится за это время. А потом, не выдержав собственной глупости, отправил запрос и бросил телефон в карман.