И тринадцать белых карликов

– А это совершенно не важно, – усмехнулась та. – Людей вообще редко волнует мнение собеседника. Как правило, достаточно того, что он как бы есть…

Капитан пристально посмотрел ей в лицо.

«Ты бравируешь. Ты все еще хочешь быть услышанной…» – подметил он про себя и, подозвав К-5, достал из встроенного под креслом ящика с минимальным набором кружку, наполнил из резервуара с водой в хвосте машины и протянул спутнице.

– Выпейте – здесь жарко.

– А вы?

– Я пью пять раз в день, и сейчас еще не время.

– Очень жаль. А я собиралась предложить выпить на брудершафт… – Ада замялась и исподволь взглянула на капитана. Может быть, это было слишком? Под его пронизывающим и (как ей показалось) очень холодным взглядом она смутилась еще больше. – Я знаю, что для этого нужно использовать алкоголь… – неловко пробормотала она, не зная как теперь выкрутиться. – Но я не пью, а в пустыне, по слухам, вода пьянит как вино, так что…

– Я не знаю этого обычая… – медленно произнес капитан, когда она снова запнулась. И что-то в его голосе непостижимым образом оставляло ощущение, что ей подали руку, чтобы помочь выпутаться из собственного монолога. – Из пояснений словаря я понял, что речь идет о каком-то договоре. Каковы обязанности сторон?

– Договор… – слегка улыбнулась Ада. – Ну, наверное, можно и так сказать…

То, как она отводила взгляд, заставило капитана вспомнить о чем-то таком, с чем, возможно, он сам никогда и не сталкивался – о том, что даже таким как он переходит что-то от предыдущих поколений. Например, врожденное понимание языка жестов…

Он даже почувствовал некое притяжение, от которого начинала приятно кружиться голова, и даже… возможно он просто слишком долго не снимал сексуальное напряжение…

Вообще, он совсем не думал, что она принадлежит к тому типу женщин, которым нравится заниматься подобным с таким, как он. Строго говоря, он бы вообще не хотел, чтобы их отношения свелись к этому. Он сам не знал, чего хочет.

Ада заметила, как тот смотрит в песок, и напряглась еще больше.

«Вот черт! – думала она. – Кажется, я смутила бедного парня. Теперь он еще, чего доброго, начнет меня избегать…»

У капитана действительно была такая мысль, и его странным образом ободрило то, что она угадала его намерения.

– И все же о чем шла речь? – он улыбнулся, пытаясь показать, что все в порядке. – Мне даже просто любопытно.

– Ну, прежде всего, мы должны будем обращаться друг к другу на ты, – начала объяснять Ада, пытаясь убедить себя, что такое предложение вполне естественно. – Потом мы можем уделять друг другу часть своего свободного времени и проводить его за откровенной болтовней…

– Болтовней? – поднял бровь капитан.

– Ну да. Например, я говорю: «Представляешь, капитан, этот свинтус Джейк снова устроил мне истерику», а вы отвечаете: «Не грузи меня, подруга. У меня таких “Джейков” больше десяти штук, и каждый ломит кто в лес кто по дрова… Идем лучше чаю выпьем». Вы, кстати, как чай пьете, капитан? С сахаром или без?

– Я пью воду, – безучастно ответил капитан. – Принимаю успокоительное, когда мне нужно расслабиться, стимулятор, когда мне нужно долгое время быть в форме, и питаюсь специальным строго сбалансированным составом, содержащим все жизненно необходимые элементы…

– Я видела, как вы хомячили гадов из тарелки, – лукаво прищурившись, заметила писательница.

– Малькольм заявил, что я должен изображать человека, если хочу присутствовать на вашем первом рандеву.

– У вас очень смачно это получалось, – вздохнула Ада и с некоторым испугом подумала: «Может ли это быть чем-то вроде запрограммированных действий?»

– Вам не нравится чай, капитан? – осторожно спросила она.

– Чай неудобно хранить, – передернул плечами тот. – К тому же он стоит денег. Но если вам станет от этого легче, я пью чай, когда прохожу восстанавливающие программы. Я люблю чай с сахаром и молоком…

– И молоком… – заворожено повторила Ада, слегка зарумянившись. Чай с молоком казался таким уютным. А по контрасту с довольно-таки суровым имиджем капитана он наводил на мысль о человеке, который себя поставил, но в то же время умеет в нужный момент снова стать собой. Она невольно потянулась к мягким, как у дорогой куклы, и одновременно по-мальчишески растрепанным волосам, но вовремя опомнилась и отдернула руку. – Простите у меня рефлекс поправлять волосы, – нашлась она. – Я редко общалась с малознакомыми людьми.

Когда она убрала руку, капитан испытал облегчение и разочарование одновременно.

– И все-таки зачем это нужно? – хмуро спросил он.

– Ну… разговоры, общение… – неловко промямлила Ада, стараясь смотреть куда угодно, только не на него.

– Я уже понял, что речь идет об общении, – кивнул капитан. – Давайте я уточню: зачем вам нужно общаться со мной?

– Видите ли, – грустно улыбнулась Ада, глядя в песок. – Людям вообще нужно общаться. Сейчас у меня не осталось никого, кроме Джейка. Да и с тем я еще непонятно когда смогу встретиться. А даже когда смогу… с ваших слов мне показалось, что в его теперешнем состоянии это потребует от меня еще больше душевных сил, чем раньше. А даже если и нет – одного человека, чтобы создать круг общения определенно недостаточно. Из тех, с кем я уже успела познакомиться… У Марго круг интересов, кажется, несколько узковат, не то чтобы я вовсе поставила на ней крест, но скорее всего нам будет непросто договориться. Серж, похоже, неловко чувствует себя с женщинами. Такие парни, как правило, видят в любом объекте противоположного пола потенциальную партнершу. Возможно, я бы могла это преодолеть, но сейчас мне вообще больно думать о такого рода отношениях… Так что я бы предпочла первое время вовсе с ним не связываться. Что же касается Малькольма – он сноб и за полчаса непрерывной болтовни не высказал ни единой собственной мысли. С таким же успехом я могу читать учебник литературы – тот хотя бы всегда можно вовремя закрыть…

В то же время вы довольно-таки лояльны, не то чтобы вовсе непредвзяты, но все же способны мыслить самостоятельно…

– Знаете, – с некоторой тоской хмыкнул капитан, – ваша последняя фраза… для киборга это фактически смертельный приговор – мы нужны до тех пор, пока действуем в четком соответствии с требованиями…

– Я неправильно выразилась, – Ада быстро подняла руки в знак своей полной и безоговорочной капитуляции. – Мне как раз нравится, что вы не бунтарь, не лезете на рожон и вообще действуете разумно и по ситуации. Просто… Вас бы не сделали капитаном, если бы вы не могли принять самостоятельное решение в критический момент, если бы вы не могли взять на себя ответственность. Тем более капитаном каперов – тут почти все время нужен творческий подход, разве нет? И это не просто умозрительное суждение. Вы потащились со мной на эту прогулку, хоть это и против правил, и вы пьете чай с молоком…

– Молоко – это так важно, что вы забыли про украденную книгу? – криво улыбнулся капитан.

– Молоко – это очень важно, – серьезно кивнула Ада. – Но про книгу я не забыла, просто, так как она моя, я не могу думать о таком беспристрастно. Потому и собираюсь рассмотреть этот факт последним в списке и только в том случае, если других не хватит…

– Ладно, бог с ней, с книгой, – капитан позволил себе немного расслабиться и тоже облокотился о щеку Сфинкса. Он чувствовал некую покровительственную симпатию к собеседнице с оживленным блеском в серьезном взгляде. Было в этом всем определенно что-то детское. – Так что же вас так задело в молоке?

– Парень, который только старается казаться крутым, но на самом деле им не является, наверняка бы сказал, что пьет кофе. Я не хочу сказать, что кофе пьют только выскочки, я сама очень люблю кофе… Просто только очень уверенный в себе человек может откровенно сказать, что любит молоко!

Капитан, в общем-то, и сам замечал, что любители молока часто подвергаются всяким шуточкам по поводу их нежной натуры. Однако на фоне большинства его проблем шуточки казались чем-то весьма незначительным… Замечал он и повальное пристрастие через силу пить кофе среди молодежи, пытающейся сделать себе имя.

– По-моему, искренняя любовь к кофе свидетельствует о чем-то вроде разочарованности или неуживчивости… – заметил он, следуя своим мыслям.

– Пожалуй, что так, – согласилась Ада.

– Ну, хорошо, – с улыбкой вернулся к прежней теме капитан. – Вам не кажется, что я зачастую несколько суховат в общении?

– «Суховат» – это слабо сказано, – усмехнулась Ада. – Но для меня это не недостаток, просто индивидуальная особенность. Будь все вокруг «плюшевыми», я бы, пожалуй, задохнулась. Для меня самое важное в людях умение и желание жить своим умом, а это довольно редкое качество. Так что здесь вы как бальзам на израненную душу. Другое дело: нужна ли я вам? Может, ваша жизнь и не банка с малиновым вареньем, но вы определенно нашли свое место. Скорее всего, у вас не так много свободного времени, если оно вообще есть. К тому же люди, увлеченные своим делом, не всегда могут легко отвлечься и переключиться на что-то еще. А я, к стыду своему, ну полный ноль в космических полетах и скорее всего не только не смогу поддержать разговор на эту тему, но даже вникнуть в его суть. Опять же, как вы уже правильно замечали, я чертовски болтлива, а это раздражает большинство мужчин. Поэтому я совсем не обижусь, если вы решите, что такое общение вам совсем ни к чему. Вот.

– Вы не то чтобы именно болтливы… – капитан качнул чашку, которую все еще держал в руках, задумчиво наблюдая за тем, как играют в воде солнечные блики. – Вы просто слишком уж стараетесь быть точной. И вот что я вам скажу: ваша затея весьма опасная штука. Вы говорите мне, что собираетесь стать частью «черного состава», а при этом ведете себя… слишком смело, даже для человека.

Ада вздохнула, ее глаза потухли, а щеки запылали.

– Я поняла, капитан, – я буду тише воды, ниже травы! Могу я получить подробную инструкцию касательно общественных норм и все такое?.. Желательно в письменном виде…

– Я напишу для вас инструкцию, – кивнул капитан и ободряюще улыбнулся. – Однако при должной осторожности все это не кажется таким уж безнадежным, поэтому я принимаю ваше предложение. Вам в любом случае болтаться на моем корабле еще бог знает сколько времени, и лучше уж я сам за вами пригляжу, чем вы будете смущать мне команду и в особенности людей своими опрометчивыми фразами… Или даже выходками, на которые, по вашему собственному признанию, вы способны. К тому же так мне будет проще выяснить, сможете ли вы быть штатным пилотом или нет. Все-таки принять вас на эту роль – значит сэкономить кучу денег на человеческой зарплате. Ведь хорошие пилоты нынче недешевы…

Ада просияла.

– Значит, я на испытательном сроке, сэр?

Тот кивнул.

– Да, капитан! Я буду очень стараться не доставлять вам проблем, капитан! – писательница вытянулась по струнке, и снова это получилось у нее намного естественнее, чем она могла от себя ожидать.

– И еще одно, – вздохнул капитан. – Не называйте вы ради всего святого киборгов людьми, особенно в личном разговоре. Мы, знаете ли, обычно на это обижаемся…

– Это будет сложно, – опустила глаза Ада. – Ну не было других разумных существ в мое время – Джейк не в счет, его тоже все человеком называли… Но я очень постараюсь! Ну, так как насчет того, чтобы пожертвовать лишнюю кружку воды во имя нашей будущей дружбы? И я научу вас пить на брудершафт. Уверена, вы не каждый вечер братаетесь с тысячелетними женщинами у отбитого носа пяти с половиной тысячелетнего болвана.

– А вы неплохо знаете его возраст…

– Раньше многие его знали, к тому же он в некотором роде мой фаворит, – она с улыбкой погладила желтый песчаник и пробасила: – «Взгляни на меня, присмотрись, о мой сын Тутмос, я твой отец Хармахис… Узри мой подлинный вид, дабы защитить мои безупречные конечности. Меня покрыл песок пустыни, на которой я возлежу. Спаси меня и исполни все, что у меня на сердце», – это его монолог, – пояснила писательница. – А вы что обо всем этом думаете?

– О монологах я не думаю, – покривил душой капитан, у которого в действительности на какой-то миг мурашки пробежали по коже от внезапного почти осязаемого чувства бесконечного множества поколений ушедших здесь в пески времени, истинная память о которых сохранилась, казалось, только у этой женщины. Словно бы целая покинутая планета посмотрела на него ее глазами, обратилась к нему этим низким, надтреснутым, то ли смеющимся, то ли плачущим голосом…

– А о Сфинксе? – она постучала костяшками пальцев по камню за своей спиной.

– Я всегда знал, что люди маньяки, но чтобы сделать такую здоровую дуру почти голыми руками…

– Разве ж это голыми руками? – усмехнулась собеседница. – Эти люди уже знали колесо и какие-никакие металлические орудия. Вот в противоположном полушарии есть похожие строения, сделанные людьми, не знавшими даже колеса…

Глаза капитана на миг вспыхнули от одной мысли о том, сколько можно выручить за информацию о чем-то подобном, собранную К-5, захватывало дух! Но он не мог дольше позволить себе рисковать – еще немного, и его положение, корабль и команда окажутся под угрозой…

– Возвращаемся, – кисло вздохнул он. – Но сначала… что там у тебя за ритуал?

Ада кивнула.

– Нужна еще одна кружка, сэр.

Из-за разницы в росте, неудобной сыпучей поверхности и легкой лукаво наигранной непонятливости капитана они провозились несколько дольше, чем можно было ожидать, и заметно развеселились в процессе.

– Спасибо, что вытащили меня на эту прогулку, сэр, – сказала Ада отсмеявшись. – Если бы мне пришлось провести день между Марго и Малькольмом, я бы определенно свихнулась.

– Ну, если я все правильно понял, теперь я для тебя Нулевой и на ты, – усмехнулся капитан.

Употребление цифры в качестве имени заставило Аду почувствовать неловкость. Хотя собственно этого можно было ожидать.

– Это… – неуверенно пробормотала она.

– Это мое личное обозначение, – с ноткой снисходительности пояснил капитан. – Нулевой из Сто пятнадцатой. Сто пятнадцать – это номер команды. Позывной «Глизе 440»… – он запрыгнул в кабину «Косатки».

– Глизе 440? – переспросила писательница. – Это звезда – белый карлик, так?

Капитан замер.

– Да, это белый карлик, – медленно произнес он. – Слушай, есть что-нибудь, о чем ты никогда не слышала?

– Наверняка много чего, но откуда мне знать, я ведь никогда об этом не слышала. Ну, вот, например, я никогда не слышала о том, где и как нынче обретаются люди. А ведь они должны где-то обретаться, если рассуждать логически.

– А ты всегда стараешься рассуждать логически, – поддел ее капитан.

– Да нет… – Ада наконец взобралась на свое место. – Где-то в пятидесяти процентах случаев. Существует множество ситуаций, когда нужно довериться женской интуиции или просто плыть по течению. Что же до белых карликов, то ваш Глизе 440 просто ближайший одиночный яркий карлик. Есть еще звезда ван Маанена, но ее, кажется, не видно невооруженным взглядом…

– Растения, животные, обычаи, древности, звезды… И зачем тебе все это?..

– Разве это не очевидно? – передернула плечами Ада. – Я заработала свои небольшие бутерброды с икрой, сочиняя невероятные истории. А чтобы написать невероятную историю, нужно представлять себе, а что вообще вероятно, хотя бы в самых общих чертах… Иначе картина получится неубедительной, разве нет?

– Широкий спектр поверхностных знаний как профессиональное качество, – хмыкнул капитан. – Интересные, однако, встречаются профессии… определенно это не то, чем занимается Малькольм…

– Мы с ним стоим по разные стороны баррикад в войне между порядком и хаосом в литературе, – хмыкнула писательница, откидываясь на спинку кресла.

– И на чьей ты стороне?

– На стороне хаоса, конечно же, – фыркнула Ада. – Разве ты сам не замечал, что мои суждения звучат опасно? Однако, вопреки расхожему мнению, среди представителей порядка опасные фанатики встречаются гораздо чаще. Хаос ведь не предполагает отбора – а значит, либерален по своей природе… Но вообще-то любой здравомыслящий человек понимает, что истинная литература рождается именно в борьбе двух начал. И значит, победа не пойдет на пользу никому из нас. Только вот женская интуиция подсказывает мне, что Малькольм, он… не из здравомыслящих.

Капитан сверился со своими внутренними часами.

– Поздновато… – проворчал он. – Если снова поползем по-тихому, не успеем вернуться вовремя. Придется попробовать прорваться верхом…

– Что-то не нравится мне слово «прорваться»… – наморщила нос Ада.

– Всего лишь небольшая разминка, – передернул плечами капитан. – Немного веселья еще никого не убило…

Про себя Ада подумала, что на американских горках много кто умирал, и не только от несчастных случаев, еще и от сердечных приступов, например. Но озвучивать подобные соображения смысла не имело, так как капитан ничего не делает «без веской причины»…

«Косатка» взмыла вертикально вверх и, прорезав случайно приблудившееся облако, метнулась в северном направлении. Довольно быстро на хвост им село несколько сущностей, больше всего походивших на замшелые илистые островки. С той лишь разницей, что острова не летают…

Ада решила быть смирной и ничего не сказала. Она продолжала молчать, даже когда их попытались взять в оцепление и сбить. Но когда прямо перед ее носом вынырнула очередная «кикимора», так что какую-то секунду стали отчетливо видны «усы» из обломанных стеблей папируса, писательница не выдержала: она выкрикнула нечленораздельное ругательство и подумала что-то нелестное о преследователях, их ИИ и его разработчиках.

Машины как ветром сдуло.

Капитан приоткрыл глаза. Он отчетливо чувствовал напряжение и упрямую решимость своей спутницы. А это значило, что защитный кокон, которым они решили для предосторожности на первое время окружить ее сознание, окончательно распался.

– Что вы сделали с системой охраны? – спросил он.

– Думаете, это я? – нерешительно пробормотала Ада. Ее дыхание медленно восстанавливало нормальный ритм.

– Ну не я и не «Косатка». Здесь есть кто-то еще?

– Может быть…

– Нет никого.

– Точно?

– Точно.