Калужские писатели в эпоху перемен
- -
- 100%
- +
Без колебаний учит и прозаика, и сценариста, как тому писать. В общем, ведет себя, как хулиганистый мальчишка – переросток, смешанный с девицей, эмансипированной до второй степени. Когда всё кругом её, для неё и крутится вокруг неё.
Э – э – х, счастливое время заблуждений…
И стихи под стать описанному:
«… … …. молишь удачу,Меня, да и солнце в придачу,Являться к тебе без конца».Не слабо. Насколько я помню, только Людовик ХIV позволял себе сравниваться с Солнцем. И слово «Солнце» писал при этом всё-таки с большой буквы.
Или:
«Но захочешь вновь испить
Буду больно – больно бить.
Так что, думай – не гадай,
Лучше сразу душу дай».
Душу забирает сами знаете, кто. Н-да…
Или еще хлеще:
«И пусть потом глаза мои вам снятся,
Стихи мои, и так вам повторять!»
(Вам с маленькой буквы, то есть, в очень – очень множественном числе).
От скромности она, конечно, не умрёт. Никогда.
По ней я понял, что нельзя упиваться уже написанным это, может быть, позволят себе читатели.
Похоже, нажил я этой половиной портрета смертельного врага. Не хотел бы я с ней враждовать, – в удобный момент так изметелит, – родная мать не узнает. Ведь давал же себе слово никаких женских портретов после портрета тёщи Козерога!
Но чистый, белый лист бумаги так заманчив, так много обещает. Дает попробовать все твои силушки, всю страсть. В два ночи вскочишь из-за бессонницы и пишешь. Редко какая женщина так заманчива. И никакая – не доставит такого многочасового удовлетворения.
Попробуем уравновесить картину. Ведь в каждом человеке есть и хорошее, и плохое. Даже лицо человека, и то асимметрично.
Итак, слово Защитнику: «Нахальство – это профессиональное. Ведь сам же засекал по часам, как она за семь минут взяла интервью у шести заезжих московских знаменитостей и губернатора области».
Точно, видел, подтверждаю.
Защитник: «А седые нитки в черных волосах?»
И это есть. Да ещё и подкрепляется стихом:
«Начну я путь, неведомый доселе,
И новый, взрослый свой, отсчет годам».
Или даже так:
«Все прошло.Да и вряд ли вернется.Не искрится, не лепится снег…И смеется,смеется,смеется…Безрассудного временибег».Защитник: «А истерзанный крик души?»
Видеть, слава Богу, не пришлось, но в стихах есть, и очень сильно:
«Я ничья!Диким воплем выжженНадвигавшийся потолок,И валяется в пепле рыжемИзболевшего сердца комок».Защитник: «Есть Нина, делающая красивые Поступки»,
Да, и причем такие, что у мужчин, видавших виды, от изумления глаза на лоб.
Так, кто же Вы на самом деле?
Нинель?
Нинка – блеф?
Смирнова? (Ну, уж это точно нет)
Воронцова?
15 марта 1997 г.То ли возраст подошёл, то ли давняя критика подействовала, но Нина после этого портрета сильно изменилась. Издала 7 поэтических сборников и даже взялась за прозу: написала 78 рассказов. И конечно же, принята, наконец, в Союз писателей России. Стала председателем правления Калужского фонда русской словесности, заместителем главного редактора калужского журнала «Золотая Ока», главным редактором калужского издательства «Золотая Русь». Так что зовут её теперь Нина Витольдовна. Публикации пошли и в минском журнале «Новая Немига литературная», красноярском альманахе «Новый енисейский литератор», журналах «Кострома литературная» и «Звезда полей». Плюс переводы в журнале «Литературный Азербайджан».
28 января 2012 г.Но внутренне нахальный, мальчишеский характер остался. Недавно они на пару с главным редактором своего журнала «Золотая Ока» Вадимом Наговицыным без всякого спроса взяли и напечатали внавалку и без упоминания фамилии, целую полосу дружеских шаржей на писателей, поэтов и художников Калужской области, заготовленных для моей свёрстанной книги «Портреты». Я эти шаржи заказывал и оплачивал художнику Евгению Смирнову аж, с 1997 года.
Сейчас много говорят и пишут о соблюдении прав правообладателей в сфере музыки и кино. Здесь же получается, что госп. Наговицын и Смирнова практически обокрали живого первичного 100% правообладателя. При жизни Женька всегда посылал просителей ко мне: «Обращайтесь к Салавату, он теперь хозяин и правообладатель шаржей». Ведь московские издательства преподали ему законы правообладания до тонкостей. А тут ушлая пара редакторов журнала украла шаржи за 1,5 месяца до выхода книги «Портреты», то есть нанесла двойной урон автору. Прямо, «Пираты Калужского моря» какие-то.
Предвижу отговорку, дескать, это для того, чтобы почтить память умершего художника. О том, что надо закрепить в литературе память о таком редком и талантливом художнике, как Евгений Смирнов, я задумался ещё при его жизни и в июне 2001 года написал литературный портрет «Шаржист с трагической судьбой». Он был напечатан в газете «Ваш спутник» 9 июля 2001 года, потом внутри рассказа о Евгении Смирнове в газете «Знамя» 18 июля 2002 года, а затем во 2-м выпуске альманаха «Калуга литературная» в мае 2004 года. Поэтому нет нужды иллюстрировать заказанными и оплаченными мною шаржами чужие статьи. Тем более, этот портрет нравился Женьке и он его использовал, как-то, даже для дела, при обращении в Минсоцзащиты России. Женька был щепетильным в вопросах прав и звонил, спрашивал разрешения на использование даже опубликованного литературного портрета. Вот бы этому поучиться двум нахальным редакторам.
А ведь за бортом журнала остались тысячи острых политических карикатур работы Евгения Смирнова. Нынешние боязливые российские СМИ их не смеют печатать. Вадиму Николаевичу и Нине Витольдовне надо было проявить декларируемые патриотизм, смелость и напечатать их в своём журнале как иллюстрации к воспоминаниям вдовы Анны Васильевны. И польза была бы несомненная, и закон о правообладании не был бы нарушен.
Жду скорейших извинений и компенсации. Если дождусь, то сообщу. Но верится в это с трудом…
13 октября 2013 г.УЛЫБЫШЕВА
Марина Улыбышева
Подача моего материала по-улыбышевски, конечно же льстит. Высший пилотаж, да ещё и с юмором, и с интригой, что и говорить. Но истина дороже всего. Начнём сразу с прозы. Легко, прозрачно написанные вещи и ужасные, даже ужасающие названия: «Ужасная история», «Если нужна жертва за народ – я буду». В последней она защищает Николая Кровавого. Когда это было, чтобы поэт, поэтесса в России защищали царя? История безжалостно стёрла эти имена.
Эта последняя статья окончательно убедила меня, что нельзя направлять талант во зло. Николай II-государь был для Российской империи злом. И в первую очередь потому, что не выполнял функции Бога на земле. Позволил жене – наседке навязать свой мелкий ритм жизни, всякой придворцовой сволочи – лезть в Государевы дела. Очень высокая эга миссия – быть мудрым и решительным Государем.
В провидческой книге К.Э.Циолковского «Гений среди людей» дается объяснение, почему гении иногда убираются с Земли гораздо раньше срока.
Тому две причины:
– или Наверху, проглядывая дела Гения вперед, убеждаются, что дальше свои силы он направляет все больше и больше во имя зла, диктата и так далее;
– или дают гибелью Гения наглядный урок землянам.
Ни в коей мере не считаю Николая гением или талантом. Просто он был в тот период наиболее известной личностью. И нам наглядно, даже образно показали, чем может обернуться бездействие, торможение прогресса. Прогресс тогда представлялся в виде буржуазной республики.
Не бывает: от рабства – сразу в социализм. До социализма еще дорасти надо, а уж до коммунизма – тысячелетия понадобятся. Николай не принял мер, даже наоборот, гирей сел на прогресс, – на, получи море крови в 1917—1922 годах по всей Российской бескрайней империи. Именно он ответственен за гражданскую войну – не смягчил вовремя труженикам жизнь. И даже смерть его наглядна до предела: не выполнил то, что должно было Государю сделать ещё в 1904 году – на, получи предупреждение в лице 1905 года. Не усвоил урок – на, получи 1917 год и смерть свою и такой любимой собственной семьи в потоках подвальной крови. Государь потому и Государь, что всегда понимает, где надо пожертвовать малым количеством (даже жизней), чтоб не вызвать огромные разрушения по всей стране.
А гибель всей царской семьи под корень, до основания, – многозначительный намёк – урок нам, живущим. И последнее: оправдывать Николая, а помещать при этом фотографию юного, еще чистого царевича Алексея – это журналистская спекуляция, хотя и тонкая.
Ну, что-то уж слишком я серьезно, видно, второе образование проснулось.
А Улыбышева – это улыбка и обаяние. Сибирская натуральная природа в ней сказалась, а именно, Омска. Посвященные знают, сколь глубинно слово «Ом, Омск».
Есть такое и в симпатичном литературно-художественном приложении «Меценатъ». Очень много в «Меценате» от Марины. И в стихах есть:
«И что-то в сердце оборвется,
похолодеет, словно сталь,
ты позовешь – и отзовется
звенящим голосом хрусталь.
………………………………
И вот мое предназначенье —
чутьем звериным понимать,
что от любви до отреченья
тебе уже рукой подать.»
Надо кончать, а то еще напишет на меня:
«О, как неосторожен ты со мной.
Но я уже не жалуюсь, не плачу,
лишь становлюсь все тоньше и прозрачней,
и, может, стану облаком весной».
Март – июнь 1997 г.Эх, Бушко, Бушко…
В начале 90-х годов были запущены провокационные лозунги: «Обогащайся! Каждый за себя! Бери власти, сколько сможешь! Выживай, как хочешь!» И не выдержал наш ветеран, дрогнул, а потом и вовсе стал заядлым «демократом». Поливает в прессе грязью всех поэтов и писателей патриотической, государственнической направленности. Хотя в стране со столь суровым климатом подобные лозунги приводят к раздроблению, деградации и вымиранию нации. Что и происходит все последние 12 лет, когда мы теряем ежегодно по 750-800 тысяч жизней. Больно и обидно, что смогли сбить с пути истинного даже ветерана войны, а что уж говорить о молодых?
Олег Бушко
На «хапприватизации» здорового общества не построить. Но нашему герою, кажется, до этого уже и дела нет. Себя бы любимого выпятить, выставить этаким мэтром поэзии, борцом за чистоту рядов русской словесности. Подзабыл, что строгие, взыскательные редактора издательств и журналов отклоняли его стихи целых 17 лет, начиная с 1959-го. Думаю, не печатали во многом, из-за их невысокого уровня. Потому что в годы хрущёвской оттепели либеральные стихи уже печатали, но с тщательным отбором по качеству. Вспомните Евтушенко, Рождественского и Вознесенского.
Сегодняшнюю свободу творчества О. Бушко воспринял как вседозволенность и безнаказанность. Стал грешить этим почти в каждой публицистической статье, допуская в них передёргивания и даже подтасовки. Не зря на него появилась эпиграмма:
Двуликий Янус двухфамильный,Пустой, бездарный рифмоплёт.Он в публицистике обильный,Всё передёрнет, переврёт.Написал её Арсентий Струк, хорошо знающий Бушко в течение десятилетий, член того же Союза писателей. Образно можно сказать, что перечеркнул Олег Михайлович свою жизнь в самом конце, обидно за него. А какие красноармейские стихи писал! Теперь же подвизается в партии «Союз правых Сил».
Не зря уважаемый Валентин Волков однажды заметил:
Взять бы БушкоЗа ушко,Да на солнышко.Перевёртышей народ никогда не любил и не доверял им. Может, поэтому, коллеги по калужскому отделению СП России его недолюбливают, даже на бесплатный юбилейный банкет большинство не пришло. Об этом мерзко – ёрнически написал некий начинающий поэт в «Калужском перекрестке» от 26.05.99 г. в статье «И у бомжей бывает праздник», скрывшись за псевдонимом Д. М. Кстати, член того же Союза.
Единственно, с чем можно согласиться в очередной статье Бушко от 14 мая 2003 г., это с критикой бездеятельности руководства калужского отделения СП России, хотя секретарь и получает зарплату в департаменте культуры.
А стихи у Бушко пошли всё больше о себе «драгоценном», потеряли всякую гражданственность. Как бы не пришлось в конце пути выбивать на камне эпитафией строки Александра Твардовского:
Покамест молод, малый спрос
Играй. Но Бог избави,
Чтоб до седых дожить волос,
Служа пустой забаве.
В день появления статьи Бушко с огульными обвинениями литераторов в графоманстве, скоропостижно, прямо в троллейбусе, скончался задетый член Союза литераторов, известный краевед Александр Качалкин. Вот уж кто остался верен своим принципам до самого конца, вот уж о ком никто не скажет «перевёртыш».
Обвиняя всех литераторов и членов Ассоциации независимых писателей г. Калуги в графоманстве, Бушко обвиняет тем самым, и оскорбляет и академика РАЕН Ю. Г. Петраша, и кандидата филологических наук А. В. Лаврухина, и лауреата премии им. Леонида Леонова В. К. Чухрия, и других литераторов и лауреатов региональных и российских премий. Не слишком ли много для одного поэта – середнячка?
Апрель 1998 г. – июнь 2000 г.Перед выпуском книги, решил перепроверить впечатления от некоторых старых «акварелей» и зачитал этот портрет в литобъединении «Галерея». Известная поэтесса и драматург Людмила Филатова тут же заявила: «О мёртвых либо хорошо, либо ничего!»
Признаюсь, смутила она меня своей тирадой. Но опытные литераторы – мужчины чуть позже вынесли другой вердикт: «Ты писал эту прижизненную зарисовку в 1998-1999 годах, в самый разгар схваток идей. Сейчас время другое, всё поуспокоилось, если не сказать: „сникло“. Оставь портрет так, как он был написан в те горячие годы. Это – уже история».
Ноябрь 2011 г.Александру Качалкину
/ПАМЯТИ ТОВАРИЩА…/
Александр Качалкин
Сложным он был человеком, начинались сказываться старческая нетерпимость, упрямство и обидчивость одновременно. К тому же, уже плохо слышал. Но он был и остался до конца товарищем. Не ходил к «новым русским» клянчить денег на издание своих рукописей. Был гордым, не ходил и по новым «демократическим» властям. А в мороз и ветер, дождь или жару, стоял без выходных на углу площади Победы г. Калуги, торговал классикой из личной библиотеки и своими книгами. Так пенсионер народного образования зарабатывал на издание своих произведений. Успел при жизни выпустить одиннадцать книг. Пять из них: «Сильнее страха», «В западне», «В вихре Тайфуна», «Схватка», «Час мужества» о малоизвестных до него героях, сражавшихся с фашистами на калужской земле. Эти книги мне нравятся более всего. Они написаны с проникновенным состраданием к погибшим героям, новы в краеведческом плане и полны любви к своей малой родине. Впрочем, новаторской для своего времени была и книга «Забытые писатели земли калужской», выпущенная в соавторстве с Алексеем Пехтеревым и Виктором Пуховым в 1984 году. Сейчас она кажется излишне идеологизированной, сделанной с оглядкой на цензуру, но историко – краеведческие изыскания достойны всякого уважения. Благодаря авторам, имена почти забытых прозаиков и поэтов из крестьян, снова встали в строй библиотечных полок солдатами – революционерами. Что-то новое, что-то своё сумел внести Александр Петрович и в биографию Пушкина периода знакомства и сватовства поэта к Натали Гончаровой в повести «Заложник любви» 1998 г. И в освещение участия Есенина в революционном движении. Раскопал немало интересных жандармских донесений и личных писем и привел их в книге «Я по первому снегу бреду…» (2000г.). Последней работой при жизни, которой он отдал много сил и нервов был сбор материалов и редактирование сборника Калужского отделения Союза литераторов РФ. Сборник «Против черного меча» посвящен 60летию освобождения калужской земли от фашистской оккупации. Успел довести дело до оригинал – макета и чуть ли не впервые в жизни пошел к новым властям – городскому Голове Валерию Иванову просить денег на её издание. Человек он был упертый и обязательно довёл бы дело до конца. Но добиться выделения денег, а тем более перечисления их в типографию не успел скоропостижно умер прямо в троллейбусе на 73-м году жизни. Поэтому 14 мая для калужских литераторов – это вдвойне траурный день. Как, впрочем, и для десятков тысяч калужан, знавших его лично по стоянию на посту у пл. Победы и беседам с потенциальными читателями.
Не стало Александра Качалкина, писателя, журналиста, краеведа. Последняя его книга «И правды пламень благородный» вышла уже после смерти автора.
Исследование это получилось добротным. Александр Качалкин подробно и вместе с тем доступно изложил жизненный путь Смирновой – Россет.
А жизнь её была полна перемен. Родилась в Одессе пятым ребенком в счастливой семье коменданта порта Осипа Россета, обрусевшего французского дворянина, и дочери владелицы почтовой станции Лорер. Потеряв отца в пять лет, детство провела в д. Грамаклея недалеко от Херсона, у бабушки с материнской стороны, где близость к природе придала ей наблюдательность, а бабушка научила языкам. Живость ума унаследовала от отца, когда-то храбро сражавшегося под началом Суворова у стен Очакова и Измаила.
По ходатайству отчима, полковника конной артиллерии Арнольди, была определена в Екатерининский институт на полный пансион. Потом взята во фрейлины императрицы Марии Федоровны. Выгодное замужество (она стала женой Николая Михайловича Смирнова) поднимало её все выше по социальной лестнице: жена дипломата, жена церемониймейстера двора, жена калужского губернатора, жена губернатора столицы. Но в какие бы придворные выси ни закидывала её судьба, она никогда не была спесивой, ограниченной, меркантильной. Ещё со времени учебы в институте и до самой смерти живо интересовалась русской литературой. Причем не просто много читала, но была лично знакома и дружила со многими поэтами и писателями того времени. А какие это славные имена: Карамзин, Жуковский, Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Белинский, Вяземский! Да ещё Иван Аксаков, Иван Киреевский, Денис Давыдов, издатель Пушкина Петр Плетнев и многие другие. Большинство из перечисленных поэтов, пленённые её красотой и умом, посвящали ей свои стихи, многие из которых позже признаны высокой поэзией.
Плюс к этому Александра Осиповна оставила потомкам свои «Записки», где есть масса деталей жизни и смерти великих поэтов и писателей.
Особенно подробно Александр Качалкин расписал участие Смирновой – Россет в жизни Гоголя. Единственное, о чём он умолчал, почему и как Гоголь сжег 2-й том «Мертвых душ», кто его на это толкнул и как относилась к этому Россет. А жаль, ведь потеря для русской литературы огромная, и незамеченной пройти не могла.
Зато есть много других эпизодов из жизни великих поэтов, об их взаимопомощи, особенно со стороны Жуковского, какие не найдешь в других источниках. Александр Петрович сэкономил нам кучу времени, ведь чтобы узнать о них, надо было бы прочитать не только «Записки» Россет, но и полные собрания сочинений с письмами Жуковского, Пушкина, Лермонтова, Аксаковых, три книги Антологии поэзии пушкинской поры, два тома «Пушкин в воспоминаниях современников», «Опыт исторического путеводителя по Калуге» Малинина и др. А Качалкин после добросовестного изучения смог вместить все, относящееся к теме исследования, на 172 страницах.
Весьма оправданны регулярные переходы писателя к нашему времени с критикой заброшенности писателей. Они рождают чувство личной сопричастности автора и читателей к истории великой русской литературы.
Хороший памятник оставил Александр Качалкин о себе. Капитальный труд просит и более капитальной обложки. Надеюсь, потомки издадут эту книгу и оставшиеся неизданными рукописи более богато.
Июнь 2001 г.Лукичев
Маленький, рыжеватый, шебутной даже в свои 57 лет. Этих лет, ну никак ему не дашь. От силы где-то 45. Во-первых, невысокий и худощавый, во-вторых, шевелюра ещё целая, а в-третьих, и это, пожалуй, главное, в нём до сих пор проглядывает озорной десятилетний мальчишка. И сейчас – изрядный хитрован.
Удивительное дело – ведь родился в суровом военном 1944 году, мальчишкой перенёс все лихолетье страшной войны и трудных времён восстановления разрухи. То есть досталось с лихвой. Иной, гораздо более благополучный, уже в пятьдесят брюзга или карга. Да и труд учителя в школе крайне нелегок, а уж оплачивается так, что впору рыдать.
Николай Лукичёв
Так бы это и осталось для меня загадкой навсегда, не попадись в руки его книги. Детские: «В гостях у Змея Горыныча», «Я дружу с Русалкой», «Береза у старой мельницы», «Дениска и инопланетянка», «Заяц – робот», «Чёрный коготь», «Фантастические приключения Виталика», «В плену у лешего», «Похищение пленника». Взрослые: «Без капли нет океана», «Выстрелы в любовь», «Вьюги свадебные кони», «Снова синь расколота», «Горькая кисть рябины», «Опять весна, опять надежды».
Извините, если что-то подзабыл. Неудивительно ведь Лукичев уже издал около двадцати книг прозы и поэзии. И еще пять лежат в ящиках стола неизданными.
Это при том, что он работает в школе в две смены! А еще редактирует журнал института усовершенствования учителей «Перемена» и газеты: «Калужский учитель», «Калужский строитель», «Калужские страницы» и многотиражку 50-й школы «Звонок 50-й».
Некоторые книги начинают переиздаваться по второму кругу, хотя среди них были и 30-тысячные. Начинал со стихов, теперь пишет, в основном прозу. Хотя бывает, возвращается и в поэзию.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.