Соблазн Ночи. Книга 2

55 Никто не в безопасности

Когда экипаж мистера Салливана въехал в город Медоу, Ева повернулась к нему и сказала: «Я сегодня чудесно провела день. Спасибо, что пригласили меня на ланч».

«Это твоя заслуга, Женевьева. Я знаю, ты упорно трудилась, чтобы стать гувернанткой, и искала семьи, которые бы наняли тебя», – произнёс Ноа свои неизменно ободряющие слова. «И не забывай, я ведь говорил, что мне было неловко оттого, что я не смог пригласить тебя на празднование по случаю моего становления герцогом».

На губах Евы расцвела улыбка, и она кивнула. Она всё ещё была благодарна, что Ноа, который был не просто сыном герцога, а теперь и сам стал герцогом, нашёл время в своём плотном графике, чтобы пообедать с ней. Она сказала:

«В следующий раз угощаю я, Ноа», – заявила Ева, и Ноа не отверг эту идею.

«С нетерпением жду», – улыбаясь, ответил он и посмотрел на неё. Золотистые пряди её волос были словно солнечные лучи. На её лице было чистое выражение, когда она смотрела в окно.

«Может, мне стоит заехать на рынок? Евгений, должно быть, не выходил из дома, чтобы присмотреть за тётей Обри», – пробормотала Ева. Она спросила его: «Можно мне выйти здесь?»

«Да, если ты этого хочешь. Я бы хотел тебя проводить, но у меня есть дела», – вежливо произнёс Ноа. Ева покачала головой.

«Мне нужно купить всего пару вещей. Я справлюсь сама. Я не хотела бы отрывать тебя от твоих обязанностей», – сказала Ева. Ноа наклонился вперёд и постучал в окошко, привлекая внимание кучера, и тот натянул поводья. Она сошла с экипажа и склонила голову перед Ноа, который тоже вышел. «Ещё раз спасибо».

«Как всегда, было приятно», – Ноа слегка поклонился. – «Увидимся. Береги себя».

Ева кивнула и смотрела, как мужчина возвращается в экипаж. Несколько женщин, шедших на рынок и с рынка, остановились как вкопанные, чтобы получше рассмотреть джентльмена.

Как только экипаж отъехал от рыночной площади, одна знакомая Еве женщина подошла к ней вместе с другой любопытной женщиной.

«Женевьева, что ты делала с мистером Салливаном, что оказалась в его экипаже? Расскажи-ка», – прочирикала женщина с огромным интересом в глазах.

«Разве он теперь не герцог?» – спросила другая женщина, и Ева кивнула.

«Да. Мистер Салливан теперь герцог Вудлок», – ответила Ева, и у женщин от изумления отвисли челюсти, прежде чем первая сказала:

«Похоже, ты и впрямь умна, раз сумела заинтересовать этого мужчину», – женщина вопросительно уставилась на Еву, и в её голосе прозвучало лёгкое сожаление.

«Не будь такой грубой, Сабина. Герцог, должно быть, случайно встретил Еву по пути и предложил подвезти. Ты, небось, надеялась обручить свою дочь с герцогом, он ведь завидная партия», – сказала вторая женщина. Затем она посмотрела на Еву и добавила: «Когда выйдешь за него замуж, не забывай меня, дорогая. Я бы с удовольствием навестила тебя в особняке».

Ева усмехнулась их словам и сказала: «Простите, что разочарую вас, леди, но мы с герцогом всего лишь друзья, и ничего более».

Хотя Еве нравился Ноа и она наслаждалась его обществом, никаких романтических чувств между ними не было, что облегчало им общение. Никто из них ничего не ждал от другого.

«Если это правда, я была бы благодарна, если бы ты замолвила словечко о моей Бесси. Какая она милая и красивая, и какой чудесной женой она стала бы для него», – сказала первая женщина.

«Это просто смешно, Сабина. Этой бедной девочке самой нужно найти жениха, а ты хочешь, чтобы она искала жениха для твоей дочери?» – фыркнула вторая женщина.

Первая женщина нахмурилась и спросила: «Что плохого в том, чтобы попытаться, раз уж Женевьева не собирается замуж за герцога? Если только… она не лжёт и не пытается скрыть это от нас».

«Я постараюсь замолвить за Бесси словечко перед герцогом», – Ева поклонилась с вежливой улыбкой на губах. – «Хорошего дня, леди».

«И тебе, Женевьева!»

Когда Ева отошла достаточно далеко от любопытных глаз и сплетничающих языков матерей, страстно ищущих состоятельных и достойных женихов для своих дочерей, она покачала головой и улыбнулась.

Она надеялась, что её «замолвленное словечко» герцогу помешает горожанам распространять слухи о том, что между ней и Ноа что-то есть. Особенно после того, как герцог ответил женщине в трактире, она считала, что будет правильно сохранить их дружбу.

Когда она вернулась домой с продуктами и свёртком с едой из трактира Лили, Евгений открыл ей дверь.

«С возвращением домой, мисс Ева», – Евгений взял из её рук сумки. – «Вы хорошо пообедали и провели время?»

«Да», – ответила Ева и добавила: – «Герцог купил кое-что для тебя и тёти Обри, можете съесть это сейчас».

«Как щедро с его стороны», – ответил Евгений и направился на кухню.

«Как тётя Обри?» – спросила Ева, стягивая с шеи шарф, потому что ей стало жарко.

«Она сейчас спит. Заснула полтора часа назад, и она… А-АХ!» – Евгений поднял руку, указывая на Еву. – «Ч-что случилось с вашей шеей?!»

«Тш-ш!» – Ева зашикала на него и снова прикрыла шею шарфом. Но Евгений уже всё увидел.

«Что там на кухне происходит, Евгений?» – донёсся из комнаты голос тёти Обри. – «Ты разбил стакан? Сразу видно, Ева пошла в тебя», – вздохнула пожилая женщина.

«Я всё объясню. Так что успокойся», – прошептала Ева, а на лице Евгения было такое отчаяние, какое бывает у ребёнка, когда его любимой игрушке отрывают руку.

«Это сделал герцог?» – спросил Евгений, потому что утром он ничего не заметил, но потом переспросил: – «Это мистер Мориарти?»

Ева покачала головой.

Но тихий вскрик Евгения встревожил леди Обри, и она окончательно проснулась. Тогда Ева объяснила им обоим, что произошло.

«Ты приложила мокрую ткань?» – с беспокойством спросила леди Обри и, увидев, что Ева кивнула, сказала: – «Хорошо. С тобой всё будет в порядке на этой работе?» Пожилая женщина чувствовала себя гораздо лучше, чем утром.

Ева снова кивнула: «Мистер Мориарти предупредил мистера Морриса не повторять такого, так что всё должно быть в порядке».

«Понятно. Я рада, что с тобой не случилось ничего плохого. Позвольте, я вам кое-что покажу», – сказала леди Обри. Она отодвинула одеяло у своих ног и приподняла платье, показывая босые ступни. – «Видите эти два пальца?» – спросила женщина.

Ева и Евгений уставились на ступни леди Обри, на которых не хватало двух крайних пальцев.

«Их сломала вампирша из высшего общества. Это случилось в самом начале моей работы гувернанткой, и эта вампирша была гостьей, а не членом семьи, где я служила», – поведала леди Обри, возвращая одеяло на место.

«Что случилось?» – спросила Ева, нахмурив брови.

Леди Обри выглядела так, будто ей было всё равно на её два раздавленных пальца, и сказала: «У вампирши было плохое настроение, и ей хотелось на ком-то сорвать злость». Затем она улыбнулась: «Люди из низшего и среднего класса, и существа, ставшие изгоями общества. Ни внутри, ни снаружи мы никогда не в безопасности».

«Но вы не перестали быть гувернанткой…» – голос Евы затих. Подумать только, какую боль, должно быть, испытала тётя Обри. Она спросила: «Вы помните имя этой вампирши?»

На лице леди Обри появилось задумчивое выражение, прежде чем она солгала: «Кажется, я уже не помню её имени».

Ева уже искала убийцу своей матери. Леди Обри не хотела, чтобы девушка искала ещё и ту вампиршу, которая причинила боль ей.

Тем временем в Скеллингтоне Винсент высадил мисс Хук у дома её тёти, прежде чем вернуться в свой особняк. Когда он подошёл ко входу, дворецкий поспешил его поприветствовать:

«С возвращением, мастер Винсент. Ч…»

«Найди маленького хомячка и отправь её в Южное крыло», – приказал Винсент, бросая пальто в руки дворецкому.

«Да, мастер Винсент», – Алфи склонил голову.

Десять минут спустя Винсент стоял в заброшенной части особняка – Южном крыле. Слуги и члены семьи редко здесь бывали. Элли пробежала по коридору и остановилась прямо перед братом. Её лицо искажала тревога.

«Почему так долго?»

«Прости, брат», – извиняясь, поклонилась девочка.

«Протяни руки», – и Винсент без предупреждения уронил коробку в руки Элли, и та поспешно поймала её. Девочка переводила взгляд с коробки на брата и обратно, и он сказал: «Можешь открыть», – закатил он глаза.

Элли поставила коробку на пол и открыла её. Её глаза расширились, потому что внутри было не четыре, а целых восемь пирожных. При виде них её глаза засияли, и она обняла Винсента, но в ту же секунду отстранилась.

«Спасибо, брат Винсент», – сказала Элли, которой не терпелось поскорее съесть их все до одного. Теперь она узнает, каковы они на вкус, когда завтра гувернантка будет ей о них рассказывать. «Ты… хочешь одно?»

«Не хочу. А теперь иди», – бросил Винсент.

Девочка подхватила коробку и убежала, словно это был их маленький секрет.

56 Отказное письмо

В вечерний час Винсент стоял на одном из балконов особняка. Он держал в руке стакан виски, слегка покачивал его, оперевшись предплечьями на перила.

Он заметил, как в ворота их особняка въехала карета, не принадлежавшая его семье. Поднеся стакан к губам, он сделал глоток спиртного и стал наблюдать, как из неё выходит слуга.

«Похоже, новости прибыли раньше», – пробормотал себе под нос Винсент и сделал ещё один глоток из стакана.

Услышав шаги позади, Винсент повернул голову, чтобы посмотреть, кто это.

«Добрый вечер, Винс, – поприветствовала его Марселин. – Я слышала, ты ездил на встречу с мисс Хук. Она так же хороша, как описывала её матушка?» Она подошла и встала рядом с ним на небольшом расстоянии, прислонившись к перилам всей спиной.

Винсент повернулся к сестре и сказал:

«Она показалась мне похожей на тебя».

Марселин подняла брови и спросила:

«На меня? – она тихо усмехнулась. – Не думаю, что кто-то может быть похож на меня, братец. И уж точно не так красив. Тебе ли не знать, что женщины из семьи Мориарти безупречны. Никто не может сравниться с нами. Раньше это была матушка, а теперь – я». В её любезной улыбке проскальзывало лёгкое высокомерие.

«Это правда, никто не может с тобой сравниться. Ты всегда была самой избалованной», – заявил Винсент с непроницаемым лицом, и улыбка на губах Марселин дрогнула.

«Я буду скучать по тебе, когда ты женишься и будешь жить в собственном особняке», – сказала Марселин, проигнорировав предыдущие слова брата.

«Хотел бы я сказать, что разделяю твои чувства. Но паковать вещи следует не мне, а тебе, потому что я отсюда не уезжаю. Отец уже нашёл для тебя партию».

Хотя улыбки не исчезли с лиц брата и сестры, их взгляды едва заметно сузились, а глаза Марселин сузились ещё больше. «Твои шутки меня не пугают. Иди пугай кого-нибудь другого».

Улыбка на губах Винсента стала шире, и он усмехнулся: «О, маленькая Марси. А если это правда, тебя это пугает?»

Марселин не ответила Винсенту, но её рука потянулась к стакану с виски, в котором явственно чувствовался запах крови. Однако Винсент убрал стакан из-под её руки и вместо этого осушил его одним глотком.

Она едва заметно стиснула зубы и выдохнула. «Полагаю, я попрошу Алфи приготовить мне стаканчик позже. Кстати, я слышала, что-то произошло между мистером Моррисом и гувернанткой, и ты был с ними», – Марселин выпрямилась, больше не опираясь на перила. «Только не говори мне, что тебя заинтересовал человек. Ты что, влюбился в неё?» – она внимательно изучала бесстрастное лицо брата.

«А ты?» – вернул ей вопрос Винсент и увидел, как покраснело лицо Марселин.

«С чего бы мне влюбляться в женщину, да ещё и в презренного человека?» – с недоверием фыркнула Марселин.

«Это был всего лишь вопрос, сестрица, – протянул Винсент, заметив, как в особняк въезжает ещё одна карета, на этот раз принадлежащая совету. Он снова перевёл на неё взгляд. – Не стоит так смущаться».

Винсент поставил пустой стакан на перила.

«Сир, карета подана», – прервал их Алфи.

Винсент быстро улыбнулся Марселин, пока та пристально смотрела на него, а затем покинул балкон, и дворецкий последовал за ним. Поднимаясь по последнему лестничному пролёту, он увидел леди Аннализу, стоявшую с письмом в руке. Она подняла письмо и потребовала:

«Это правда?!»

«Что случилось?» – небрежно спросил Винсент, будто не зная о сегодняшних событиях.

«Сестра маркиза Хука, тётя этой девушки, написала мне, что не желает иметь ничего общего с Мориарти и предпочла бы никогда не заключать с нами союз. Она сказала, что мисс Хук плачет и заперлась в своей комнате. Тебе лучше всё это исправить», – раздражённо произнесла леди Аннализа.

«Похоже, у нас ужасная совместимость. Видимо, вы всё-таки не знали моих вкусов в женщинах», – заметил Винсент.

Леди Аннализа скомкала письмо, которое держала в руке, и попыталась сохранить спокойствие.

«Всё, что от тебя требовалось, – это сводить мисс Хук на обед», – процедила леди Аннализа.

«Я это и сделал, и ей понравились пирожные. Можете у неё спросить, – заметил Винсент. – Мисс Хук, вероятно, поняла, насколько безумной может быть наша семья, и что из этого брака ничего не выйдет».

Леди Аннализа была уверена, что Винсент что-то сделал, раз леди Камилла написала письмо, в котором теперь категорически возражала против этого союза. Она больше не знала, что с ним делать. Она сомневалась, что хоть какая-нибудь женщина сможет с ним справиться, ведь она знала, что мисс Розетта Хук была покладистой леди.

«Если это всё, у меня есть дела поважнее. А теперь, с вашего позволения, матушка», – сказал Винсент, проходя мимо неё и исчезая в коридорах.

Марселин, слышавшая последнюю часть их разговора, медленно спустилась по лестнице. Подойдя к леди Аннализе, она утешающе положила руку ей на плечо.

«Сначала назначение этой гувернантки, а теперь это. Скоро люди перестанут хоть сколько-нибудь уважать семью Мориарти», – нахмурившись, сказала леди Аннализа.

«Не волнуйтесь, матушка. Я не позволю запятнать имя нашей семьи, и Винсент тоже, – с улыбкой заверила её Марселин. – Думаю, ситуацию с мисс Хук легко исправить простым приглашением на предстоящий бал, который состоится в нашем особняке. Бал – прекрасное время не только для общения, но и для того, чтобы поднять настроение. Вы так не думаете?»

«Ты права», – ответила леди Аннализа, и складка на её лбу разгладилась.

57 Подарки от молодой госпожи

Музыкальная рекомендация: Джейн Фэйрфакс играет сонату Моцарта – Эмбер Андерсон

–

«Очень хорошо, мисс Элли», – похвалила Ева, глядя на ответы, которые Элли написала в своей тетради. «У тебя все ответы правильные».

Глаза Элли засияли, хотя лицо её оставалось бесстрастным.

«Думаю, на сегодня достаточно. Продолжим завтра», – сказала Ева девочке, и та тихо кивнула.

В дверь постучали, и, обернувшись, они увидели Марселин. На её лице была вежливая улыбка, и она сказала: «Надеюсь, я не помешала».

Улыбнувшись, Ева ответила: «Мы как раз закончили урок. Чем могу вам помочь?» – вежливо спросила она.

Марселин кивнула и вошла в комнату, подойдя к ним. Следом за ней шла служанка с сумкой в руке. Девочка повернулась на стуле, с любопытством глядя на руки служанки.

«Официальное приглашение на бал», – сказала Марселин, протягивая Еве руку со скрученным пергаментом. «Оно понадобится вам, когда вы придёте. Бал состоится во второй четверг от сегодняшнего дня».

В прошлый раз, когда леди Марселин упомянула об этом, Еве как-то удалось уклониться от ответа. Но, похоже, на этот раз ей было не отвертеться. Она взяла пергамент и, склонив голову, сказала:

«Леди Марселин, я не совсем уверена, что смогу прийти».

Молодая вампирша склонила голову набок, улыбка на её лице дрогнула, и она спросила: «Почему же? У вас есть другие планы на этот день? Мы бы хотели, чтобы в этот день присутствовали все наши служащие».

Ева стала лихорадочно придумывать вескую причину. «Последние несколько дней моя тётя неважно себя чувствует, и я нужна ей». Тетя Обри чувствовала себя прекрасно, но вампирша об этом не знала, подумала Ева.

«Ох. Тогда вам, должно быть, очень трудно сейчас находиться здесь. Хотите, я поговорю с братом, чтобы он дал вам выходной, и вы могли бы лучше о ней позаботиться?» – предложила Марселин с беспокойством во взгляде.

«Это очень мило и щедро с вашей стороны, леди Марселин, но всё в порядке. Сейчас в моё отсутствие за ней есть кому присмотреть», – сказала Ева, заметив едва уловимую тень недовольства на лице вампирши. Она пояснила: «Я считаю, что с моей стороны было бы неправильно веселиться на таком грандиозном балу, когда моя тётя нездорова».

Марселин сочувственно кивнула и сказала: «Я прекрасно понимаю вашу ситуацию. Когда близкий и дорогой человек болен, ничего не хочется делать. Надеюсь, вашей тёте скоро станет лучше, и, возможно, вы сможете привезти её сюда, когда она поправится. Мы с Элли с нетерпением ждали вас на балу. Правда, Элли?» – она перевела взгляд на свою младшую сестру.

Элли посмотрела на сестру, а затем её взгляд встретился с глазами гувернантки.

«Элли бы очень понравилось ваше общество, ведь она такая застенчивая и не любит разговаривать с людьми», – на губах Марселин появилась слабая улыбка.

У Евы сжалось сердце, когда она представила, как девочка будет одиноко стоять в углу.

Затем Марселин положила руку на плечо Евы: «Я не буду вас заставлять, я понимаю, как важна семья. Но если всё наладится, мы с сестрой будем очень рады видеть вас на балу, мисс Барлоу».

«Я тоже на это надеюсь, миледи», – Ева благодарно склонила голову.

«Я принесла вам два своих платья и пару моих любимых туфель. Что-то, что подойдёт стилю нашего общества, когда вы, конечно, пойдёте на бал. Будет трудно так внезапно подготовить платье, и будет жаль, если вы не придёте. Верно? Надеюсь, вам понравится», – взволнованно сказала Марселин, а затем повернулась к служанке, которая тут же шагнула вперёд и разложила на столе чёрное и синее платья. «Красивые, не правда ли? Я их почти не носила, они в прекрасном состоянии».

Ева невольно залюбовалась платьями, сшитыми из тончайшей ткани и расшитыми бисером.

«Не думаю, что могу принять нечто столь роскошное, леди Марселин», – покачала головой Ева. Хотя платья были прекрасны, она была более чем довольна нарядами, что хранились в её шкафу и комоде.

«Я настаиваю», – сказала леди Марселин, слегка опустив взгляд. «Я знаю, как тяжело бывает в этом особняке. С таким-то поведением некоторых. Я слышала, что произошло между вами и мистером Моррисом. Прошу вас, примите это как мои извинения за случившееся».

Ева поджала губы и кивнула.

Она бы сочла жест леди Марселин исполненным щедрости и доброты. Но Ева понимала, что это было сделано лишь для того, чтобы защитить репутацию семьи Мориарти.

«Я чувствую, будто камень с плеч свалился. Ох! Я совсем забыла, у нас ведь есть ещё и туфли, они отлично подходят к обоим нарядам», – сказала Марселин, и по её слову служанка поставила на пол пару чёрных туфель.

Ева не была уверена, стоит ли принимать такие дорогие вещи, и ответила: «У меня уже есть туфли».

Марселин нахмурилась и сказала: «Не стесняйтесь, мисс Барлоу. Я знаю, что вам понадобятся туфли для бала. Как гувернантка Элли, вы обязаны хорошо выглядеть на балу. Если вам от этого станет легче, я собиралась их сжечь. И подумала, что лучше будет предложить их вам. Почему бы вам не примерить? Келхани», – приказала она своей служанке.

Служанка наклонилась, взяла туфельку, поправила шнуровку и поставила её перед Евой. И правда, у Евы не было по-настоящему хорошей пары обуви. Она никогда не чувствовала потребности в новой, пока её нынешняя пара вполне себе служила.

Видя, что все ждут, Ева сняла свою обувь. Она скользнула ногами в туфли леди Марселин.

«Они идеально подошли», – удивлённо пробормотала леди Марселин. «Они вам идут. Можете оставить их себе, мисс Барлоу».

Ева поблагодарила её: «Спасибо».

Марселин нравилось, когда в ней нуждались, и она хотела, чтобы мир вращался вокруг неё. Она одарила человека самой вежливой улыбкой и сказала: «Мне пора. Счастливого пути домой».

Невинная девочка, всё это время находившаяся в комнате и слушавшая разговор сестры с гувернанткой, проводила старшую сестру взглядом, когда та выходила из музыкальной комнаты. Она подошла к платьям и провела рукой по мягкой ткани, словно изучая их.

«Вы придёте?» – спросила Элли тихим голосом, стоя спиной к Еве.

Опешив от внезапного вопроса, Ева ответила: «Я не уверена, мисс Элли».

«Не надо…» – донёсся шёпот девочки.

58 Это ходы Бога или Сатаны?

Когда Ева покинула поместье Мориарти, служанка по имени Келани спросила свою госпожу: «Миледи, если леди Аннализа услышит, что вы отдали свои платья гувернантке, она будет недовольна. Зачем вы это сделали?»

Марселин закатила глаза и спросила служанку: «Думаешь, я об этом не знаю? И ты не проронишь ни слова».

У вампирши были свои причины на её действия по отношению к человеку, и она мягко улыбнулась.

«Конечно, миледи», – служанка склонила голову.

Сейчас Марселин стояла на одном из передних балконов поместья, чтобы наблюдать за гувернанткой, которая теперь жонглировала платьями, туфлями, своим уродливым зонтом и ланчем.

«Какое жалкое создание», – пробормотала Марселин, наблюдая за человеком, которая то и дело останавливалась. Несколько дней назад эта особа пыталась похвастаться, что у неё есть карета, будто та была лучше, чем их. «Нет никакой гарантии, что платья не повредятся от того, как она их несёт. Они будут испорчены ещё до того, как она доберётся до своего дома».

Марселин развернулась, покинула балкон и приказала своей служанке: «Принеси мне мой кровяной чай и сообщи кучеру, чтобы готовил карету. Я выезжаю через час. Мне нужно спросить торговца, смог ли он найти что-нибудь стоящее».

«Да, леди Марселин», – ответила служанка, поспешно удаляясь, чтобы приготовить чай для вампирши.

Ева, шедшая по улице города Скеллингтон, старалась ничего не уронить из рук. Она осторожно шла, следя за тем, чтобы не споткнуться и не упасть на землю.

На самом деле, Ева не взяла с собой платья и туфли, выходя из комнаты с фортепиано. Она решила забрать их завтра, попросив Евгения заехать за ней. Но не успела она пересечь порог особняка, как другая служанка быстро вынесла их и сунула ей в руки.

«Мисс! Простите!» – крикнул кто-то сзади. – «Мисс с одеждой».

Неужели она что-то уронила? Она посмотрела на свои руки, чтобы убедиться, что всё на месте.

Ева остановилась и обернулась, чтобы посмотреть, кто её зовёт. Она заметила, что несколько прохожих уставились на неё, что было не очень-то приятно.

«Миледи!»

Ева подняла голову, и её взгляд упал на молодую леди, которую она встретила в Треск Хиллс. В отличие от их встречи в гостинице, сейчас волосы девушки были свободно собраны. Ева склонила голову в знак приветствия, и леди ответила поклоном, словно вспомнив о манерах.

«Добрый вечер, я не знала, что вы живёте в городе Скеллингтон. Как же тесен мир», – заметила мисс Розетта с изумлением и нервной улыбкой на лице.

«Я здесь не живу, но приезжаю сюда по работе», – поправила Ева молодую леди.

«Ах, вот как, – молодая леди нахмурила брови. – Я стояла на своём балконе, считая проезжающие кареты, и тут заметила вас. Я Розетта Хук, вы, должно быть, слышали обо мне».