Питомица молодого господина Дэмиена. Книга 2

51 Непослушные волосы: Часть 3

– У тебя совершенно нет манер, когда дело доходит до общения со старшими, – обвинила его мачеха, недовольная его ответом.

– Уважение – это то, что заслуживают, не так ли? Какой смысл уважать кого-то, если на самом деле ты его не уважаешь? – спросил Дэмиен, и от его слов в столовой воцарилось ледяное молчание. Даже Пенни, которая ела поданную ей еду, замерла, боясь издать хоть звук. Она чувствовала себя посторонней на этой семейной ссоре, на которой ей не было места. «Если бы я только могла исчезнуть», – подумала она. Казалось, для людей за этим столом перебранки были ежедневной рутиной.

– Я не сказал ничего дурного. Не нужно так напрягаться, – усмехнулся Дэмиен, словно развернувшаяся перед ним сцена его забавляла. – По крайней мере, этому меня научила мать. Что заслужил, то и получаешь. Ты тоже так думаешь, Мэгги?

Его старшая сестра, решившая не принимать участия в ежедневных семейных баталиях за столом, улыбнулась при воспоминании о покойной матери: – Да, так говорила мама. Но я думаю, это больше относилось к тебе, чем ко мне. Это было общее воспоминание для Мэгги и Дэмиена, но нынешняя хозяйка дома восприняла его в штыки.

– Вот о чем я говорила прошлой ночью. Им обоим совершенно плевать, что я нахожусь в комнате! – прошептала Флёранс своему мужу. И хотя это был шепот, все в столовой слышали его кристально чисто. – Они в открытую меня игнорируют.

Сидевшая за столом Мэгги нахмурилась: – Прошу прощения, матушка, но я не припомню, чтобы когда-либо проявляла к вам неуважение.

– А как же сейчас? – старшая вампирша вопросительно приподняла бровь. – Вы согласны, что я не заслуживаю уважения, которого требую…

– Уважение не требуют, миледи, его заслуживают. Но не волнуйтесь. Я уверен, через несколько столетий, если вы столько проживете, вы заслужите его толику, – глаза самой Пенни расширились от неприкрытой дерзости Дэмиена. Казалось, его ничуть не заботило, что о нем подумают, и он делал лишь то, что ему заблагорассудится.

– Дэмиен, это уже слишком, – предостерег его отец.

– Виноват. Я лишь дразнил вас, матушка, – сказал он, беря стоявшую перед ним миску и зачерпывая из нее ложку.

Пенни со своего места видела, что ее господин лишил всех в комнате дара речи, но они не выглядели потрясенными, поскольку, похоже, такое случалось часто. Не желая быть частью этого, она опустила взгляд на еду и осторожно отправляла в рот ложку за ложкой, словно ничего не слышала и не видела.

Леди Флёранс, казалось, хотела что-то сказать, но вместо этого закрыла рот, плотно сжав губы.

– Так о чем вы говорили, отец? – спросил Дэмиен, будто это не он был причиной повисшей в комнате тяжелой атмосферы.

– Вчера ко мне приходила Грейс. Она сказала, что купленную тобой рабыню нужно вернуть в невольничье заведение, так как она не умеет следовать простым правилам особняка и хозяина, – сказал отец Дэмиена своим низким голосом. – И должен сказать, я с ней согласен. Но в то же время я предложил наказать девчонку здесь, прямо на наших глазах, чтобы она знала свое место, а не бунтовала против своего хозяина или семьи хозяина.

Пенни, старавшаяся вести себя как можно тише, вдруг почувствовала, как после слов господина Куинна ее рука замерла, а сердце сковало льдом. Вампирша и вправду пошла к отцу, чтобы наябедничать о случившемся. А Пенни-то думала, что та шутит и это лишь легкая угроза.

При мысли о том, что ее отправят в невольничье заведение, у нее в голове будто зазвонило множество церковных колоколов. Но в то же время ее разум начал охватывать страх от мыслей о наказании, о котором он говорил, – наказании на глазах у всех.

Видя, что Дэмиен не произнес ни слова, Грейс выглядела счастливой, ее лицо озарилось неким сиянием, словно она добилась задуманного. Дэмиен все еще молчал, что заставляло Пенни волноваться еще сильнее.

Наконец он спросил:

– И с чем именно к вам пришла малышка Грейси, отец?

– Она сказала, что рабыня отказалась подчиняться отданным ей приказам и требованиям. Мало того, она еще и имела наглость пререкаться, когда ее допрашивали. Должен сказать, я не могу не заметить, что купленная тобой рабыня даже не знает, что, когда особа более высокого статуса говорит о ней, рабыня должна встать и явиться.

Пенни не пришлось повторять дважды: она быстро поднялась с мраморного пола и предстала перед господином Куинном, одновременно заметив, что Дэмиен уставился на свою младшую сестру.

Она не осмелилась встретиться взглядом со старшим господином Куинном, поскольку не знала, что у него на уме. Пенни позволила себе прощупать почву с Дэмиеном, но это не означало, что она поступит так же с его отцом. Хотя внешне он казался спокойным человеком, она сомневалась в его мягком нраве. Если Пенни и усвоила что-то за свою жизнь, так это то, что самых тихих людей и следует опасаться, ведь никогда не знаешь, какое оружие они прячут за этой завесой спокойствия.

– Я что-то упустил? – спросил господин Куинн.

– Многое, – заявил Дэмиен, бросив вилку на край тарелки и развернувшись на стуле, чтобы оказаться лицом к лицу с отцом. – Во-первых, я совершенно ясно сказал малышке Грейси, что эта рабыня принадлежит исключительно мне. Если вам нужна рабыня для себя, отправляйтесь и купите ее на черном рынке. Их там в избытке, а на мою не заглядывайтесь. Грейс прекрасно об этом знала, но все равно пытается сунуть свой не такой уж и длинный нос в мои дела.

– Простое задание приготовить кровавый чай не должно было составить большого труда, – сказал его отец, и Дэмиен кивнул.

– Возможно. Это простое задание, но оно требует определенной техники. Но я не хочу, чтобы моя дражайшая сестрица к этому привыкала. Здесь есть служанки, чтобы выполнять ваши требования. Если она привыкнет, то каждую неделю будет просить все больше и больше, и что, если она решит, что рабыня – ее, а не моя? – Дэмиен склонил голову набок в ожидании ответа, и, не получив его, продолжил: – Вы ведь знаете, отец, как ценны все мои вещи, ведь они очень дорогие, а эта девчонка едва не сломала мою. Не стоит ли нам научить малышку Грейси манерам и объяснить, что можно трогать, а что нет?

52 Отец и сын – Часть 1

Взгляд Дэмиена упал на его младшую сестру, которая резко повернула к нему голову.

Грейс закатила глаза и сказала: «Я не рабыня, чтобы меня наказывать. Я член этой семьи, ты не можешь меня наказать».

«Почему нет? Семья или нет, всех нас учат, чему и как следовать. Очевидно, ты не поняла, что нельзя переступать установленные нами границы», – холодно произнёс Дэмиен и снова посмотрел на отца. – «Разве ты не помнишь, отец, как однажды наказал Мэгги за то, что она не послушалась?»

Мэгги, которая притихла после несправедливого обвинения мачехи в плохом обращении с ней, подняла взгляд от стола. Она уставилась на стену, вспоминая то, о чём говорил Дэмиен. Воспоминание было таким свежим и ярким, словно всё произошло всего несколько часов назад.

Мэгги и Дэмиен тогда были маленькими детьми. У неё был волчонок, которого ей запретили приносить из леса, но она всё равно притащила его домой. Подобранный ею волчонок был диким, но проблема была не в этом. Его мать, волчица, пришла охотиться к мосту и убила троих их слуг. Волчицу убили, а чтобы преподать Мэгги урок и отучить её приносить домой животных, волчонка бросили в камин в этой самой столовой. Камин заперли, и она всё ещё слышала, как маленький волчонок скулит, сгорая в огне на её глазах.

Её единственная ошибка – то, что она принесла волчонка домой – стоила пяти жизней, и она была единственной, кто нёс за это ответственность.

В ту ночь Мэгги плакала, а её мать гладила её, пока та не уснула, ведь это была самая кровавая сцена, которую ей довелось увидеть в том возрасте. После этого она стала чрезвычайно осторожной. В отличие от Дэмиена, у Мэгги были черты, которые роднили её с людьми, из-за чего она казалась меньшим ночным созданием по сравнению с её братом и сестрой.

Дэмиен взглянул на свою старшую сестру Мэгги, которая коротко посмотрела на стену, а затем снова принялась за еду. На её губах играла улыбка, не выдававшая ничего о прошлом, что заставило Грейс сказать:

«С каких это пор за отдачу приказов наказывают хозяев?»

«Кто чей хозяин, Грейси?» – Дэмиен цокнул языком. Затем его взгляд встретился с отцовским. «Только не говори мне, что ты это одобряешь, отец. Эта девушка – исключительно моя рабыня и ничья больше. Я уверен, что давал это понять каждый раз. Хочешь, я вдолблю это тебе в голову, сестра, чтобы ты больше не путалась?»

«Грейс, не трогай вещи своего брата», – сказал их отец, отчего Дэмиен торжествующе улыбнулся, словно зная, чем всё закончится, в то время как юная вампирша резко повернула голову к отцу.

«Но, отец…» – протянула Грейс, нахмурив брови, а затем тихо продолжила есть.

Пенни же застыла от предыдущего обмена репликами в комнате. Она невольно посмотрела на леди Мэгги, которая не принимала участия в их не слишком-то вежливом разговоре. Казалось, как и во многих других домах, в этом тоже были воспоминания, погребённые под фальшивым фасадом и словами, скрывающими истинный облик.

Леди Флеранс не выглядела довольной своим мужем. Ничего не сказав, она вышла из столовой со своей драгоценной дочерью Грейс. Следующей была леди Мэгги, которая пробормотала благодарность дворецкому, вовремя отодвинувшему стул, чтобы она могла встать. Как и её сводная семья, она не заговорила с отцом, а лишь поклонилась ему, словно прощаясь и покидая столовую.

В комнате остались только Дэмиен, его отец, Пенни и несколько слуг, которые уносили еду и использованную посуду обратно на кухню. Дворецкий ходил по комнате, указывая горничным, что убирать со стола, а что нет. Если бы Пенни могла, она бы вышла из комнаты на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Но она не могла. В конце концов, она была рабыней. Пока её хозяин не прикажет или не позволит, она должна была оставаться рядом с ним.

Доев свой завтрак до последнего зёрнышка в миске, она обвела взглядом комнату, насколько позволял её рост в данный момент.

Едва её взгляд начал скользить по людям и предметам вокруг с того места, где она сидела на полу, как она увидела двух горничных, с которыми столкнулась на кухне. Тех самых девушек, что злословили о ней. И хотя они находились в одной комнате, взгляды ни этих горничных, ни, если на то пошло, любых других слуг никогда не отрывались далеко от того места, где они стояли. Их обучили повиноваться и следовать правилам этого дома.

Для Пенелопы это не было странным, поскольку ей самой однажды довелось служить в богатой семье, где все должны были соблюдать этикет дома. Но она прослужила в том доме меньше двух недель, прежде чем уйти. Это был дом людей, но, тем не менее, строгость и предписания не слишком отличались от тех, что царили в вампирском доме.

И, как и в любом другом месте, горничные и слуги были такими же любопытными, словно соревнуясь в сплетнях. Пенни называла их разносчиками сплетен. Люди, которым больше нечем было заняться в жизни, кроме как придираться и смеяться над вещами, которые их не касались, при этом не делая ничего как следует. И сколько бы горничная ни сплетничала, слуга никогда не смог бы говорить с тем же пылом перед своим хозяином.

Пенни, витавшая в своём собственном мире и разглядывавшая людей, наконец почувствовала на себе взгляд господина Куинна, который заметил даже её хозяин.

«Фалкон, – сказал Дэмиен, – отведи её обратно в мою комнату».

53 Отец и сын: Часть 2

Она встала со своей миской, передала столовый прибор служанке, и та повела её обратно в комнату Дэмиена. Когда служанки убрали всё с длинного обеденного стола, они ушли, а последняя из них закрыла за собой двери, оставив отца и сына наедине.

– Ты был весьма груб с Флёранс, Дэмиен, – произнёс отец Дэмиена. Его красные глаза смотрели на сына, который наконец соизволил поднять на него взгляд.

– Это всё равно что сказать, что ты не уважаешь слова своей покойной жены. Не говори мне, что ты больше не ценишь её слова, а ценишь слова живых, – цокнул языком Дэмиен, игриво качая головой.

– Это удар ниже пояса, и не очень-то красиво с твоей стороны так говорить.

– Я не сказал ничего плохого, лишь констатировал факты.

– Твои факты очень горькие, хуже соли на рану.

– Что тут скажешь, правда горька, – усмехнулся Дэмиен. У его отца, Джеральда, дёрнулся глаз. Губы скривились в отвращении.

– Знаешь, она не так уж и плоха…

– Это всё равно что сказать, что ты знаешь, что она плоха, но не слишком. Просто терпимо плоха? – Дэмиен поднял руки, когда отец хмуро на него посмотрел. – Что за серьёзное настроение? – вздохнув, он уже серьёзно продолжил: – Она может быть хорошей матерью для младшей сестры и прекрасной женой для тебя, но она никогда не займёт место матери.

– Ты должен дать ей шанс, признать её существование. Она – живой человек.

– Я признал её. Я признаю её твоей женой, отец, но это единственное признание, которое она получит, – Джеральд не знал, что сказать. Хоть его старшая дочь Мэгги и отнеслась к его повторной женитьбе с большим пониманием, Дэмиен был более чем враждебен. Но он не мог спорить дальше, так как его нынешняя жена и сама не сдерживалась в выражениях в адрес его сына. – Через три дня годовщина рождения твоей матери. Ты и в этом году собираешься её пропустить? Твоя мать хотела бы, чтобы ты там был.

Блеск в глазах Дэмиена потускнел, и он криво улыбнулся отцу: – Мысль о праздновании дней рождения умиляет, когда человек жив. – Это было то время года, которое Дэмиен не любил. Снова сменив тему, он вздёрнул подбородок: – Тебе не кажется, что твою младшую дочь излишне балуют?

– Должно быть, это она от тебя переняла, – губы его отца слегка скривились. Взяв бокал с кровью, поставленный для него, он сделал глоток.

– Туше. По крайней мере, я не угрожаю ломать руки по пустякам. Тебе стоит за ней приглядывать. Никогда не знаешь, что она выкинет…

Его отец кивнул, словно соглашаясь, но не сразу озвучил это: – Я знаю, что у неё есть такая склонность, – Джеральд подпёр подбородок рукой. – Иногда я задаюсь вопросом, не потому ли это, что она, как самая младшая, чувствует себя обделённой вниманием. Это меня беспокоит, – вздохнул старик.

– Я с радостью возьмусь выбить из неё всю дурь, – в глазах Дэмиена вновь появился зловещий блеск.

– Повзрослев, дети должны ладить между собой. А вы оба такие сложные, – мужчина потёр лоб. Увидев, что Дэмиен встаёт и направляется к выходу, он спросил сына: – Лорд Боунлейка доволен твоей работой.

– Это хорошие новости.

– Да, для лорда-вампира он скромный и добрый человек, и при этом милостиво заботится о земле, – Дэмиен улыбнулся, подходя к двери. Скромный? Добрый? Его отец, как и все остальные, был слеп, раз так думал. Он сомневался, что в лексиконе Лорда Николаса вообще имелись такие слова. Каким бы добрым тот ни казался с виду, Дэмиену потребовалось меньше десяти секунд, чтобы разглядеть фальшь за его гладкой, словно выточенной, маской.

Одним из многих достоинств Дэмиена была не только острая наблюдательность, но и способность видеть людей насквозь, что значительно облегчало ему работу. Если Дэмиен не ошибался, вокруг Лорда Боунлейка всегда витало нечто очень злобное, и он пытался понять, что именно.

– Если не с него, то бери пример со своего кузена Александра, – услышав имя кузена, Дэмиен кивнул. – Он уже давно нас не навещал. У него всё хорошо?

– Я виделся с ним на прошлой неделе в зале совета. У него всё хорошо, – ответил он отцу и покинул столовую.

Пенни сидела на кровати, когда услышала, как поворачивается дверная ручка. Дверь открылась, и в комнату вошёл Дэмиен, оставив её нараспашку.

– Мы уходим, – сказал он, подходя к шкафу в своей комнате. Он отодвинул дверцу и достал тёмно-коричневое пальто. Надев его, он обернулся к ней: – Позволь мне вывести тебя подышать свежим воздухом. – Пенни с опаской поднялась на ноги, не уверенная, что его слова о свежем воздухе стоит понимать буквально, и не скрывается ли за ними иной смысл.

Следуя за ним, Дэмиен и Пенелопа пошли по коридорам особняка, где столкнулись со старшей сестрой Дэмиена, Леди Мэгги, которая обсуждала со служанкой ремонт в своей комнате.

Увидев Леди Мэгги, Пенни склонила голову. Та в ответ одарила её лёгкой улыбкой и перевела взгляд на брата. Мэгги не стала спрашивать, куда он идёт со своей рабыней, и вновь обратила свой взор на служанку, с которой разговаривала.

Дэмиен пошёл дальше, к выходу, и Пенни последовала за ним. Она заметила, что он не стал ждать карету, а просто удалился от входа. Из любопытства она спросила:

– Мы идём в лес, господин Дэмиен?

– Да, моя умная мышка. Свежий воздух – это прогулка по лесу, где нет идиотских, тупых созданий, действующих мне на нервы и несущих всякую чушь.

54 Лес. Часть 1

Поскольку особняк был построен на холме, Пенни ещё ни разу не покидала его пешком.

Широкий мост был сложен из твёрдых скальных пород, выдержавших суровую погоду Бонлейка с его ветрами и дождями. По обеим сторонам моста через равные промежутки были установлены пустые каменные чаши. Это была возможность пройти по широкому, висящему в воздухе мосту – пути из особняка, который вёл в лес и соединял с другими, неизолированными землями. Но в то же время высота моста была устрашающей и могла напугать того, кто боялся высоты.

Из-за высоты, на которой она сейчас шла по мосту, Пенни тут же встретил ветер. Она видела море по обе стороны, а впереди шёл Дэмиен, уверенно и горделиво ступая по каменистой земле. Так как было утро, погода не была суровой, над ними плыли облака, а лес, окрашенный в тёплые тона, служил фоном для её хозяина, идущего впереди.

Ветер трепал её и без того непослушные волосы, и ей пришлось придержать их рукой, чтобы они не лезли в лицо. Они шли по мосту в тишине. Успешно перейдя мост, они вошли в лесную местность, и вместо того, чтобы идти по дороге, она увидела, что Дэмиен свернул на другой путь.

Пенни стало интересно, куда они идут. Или куда он её ведёт. Вспоминая о том, что произошло в столовой, она не могла перестать размышлять над словами его семьи. Между Дэмиеном и его сестрой Грейс, казалось, всегда были трения: младшая вампирша постоянно норовила сунуть нос не в своё дело – например, заставляя Пенни выполнять её работу.

Вспомнив, как та выкручивала ей руку, она покачала головой. Внезапно чириканье пары птиц, пролетавших в небе над ними, отвлекло Пенни от мыслей. Она подняла голову, пытаясь отыскать их, но деревья были такими высокими, а их густые ветви с листьями почти полностью скрывали небо, оставляя лишь небольшие просветы.

Деревья напомнили ей о том времени, когда она пыталась от него сбежать. Она горько усмехнулась, подумав об этом. Она сбежала от него, без остановки бежала под дождём, на украденные деньги остановилась в гостинице, но что случилось в итоге? Её поймали.

Где-то в глубине души она чувствовала, что он позволил ей сбежать ради собственного развлечения, чтобы посмотреть, как далеко она зайдёт. Он заставил её бежать лишь для того, чтобы отнять свободу, к которой она была так близка.

Она услышала голос Дэмиена: «Мне нравится здесь гулять. Здесь намного тише, чем там», – он имел в виду особняк. Это заставило её задуматься, не беспокоит ли его что-то – может, разговор с отцом в столовой? Но ведь он с лёгкостью парировал каждую брошенную ему фразу. «А ты? Любишь гулять?» – спросил он её.

«Думаю, да», – ответила она, не уверенная, что это действительно так, ведь ещё до того, как стать рабыней, ей часто приходилось ходить туда-сюда через лес в своей деревне, чтобы помочь дяде. Это было обычным делом для любого человека, но, возможно, для вампира всё было иначе, особенно для такого привилегированного, который мог в любой момент воспользоваться каретой и лошадьми.

«Думаю, да», – пробормотал он её ответ. Пенни не знала, что творится в голове у этого вампира, так как давно перестала пытаться понять и расшифровать большинство его поступков – в них всё равно не было никакого смысла. «Мы с сестрой часто приходили сюда с матерью, когда она была ещё жива. Гуляли по вечерам и охотились на животных», – Пенни не ожидала, что он заговорит о своей матери, но когда он это сказал, в его голосе не было того обычного тона, которым он насмехался над людьми и оскорблял их. Его слова звучали отстранённо, когда он делился с ней своими воспоминаниями.

«Она, должно быть, была прекрасной женщиной», – ответила Пенни. То, что кто-то вроде Дэмиена думает о своей матери, заставило её задуматься, какой же женщиной была покойная леди. Если сравнить Дэмиена и леди Мэгги, их характеры и натура разительно отличались друг от друга.

«Леди Мэгги, должно быть, пошла в свою мать», – подумала про себя Пенни.

Дэмиен обернулся, чтобы встретиться с ней взглядом. «Она была более чем прекрасна. Видела бы ты, как она разрывала пойманного кролика надвое», – заметив промелькнувшее на её лице лёгкое удивление, он спросил: «Ты думала, она была доброй?» – его голова слегка откинулась назад, и с губ сорвался смешок.

Неужели нет?

«О, мой питомец», – один уголок губ Дэмиена пополз вверх, приоткрывая рот, и он скривил губы, продолжая улыбаться, а в его глазах заплясали весёлые искорки. «Я пошёл в свою мать. Она была красивой женщиной, доброй, может быть, к своим детям, но ты же знаешь, каков я. Моя сестра Мэгги пошла в нашего отца, но мы оба унаследовали черты нашей матери, в то время как милая Грейс пошла в свою мать».

Пенни нечего было сказать. Кролики – это мясо, которое готовят, но в то же время разорвать живого кролика на части в глазах Пенни было более чем ужасающе. Затем Дэмиен снова пошёл вперёд, и она медленно последовала за ним.

«Не суди по внешности и словам. Учись видеть сквозь фасад того, что перед тобой, а не судить с первого взгляда. К сожалению, не все так одарены, как я, но я уверен, что ты можешь пользоваться своим мозгом. Ты, может, и мой питомец, но я ожидаю, что мой личный раб будет отличаться от остальных».

Пенни сузила глаза, уставившись в затылок Дэмиену, когда он произнёс эти слова. Прежде чем она успела развить эту мысль, его шаги снова замерли. Он уставился на дерево и сказал:

«А теперь быстро, залезь на дерево и принеси мне фрукт».

55 Лес. Часть 2

Пенни ошеломлённо посмотрела на него, будто у мужчины выросла вторая голова. «Что?» – Дэмиен смотрел вверх на дерево, его взгляд был прикован к аппетитно выглядевшим красным плодам, что висели на ветвях.

«Вон тот, прямо там», – указал он рукой на один из плодов, выросший на самой верхушке, на дальнем конце ветки.

«У нас нет лестницы, мастер Дэмиен», – попыталась вразумить его Пенни, но мужчина, казалось, не слышал, хотя ничто не мешало ему слушать то, что она только что сказала.

«Я вижу. Поэтому я и сказал: давай, начинай лезть на дерево. Вон за тем», – произнёс он, глядя на фрукт и не сдвигаясь ни на дюйм с места. Его поза была упрямой. Он что, считает её какой-то обезьянкой?

«Я не умею этого делать», – нахмурилась она, окинув дерево взглядом и поняв, что на это она залезть никак не сможет. У Пенни не было никакого опыта в лазании по деревьям.

Дэмиен кивнул, прежде чем его взгляд опустился на неё. «Научишься. Нужно уметь лазать по деревьям», – с чего бы кому-то этому учиться, если только он не дровосек, которому нужно рубить и продавать дрова. «Никогда не знаешь, зачем тебе это может понадобиться. А теперь поторопись. Я жажду съесть именно этот плод, я ждал, пока он созреет».

Пенни уставилась на него, а он уставился на неё в ответ, но с меньшим напором. Стиснув зубы, Пенни отвернулась от него и подошла к дереву. Она осмотрела ствол, чтобы понять, куда поставить ногу, чтобы начать карабкаться. Её босые ноги, не знавшие обуви с тех пор, как её забрали в невольничье заведение, чувствовали под собой камни и маленькие веточки.

Всё ещё колеблясь, она обернулась и посмотрела на Дэмиена, который ободряюще ей улыбнулся. Снова повернувшись к дереву, она наконец обхватила ствол обеими руками, поставила одну ногу и начала раскачивать тело вверх-вниз, словно в тревоге ожидая какого-то невидимого толчка, который подсадил бы её на дерево, но ничего не происходило.

Через минуту Пенни прислонилась лбом к дереву.

«Ты что, уснула, даже не попытавшись залезть? Какая лентяйка», – услышала она вопрос Дэмиена. Если бы это было возможно, Пенни с удовольствием вырвала бы дерево с корнем и огрела им по голове этого чистокровного вампира, чтобы посмотреть, не вправит ли это ему мозги.

«Я никогда не лазала по деревьям, мастер Дэмиен. Вы не можете ожидать, что я, словно белка, взберусь наверх и принесу вам фрукт».