- -
- 100%
- +
Я даже начинаю предлагать деньги.
— Я доплачу, правда. Любую сумму.
И в этот момент за моей спиной раздается знакомый голос.
— Может, хватит уже позориться и надоедать людям?
Я застываю.
Медленно оборачиваюсь.
Паша стоит в проходе, опираясь плечом о стену, руки сложены на груди. Волосы уже подсохли, лицо спокойнее, но в глазах — насмешка. И что-то еще. Раздражение? Боль?
— Ты не видишь, что никто не хочет с тобой меняться? — добавляет он.
Я выхожу из чужого купе, благодарю пассажиров и почти сталкиваюсь с ним в узком проходе.
— А ну дай пройти, — цежу я. — Я пойду в другой вагон. Там сто процентов кто-то захочет обменяться. Я еще и деньги за это могу заплатить.
Он не двигается.
Только смотрит сверху вниз.
— Саша, — произносит он тихо, — ты что, меня так боишься?
Я нервно усмехаюсь и отвожу взгляд к окну. За стеклом — черная ночь и редкие огни станций, которые поезд проходит, не сбавляя скорости.
— Я вообще-то ничего не боюсь, — отвечаю я. — И тебя уж тем более. Я просто не хочу ехать с тобой в одном помещении.
— Почему? — спрашивает он неожиданно спокойно. — Думаешь, я тебя съем этой ночью?
Я чувствую, как внутри вспыхивает раздражение.
— Не льсти себе.
— Тогда в чем проблема?
Я смотрю на него.
Проблема в том, что десять лет — это не срок, если не поставлена точка.
А точка не поставлена. Мы развелись быстро и ветрено, поэтому никаких точек не было.
Но я не скажу этого.
— Проблема в том, что мне с тобой некомфортно, — произношу я холодно. — И я не обязана терпеть это несколько суток.
Он делает шаг ближе. Коридор узкий, нам приходится стоять почти вплотную.
— А я, значит, обязан? — тихо спрашивает он. — Ты думаешь, мне легко?
Я удивленно моргаю.
— Это ты ко мне пришел в купе.
— Потому что там мое место, — напоминает он.
Я сжимаю губы.
— Тогда будь добр, уступи его.
— Нет.
Просто. Спокойно. Без крика.
И от этого «нет» во мне что-то взрывается.
— Ты всегда был таким, — говорю я, чувствуя, как голос дрожит от сдерживаемых эмоций. — Упрямым. Невыносимым. Думаешь только о себе, Захаров!
— А ты всегда бежишь, — отвечает он так же тихо. — Вместо того чтобы остаться и поговорить.
Слова задевают глубже, чем я ожидала.
Поезд резко покачивается, и я на секунду хватаюсь за поручень. Он автоматически тянется ко мне, но я отдергиваю руку.
— Не трогай меня!
Он медленно опускает ладонь.
— Саша, — говорит он устало, — это всего лишь поезд. Всего лишь несколько суток.
— Для тебя — может быть, — отвечаю я. — А для меня это снова оказаться запертой в четырех стенах с человеком, который однажды разрушил все!
Он смотрит на меня долго.
— Я ничего не разрушал, — тихо говорит он. — Ты просто не захотела мне поверить.
Между нами повисает пауза. Тяжелая, как зимний воздух на перроне.
Я первая отворачиваюсь.
— Отойди, — прошу я уже тише. — Мне нужно идти дальше.
Он наконец делает шаг в сторону, освобождая проход.
— Иди, — говорит он. — Обойди весь поезд. Предложи всем деньги. Может, кто-то и согласится!
В его голосе — злорадство и уверенность, что я все равно вернусь, и это заставляет меня резко развернуться в его сторону.
Глава 6
— Ты что, решил, что победил? — спрашиваю я громче, чем собиралась.
Паша даже не делает вид, что удивлен.
— Саша, я ничего не выигрываю. Я просто еду на свадьбу дочери.
— Со мной в одном купе, — язвительно уточняю я. — Какая удача.
— Тебя никто не заставляет устраивать гастроли по вагону. Иди, устраивай дальше…
Его спокойствие действует на меня хуже, чем крик. В нем нет оправданий, нет вспышек — только эта чертова уверенность, будто он уже победил.
— Знаешь что? — я делаю шаг к нему. — Ты всегда так: сначала создаешь проблему, потом стоишь с умным видом и говоришь, что все само как-то произошло.
— Это я создаю проблему? — в его голосе впервые проскальзывает металл. — Я? Серьезно?
— Конечно ты! — я уже не слежу за громкостью. — Десять лет назад ты «случайно» оказался в номере с секретаршей. Сегодня ты «случайно» оказываешься в моем купе. У тебя талант!
Дверь соседнего спального вагона приоткрывается. Молодая девушка из медового месяца выглядывает с раздражением.
— Можно потише? — просит она. — Мы вообще-то отдыхать собирались.
Я киваю машинально, но меня уже несет.
— Счастливого медового месяца, девушка! А у нас здесь уже «десять лет спустя от медового месяца», вы бы послушали, может, и не торопились бы замуж!
Лицо девушки вытягивается, а я поворачиваюсь к бывшему мужу:
— А ты хоть раз в жизни можешь взять ответственность? — продолжаю я, игнорируя чужие взгляды. — Или тебе всегда удобно, когда кто-то другой виноват?
Паша делает шаг ко мне.
— Хватит, — говорит он низко. — Ты сейчас говоришь ерунду.
— Ерунду? — я смеюсь резко. — Ты разрушил семью, а теперь называешь это ерундой?
— Я не разрушал! — он уже не сдерживается. — Это ты решила, что все кончено!
— Потому что ты меня унизил!
— Я тебя не унижал!
— Ты мне изменил!
— Дура! Я тебе не изменял!
— Изменял! Кобель…
Голос мой срывается. Его — гремит.
Из соседнего купе выходят те самые подруги с лимонадом и смотрят на нас с явным весельем.
— Слушайте, ну у вас и Санта-Барбара! — бросает одна из них. — Но вы бы заканчивали, а то мы спать собирались…
— Простите, — автоматически отвечает Паша, но я вижу, как у него сжимаются челюсти.
Я отворачиваюсь, собираясь уйти дальше по вагону, но он внезапно хватает меня за плечо.
Не больно. Но резко.
— Остановись, — говорит он. — Хватит бегать по вагонам!
Я будто обжигаюсь.
— Не смей меня трогать! — и в следующую секунду ударяю его по руке.
Звук шлепка звучит громко в узком коридоре.
Он замирает.
В его глазах на мгновение вспыхивает что-то опасное, но он не отвечает. Только усмехается — той самой ироничной, сводящей меня с ума усмешкой.
— Вот видишь, — тихо говорит он. — Ты все еще реагируешь.
— А ты все еще провоцируешь!
В этот момент появляется проводница. Лицо ее больше не мягкое и сочувственное.
— Что здесь происходит?
Мы оба начинаем говорить одновременно.
— Ничего!
— Небольшое недоразумение!
— Я все слышала, — отрезает она. — И не только я. Если вы сейчас же не успокоитесь, мне придется высадить вас на ближайшей станции. И вы вообще никуда не поедете.
Слова проводницы падают, как ледяная вода на голову нам с Пашей.
Высадить на ближайшей станции.
Я представляю: ночь, снег, маленькая станция где-нибудь в глуши. И свадьба дочери, на которую мы оба не попадем.
— Это первое предупреждение, — продолжает она строго. — После второго я имею право снять вас с поезда. Вам все понятно?
Паша первым кивает.
— Не нужно нас снимать. У моей дочери свадьба.
Я сглатываю.
— Да. И у моей.
— У нашей, — поправляет Паша. — У нас одна дочь. Общая.
Проводница смотрит на нас еще секунду, будто проверяя, не взорвемся ли мы снова, и уходит.
Коридор постепенно пустеет. Двери закрываются. Пассажиры возвращаются к своим разговорам.
Тишина становится почти осязаемой.
Я чувствую, как во мне все еще кипит, но вместе с тем приходит холодное осознание: я зашла слишком далеко.
— Ты довольна? — тихо спрашивает Паша.
— Нет, — отвечаю честно.
Он смотрит на мою руку, которой я его ударила, потом на меня.
— Ты стала злее.
— А ты — нет?
Он чуть качает головой.
— Я устал, Саш.
От этих слов почему-то становится не легче.
Я отворачиваюсь.
— Я возвращаюсь в купе.
— Иди, — отвечает он спокойно.
Я делаю несколько шагов, потом слышу за спиной его голос:
— Я в уборную. Надо хоть пальто отмыть. А то вдруг ты снова решишь, что я где-то пролез.
Я не отвечаю и прохожу мимо него, до конца ощущая его взгляд на своей спине. Закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.
Сердце все еще колотится. Ладони дрожат.
Нам ехать еще несколько суток.
И у нас уже первое предупреждение.
Я медленно опускаюсь на полку и понимаю: если мы не научимся молчать — нас действительно высадят.
И тогда эта поездка закончится раньше, чем мы успеем разобраться, кто из нас на самом деле разрушил брак.
Глава 7
В купе тихо.
Поезд мягко покачивается, лампа под потолком светит желтым рассеянным светом, а за окном — сплошная черная глубина, изредка прорезанная огнями далеких станций.
Я сижу на своей полке, подтянув ноги, и впервые за этот сумасшедший вечер позволяю себе просто выдохнуть.
Где-то в конце вагона шумит вода — Паша в душе. Наверняка отмывает свое пальто и себя.
А я остаюсь наедине с прошлым и воспоминаниями.
Мне было восемнадцать с небольшим, когда я впервые увидела Пашу.
Он пришел к моей подруге на день рождения — старше меня на четыре года, уверенный, с этой своей спокойной полуулыбкой. Я тогда только поступила на первый курс, носила длинные кудри без всякой укладки и была уверена, что мир огромный и добрый.
Паша весь вечер смотрел на меня так, будто вокруг него никого больше не существовало.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.