Развод с прокурором. Верну тебя, любимая

Шум растет. Кто-то поднимает бокал за учителей, кто-то зовет танцевать. Зал оживает, и все постепенно перетекают на танцпол, смеются и вспоминают старые песни.

Я же тихо встаю и выхожу на балкон.

Вечер теплый, августовский. Воздух пахнет ночными цветами и дымом. Я кладу руки на перила, смотрю вниз, где мерцают огни улицы. В груди будто пустота – тяжелая, но необходимая.

Я делаю вдох, пытаясь успокоиться.

И вдруг слышу шаги за спиной. Медленные, уверенные.

Я оборачиваюсь и вижу его – Тимура.

Он такой же высокий, как тогда, только волосы чуть светлее, а взгляд – глубже, взрослый. Но в нем все равно угадывается тот мальчишка, который когда-то писал мне записки на переменах и ждал у ворот школы.

Теперь в нем больше тяжести, опыта и какой-то мужской усталости.

– Помнишь выпускной? – вдруг спрашивает он. – Ты тоже тогда сбежала на балкон.

Я улыбаюсь, хотя в горле ком.

– Конечно. Только там я стояла одна.

– Не совсем, – он качает головой. – Я вышел за тобой через минуту. Но ты так серьезно смотрела на звезды, что я не решился сказать, что я рядом.

Я моргаю, вспоминая тот вечер, запах ночного воздуха, свои девичьи мечты.

– Забавно, – говорю я. – Я тогда думала, что никто меня не заметил.

Он улыбается чуть шире.

– Я заметил. Я всегда тебя замечал.

Сердце замирает, но я держу себя в руках. Я замужем. У меня семья. У меня совсем другая жизнь.

– Все это было так давно, Тимур, – мягко отвечаю я.

– Да. Но иногда кажется, что вчера.

Мы молчим. Только музыка и шум голосов пробиваются сквозь двери.

– Ты знала, что я приду на встречу выпускников? – он поворачивается ко мне, словно ловит каждое мое движение.

– Нет, а если бы знала… не пришла бы, – я смеюсь и встречаю его взгляд прямо, почти вызывающе.

Он улыбается уголками губ, но глаза не смеются.

– Ты все так же упрямая.

– Ага…

– Ты счастлива? – вдруг спрашивает он.

Я выдерживаю паузу и киваю.

– Да, конечно. А ты?

Он улыбается, будто облегченно.

– Тогда я рад за тебя. Я тоже счастлив.

Мы стоим рядом еще несколько секунд, и я понимаю: все закончилось там, на том выпускном, пятнадцать лет назад. А сейчас между нами просто светлая память, не больше, ведь тогда между Тимуром и Аланом я выбрала второго, и наши пути с Тимуром навсегда разошлись.

…К полуночи ресторан пустеет. Кто-то разъехался, кто-то пошел продолжать вечер в караоке, но основная часть компании вышла на улицу – на теплый августовский воздух. Они смеются, делятся воспоминаниями, переговариваются, словно не прошло пятнадцати лет.

Адель стоит в стороне, оживленно болтает с одноклассницей, которую не видела вечность. Я улыбаюсь, слушая их смех, но внутри меня уже усталость и желание просто поехать домой. Вечер был слишком насыщенным, слишком эмоциональным.

Я достаю телефон и вызываю такси. Машина приедет через семь минут, поэтому я делаю шаг в сторону, чтобы не мешать другим.

И в этот момент рядом появляется Тимур. Он идет легко, руки засунуты в карманы брюк, а его взгляд по-прежнему спокоен и чуть ироничен.

– Как называется твоя кофейня? – спрашивает он негромко, словно между делом. – Зайду как-нибудь отведать кофе.

Я усмехаюсь, чувствуя, как неловкость уходит и уступает место шутке:

– Не боишься, что я подсыплю тебе соль вместо сиропа?

Тимур смеется, чуть склоняя голову:

– Главное, чтобы это не был яд.

Мы оба вспоминаем ту самую сцену, школьную шалость, когда я перепутала баночки и все одноклассники пили горько-соленый чай. На мгновение снова кажется, что мы те же самые – он и я, юные, беззаботные.

– «Аромат», – говорю я. – Так называется кофейня.

Он кивает, будто запоминает всерьез, и в этот миг я слышу позади себя шаги.

Я оборачиваюсь и замираю.

Алан.

Мой муж.

Он стоит всего в нескольких шагах. Черный костюм, тень напряжения на лице. Его глаза скользят от меня к Тимуру и обратно.

Я перестаю улыбаться, и все слова застревают в горле.

Я не ждала его. Не сегодня. Не здесь.

И уж точно не того, что он приедет за мной после встречи выпускников.

Алан приближается медленно, будто отмеряя шаги, и с каждым его движением вокруг становится тише. Я слышу только собственное сердцебиение и ночной гул города на заднем плане. Тимур все еще стоит рядом, но я ощущаю, что мир сжался до фигуры моего мужа.

Между нами троими повисает неловкая тишина. Слишком острая, слишком затянувшаяся – она достаточная, чтобы я почувствовала себя как на скамье подсудимых перед самым суровым допросом.