Творчество - есть магия

Глава 3. Путешествие за Край

А пойду-ка я за Край,

Может, там найду я рай?

Надо сказать, что для поэта новая планета была воистину раем: никто и ничто не отвлекает от творчества, о хлебе насущном заботиться не надо, тишина просто мертвая, масса новых впечатлений.

Как хорошо мне быть поэтом,

В пустынном мире без трудов.

Тепло сейчас весной и летом,

Я в дальний путь пойти готов!

Впечатлений действительно было даже чересчур.

Как много новых впечатлений,

Готовят мне иль друг, иль враг.

И сколько радостных мгновений,

Найду я, обойдя овраг!

В разных магазинах Вадюсик набрал продуктов и экипировки для путешествия за Край – так он назвал место обрыва территории города и начала Степи. Степью он назвал этот мир, по первому впечатлению – пустынный и неуютный.

Иду дорогой трудной по полю, по степи,

И разных приключений желаю по пути.

Хочу я безопасность, весёлый лёгкий стих,

И чтоб суровый ветер быстрее бы утих.

Трудно сказать, помог ли стих или переменилась погода, но при выходе за Край, резкого и сильного ветра не было. Дул легкий ветерочек, приятно обдувающий кожу. Солнце уже вторые сутки стояло близко к зениту, но Вадюсик к этому привык и более не обращал внимание.

Долой и страх, и ужас, все будет хорошо,

Ведь есть вода и пища, чего же мне еще?

Совсем не понимаю, что будет впереди,

Но мне сейчас приятно по полюшку идти!

И действительно, в этот раз как будто трава стала помягче, сгибалась лучше, идти было легко и просто. Немного непривычно была ровная, без кочек поверхность, трава была невысокая, какого-то необычного сине - зеленого цвета, скорее цвета морской волны.

Трава на поле ровном, приятно хороша,

Идти легко и просто, ликует вся душа!

Не хочется мне кушать, не хочется мне пить,

И даже в туалет мне не хочется ходить!

Последнее, кстати, было приятнее всего. Вадюсик заметил, что несколько последних стихотворений стали ощутимо длиннее и насыщеннее. Явно его поэтический талант развивался достаточно стремительно. Правда, со смыслом было немножко напряженнее, да и ритм иногда сбивался. Но, - не ошибается тот, кто ничего не делает!

Нам сочинять природой на благо всем дано,

Творить я буду часто, прекрасное оно.

Иду к какой-то цели, не ведая стыда,

Не зря, на счастье, мама когда-то родила!

Примечание: оно - в смысле творчество!

Вадюсик отошел от города примерно на километр и присел отдохнуть. Вокруг было все также пустынно и непонятно. Ветер дул почти бесшумно, голосов птиц и насекомых слышно не было. Видимо и в степи их нет, - понял Вадюсик.

Не слышно щебета пичужек,

И птиц неведомых нема.

Хотел бы я дождаться плюшек,

Да где пекарня-то, мамА?

Наверно, нету никого тут,

Один лишь Вадик во плоти…

…

Дальше не пошло. Но хорошо уже то, что получилось 6 строк вместо 4! Это был явный прогресс. Вадюсик поднялся и пошёл дальше. Через короткое время вдруг земля подалась под ногами, он потерял равновесие и свалился в какую-то ранее не видимую яму.

Свалился в яму наш герой,

Сидит на жестком дне.

Но унывать пока постой,

Хотя ты в тишине.

Подскажет мне, что делать тут,

Сюжета ясный путь…

…

Дальше опять ничего не получалось. Однако, встав на ноги и поняв, что ничего не сломал и не вывихнул, лишь слегка ушибся, он увидел край ямы и степь вокруг.

Степь да степь кругом,

Город мой вдали,

Тишина притом,

Холод от земли…

Тщательно обследовав яму, наш Вадюсик был весьма удивлен: она была очень ровная, без осыпавшегося песка, глубиной метра полтора и шириной в метр.

Попал в капкан невидимый,

За что меня обидели?

Зачем здесь оказался я,

Судьба ведь такова моя…

Её не было видно, так как трава тонким слоем закрыла проем. Если присмотреться, наверное, можно было увидеть разницу в траве, покрывающей твердую поверхность и яму.

Сижу я в яме неглубокой,

Но ничего я не разбил.

Зачем всё было так жестоко,

Паденья горечь ощутил.

И падал вроде бы недолго,

Но сильный страх я испытал.

Теперь я отхожу … прикольно?

…

Седьмая строчка никак не хотела складываться и Вадюсик, плюнув на это дело, постарался вылезти на поверхность. Это оказалось на удивление легко: край был ровный, твердый и не осыпался. Вообще, яма производила впечатление искусственной. Но как и зачем она была сделана, было совершенно непонятно. Не для того же, чтобы причинить ему мелкие неприятности?

Вот вылез я из ямы, какой же молодец.

Не скоро мне, наверно, наступит злой песец.

Найду ли я терпение, и сил идти вперёд,

Жаль нету никого здесь, а то ликуй, народ!

И только Вадюсик закончил последнюю фразу, земля стала сначала мелко, а потом всё сильнее и сильнее дрожать, и издалека стал доноситься какой-то гул. Вадюсик прыгнул назад в яму и притаился.

Первый звук тут за два дня,

Испугал он вдруг меня,

Не шали, незваный гость,

Ты как в горле моём кость…

На горизонте в противоположной от города стороне показалась какая-то блестящая на солнце точка.

Блестит на солнце точка,

Какой-то, блин, металл.

Кудахчу я как квочка,

От страха я устал…

Довольно быстро точка стала расти, и через короткое время показалось нечто, подозрительно похожее на шагающий огромный танк из фильма Звездные войны: ростом он был с 10-этажный дом, на 4 мощных ногах-опорах. Издавал сильный шум и гудение.

Вот шагающий танк к нам пришёл издалёка,

Словно с фильма сошёл на поля.

Что ты ищешь, как будто, кого-то,

Что ты ходишь вокруг кругаля?

На счёт кругаля было неточно. Танк шел ровной иноходью по прямой прямо в сторону родного города! Вадюсик спрятался с головой в яме и танк гордо прошел рядом. Одна из его ног опустилась в 3 метрах от ямы, где сидел наш горемычный поэт и он испытал парализующий ужас. Но все-таки творческая составляющая взяла верх, и пока танк грохотал прямо над ним, он сочинил:

Прошел тут рядом некий танк,

И гордый сам собой,

О, Боже, избавленье дай,

Душевный дай покой!

Вадюсик осознал, что в минуту смертельной опасности он вдруг обратился к Богу за помощью! Ранее он, как и все вокруг в Советское время, был атеистом. И судя по плодам – танк его не заметил, не раздавил и прошёл мимо – что-то ему явно помогло. Вадюсик интуитивно почувствовал потребность сказать слова благодарности.

Спасибо, мой неведомый дружок,

Еще бы с полки вкусный пирожок,

Но пирожок здесь, где найти, нема!

И раздражает жизни кутерьма…

Кутерьма жизни продолжалась. Придя в себя и высунувшись из ямы, Вадюсик увидел, что танк уже прошел километр до города и идет, не разбирая дороги, прямо по домам, разрушая их до основания. Он вылез из ямы и поспешил к городу в тревоге.

Волнуюсь, где-то беспокоюсь,

Вдруг там мой дом разрушен весь.

Тогда я где и как устроюсь,

И что скажу тогда я здесь?

Идти стало намного труднее: танк вдавил своими ногами породу вглубь на 30-40 сантиметров, приходилось обходить большие ямы. Хорошо ещё почва здесь была относительно твёрдая, иначе ямы были бы намного глубже.

Прошёл какой-то глупый танк,

Здесь поступью тяжелой.

Наверно, это свыше знак,

Что не один я снова…

Что не один, вопрос был спорный – может это автомат, бездумно бредущий по полю наугад? За это говорила совершенно прямая траектория, движение с одной скоростью и то, что танк пер, не разбирая дороги, по домам.

Бездушный наглый механизм,

Прошёл, круша надежды.

Где мой родной социализм,

Весёлый и безгрешный!

Насчет социализма это скорее фантазия. Но в стихах можно использовать преувеличения – поэтические гиперболы. Это Вадюсик узнал из книг.

Виват всем книгам на века,

Источник знаний светлых.

Не надоест читать пока,

Иду по воле ветра.

Все-таки Вадюсик оступился и упал в одно из углублений от ног робота. Оно было неглубокое, Но Вадюсик то ли ушиб, то ли вывихнул ногу, и она болела. Он присел, привалился к краю ямы, снял ботинки и вытянул ноги.

Сижу я попой на земле,

Сидений в поле нету,

Хотел бы быть я на коне,

И бороздить планету.

Коней не видел я пока,

Их приручать не буду.

Смогу ли я прожить века,

Или помыть посуду?

Превосходно! Первый раз получилось восьми – стишие, и вполне правильное: с рифмой и смыслом. То есть почти. В последних двух строчках смысл был явно притянут за уши. Но не всё сразу!!!

Идти пока я не могу,

Переживать не стану.

Спокойно в яме отдохну,

На радость великану.

…

Рано радовался. восьми-стишие уменьшилось до четырех строк, смысл последней строчки поехал… Разве что считать великаном шагающий танк? Но тогда почему ему на радость? Вопросов больше, чем ответов.

Вопросов больше, чем ответов,

Где тут всемирный интернет?

Как мне послать друзьям приветы,

Когда сети пока что нет.

Тут надо заметить, что в СССР конца 70-ых годов об интернете еще не ведали, и этот стих сочинил автор романа.

Но почему бы и нет?!!

Не зря же недавно вспоминались поэтические преувеличения…

Гиперболы вовсю стремятся,

Мой ум неразвитый схватить.

Доколе будем мы стараться,

От новой жизни уходить?

И действительно, Вадюсик понял, что нога давно прошла, и мешает ему подняться и пойти в город, лишь страх перед неизвестностью.

Отринуть страх поможет, Боже,

Ему такое по плечу.

И буду я с довольной рожей,

Идти туда, куда хочу!

Прошла нога, как не болела,

Могу легко ступать опять…

Дальше не получалось.

Вадюсик осторожно встал, легко наступил на ногу и понял, что боли нет. Тогда он зашагал дальше, к неведомым приключениям…

Я в город родной возвращаюсь в тревоге,

Там чуть не остался почти одноногим.

Спасибо неведомым силам с лихвой,

Что мне возвращают душевный покой…

Глава 4. Разрушения в городе

Город мой почти разрушен,

Отдых телу очень нужен!

Пока Вадюсик спешил к городу, в голове выстроились строки:

Что за неведомая сущность,

Прошла по городу бедой.

Разрушив уйму преимуществ,

Забрав из сердца мой покой.

А вдруг таких немало ходит,

Здесь по планеточке порой,

И что такое происходит,

Когда по жизни я …

С одной стороны хорошо, что опять сочинилось 8 строк – это был успех! Но последнее слово никак не давалось:

Изгой - очень грустно,

Другой – непонятно.

Отложив стихоплетство на потом, Вадюсик вошёл в город. Перед ним предстала печальная картина: наверное, четверть зданий вдоль дороги была разрушена, обломки валялись тут и там, мешая движению.

И вот картина разрушений,

Обломков разных на пути.

Пусть в творчестве я явный гений,

Но трудно мне сейчас пройти.

И отменить разор не в силах,

Реальность хуже с каждым днём.

Как так на свете получилось,

К ужасной участи бредём…

Ура!!!! Вышло восемь строк! Это было восхитительно. Вадюсика переполняло ликование. Но когда он с трудом дошёл до дома, он понял, что его больше нет: танк растоптал его в пыль.

Печальный вид на самом деле,

Руины горькие весьма.

От ужаса мы обалдели,

И чуть обделались слегка.

Как пережить мне это горе?

Что делать, Боже, подскажи.

На все, конечно, твоя воля,

Но что же ждёт нас впереди?

Вместе с домом погибли личные вещи, любимые игрушки, прекрасная библиотека и хорошее настроение.

По полю танки грохотали,

И разрушений было тьма.

Такого мы не ожидали,

Ну хорошо, хоть не зима.

О, дай мне, Боже, откровений,

И мысль ясную пошли:

Как избежать мне тех волнений,

Что отнимают наши дни…

Первая строчка стиха казалась смутно знакомой, но Вадюсик не помнил, откуда она.

Зато каким-то совершенно волшебным образом Вадюсик понял, что не все еще пропало: есть другие неразрушенные дома, где никого нет и можно спокойно жить. Походив с пол-часа по разным целым сооружениям, он выбрал себе незакрытую квартиру, похожую на его собственную. Видимо там тоже жила семья с мальчиком и там было много вещей на юношу примерно его возраста.

Спасибо, Боже, за ответы,

За помощь явную в беде.

Надеюсь, будут и советы,

Когда, зачем, почём и где.

В этот раз благодарность была в четырех строчках, но Вадюсик интуитивно почувствовал, что этого достаточно! Особенно нравились ему стихи с юмором, но юмор не всегда получался.

Не добываю хлеб насущный,

И мне сейчас совсем не скучно.

Чего еще желать,

Ну разве что увидеть мать!

Глаза опять защипало и в этот раз Вадюсик дал волю слезам.

Печально без родной мамули,

А ей без сына какого?

Я что-то вроде мягкой пули,

В слезах и горестях давно…

Отчаянье прошло и его заинтересовало, как выглядит это высшее существо – инопланетяне ли это, дух Вселенной или что-то другое.

Как выглядит наш дух вселенной?

И где поблизости живёт.

Пишу стихов почти нетленных,

Я пару дней, не целый год!

В конце концов он понял, что это и не важно. Главное, что Высшая сила помогает! Более того, самый беспокоящий вопрос – не вернется ли танк и не раздавит ли Вадюсика вместе с домом, вдруг перестал его беспокоить.

Но объяснить, почему так, он бы не смог ни за какие коврижки.

Теперь спокойно в мире стало,

Хоть непонятно почему,

И воевать душа устала,

Спасибо Богу самому!

Ну вот, теперь благодарность увеличилась до восьми строк и это было замечательно. После пережитых волнений, Вадюсик быстро заснул, хотя и спал в незнакомом месте и в чужой постели.

Приходит сон средь поздней ночи,

Хотя на улице светло.

Я одинокий, между прочим,

Тринадцать лет, уже давно!

Утром(условным – здесь солнце находилось в зените всегда), Вадюсик вышел погулять и остановился, пораженный: все следы вчерашних разрушений исчезли, и дома стояли целыми. Родной дом Вадюсика тоже был в целости и сохранности и в квартире было всё так-же, как и раньше.

Боюсь, понять сиё не в силах:

Ну как такое может быть?

Конечно, это очень мило,

И стало сразу проще жить.

И жизнь идёт и солнце светит,

Пусть даже где-то не моё.

Мы не одни на белом свете,

И распрекрасно бытиё!

Поразмышляв, он понял, что для понимания происходящего 8-строчных стихотворений маловато. Необходимо 12 или даже больше.

Хотелось опять пойти за Край, но не в ту же сторону. Вадюсик пошел по дороге в противоположную и через час вышел на окраину с другого конца. Там все было точно так-же: окраина резко заканчивалась и начиналась степь.

Сейчас открыты все дороги:

Вперед, назад и даже вниз.

Отрину с Богом все тревоги,

Идти вперёд - такой каприз.

Возможно, сложных приключений,

На попу я свою найду.

Но Бог поможет, без сомнений,

И я Его не подведу!

В этот раз Вадюсик шел намного более осторожно, тыкая в землю заранее припасенной палкой, взятой в магазине Спорттовары. Ценник с названием Вадюсик сразу выбросил, не посмотрев, и для чего эта палка, не ведал.

Иду я с палкой наготове,

Хоть без названия она.

Увижу яму на дороге,

Почувствую, где там безднА.

Теперь я падать не желаю,

Хочу идти без приключе…

И Бог меня благословляет,

Наверно, где-то вдалеке.

В шестой строчке слово приключений не вместилось целиком, и получилось приключе. Сначала Вадюсик хотел подобрать замену, но потом понял, что так прикольнее. Пусть будет – решил он.

О, сколько мне открытий разных,

Готовит небо и судьба.

Болезней вроде нет заразных,

Без докторов была б труба!

Тут Вадюсик понял, какое счастье жить мире без бактерий и вирусов – никаких болезней не предвидится. Впрочем, микроорганизмов не видно, и они могли вполне быть здесь, но интуитивно Вадюсик чувствовал, что их действительно нет.

Отсутствуют в Степи микробы,

И это очень хорошо.

Спасибо Богу за заботу,

И за терпение ещё!

Тут палка нащупала пустоту. Вадюсик осторожно опустился на колени и убрал траву, которая мешала видеть яму. Яма была копией первой – такая же круглая, глубиной 1,5 метра и шириной метр. Почва твердая, без осыпей. Даже расстояние от города – примерно километр – было вроде такое-же. Впрочем, часов и шагомера у него не было, и твёрдо сказать было нельзя.

Вот яма перед нами снова,

Чуть ниже мелкого меня.

Чего ты прячешь от лихого,

Души печального огня.

Что означает эта яма,

Возможно, танка старый след?

Какая здесь случилась драма,

И кто погиб во цвете лет?

Во второй и третьей строчке смысл был неясен, но зато ритм выдержан точно. Это радовало. Если бы Вадюсик знал песню:

Надо радоваться, не надо напрягаться,

Он бы, наверное, сочинил такой стих:

Не надо напрягаться,

Опасностей ведь нет.

И радоваться будем,

Ещё немало лет.

Но Вадюсик этой песни не знал и такое сочинить не мог.

Вдруг Вадюсик почувствовал нелепое, но очень сильное желание спрыгнуть в яму. Он привык доверять своей интуиции, которая часто его выручала и спрыгнул. Почти сразу он услышал знакомый далекий гул, который быстро приближался. И через короткое время Вадюсек узрел или тот же шагающий танк или очень похожий, и размерами, и статью.

Опять идёт всё тот же танк,

По полю громыхает.

Чего он ходит словно банк,

Который напрягает.

Какие-то огромные,

Здесь водятся игрушки,

Давайте будем скромными,

Отвергнем мы пирушки…

Если это был тот же танк, интересно было бы посмотреть, как он разворачивался.

Как развернулся ты, брателло,

Прямо на скорости кругом?

Не занесло ли твоё тело,

И ног не занесло потом?

Иль тормозил ты неумело,

Снижая скорость до нуля.

А впрочем, не моё то дело,

Хоть жизнь, конечно же, моя!

И как в прошлый раз, танк прошел прямо на Вадюсиком. И одна из его ног опустилась тоже в 3-4 метрах.

Гремит тупая железяка,

А может, из чего ещё?

От страха хочется мне какать,

Штаны не пачкай, ё-моё!

Но Бог похоже, защищает,

В обиду Он меня не дать.

Что происходит, я не знаю,

Но вскоре стану понимать.

В пятой строчке вместо даст получилось - дать, но Вадюсик интуитивно чувствовал, что некоторая вольность с окончаниями допустима.

После того как танк прошел, Вадюсик выглянул из ямы и посмотрел вслед. Да что же это такое?!!! Он, как и в прошлый раз, пер прямо на город!

Идёт нелепая махина,

Неся нам разрушения!

Весьма печальную картину,

Увидим без сомнения!

Пусть даже восстановят следом,

Дома и важный наш проспект.

Но приготовить мне обеды,

Никто не сможет тыщу лет!

Пока Вадюсик сочинял, танк преодолел километр до города и шагал уже по домам и шоссе.

С глухим стоном наш поэт пошёл вслед за нахальной машиной.

Направь о, Боже, танк подальше,

От городка от моего.

Не надо мне ни лжи, ни фальши,

Хочу покоя лишь всего!

О, что мне сделать, Боже правый,

Чтобы помог мне в трудный миг.

Чтобы обрёл поэта славу,

И цели я своей достиг!

Вадюсик еще не сознавал этого, но в его отношениях с Богом наметились важные изменения: он перестал только просить, а стал спрашивать о том, что он может сделать для Бога. Понятно, что если это Бог всемогущий, то Ему вряд ли что-то нужно. Но если это инопланетяне? И что маленький тринадцати – летний мальчик может сделать для них?

Дай ясный знак, чтобы я понял,

Чего Ты хочешь от меня.

И чтобы тут не проворонил,