Наблюдения, постижения и притчи Артура Лапова

– Когда я ехал из аэропорта в отель, – начал объяснять я столь странный выбор времени, – Наш гид рассказал, что Средиземное море турки называют Ак Денис, что переводится как, «Белий море» – передразнил я гида, – Так вот, потом он подробно поведал, что Средиземное море очень соленое и когда утром, в четыре часа встает солнце и начинается рассвет, сквозь первые лучи, всюду до горизонта видна белая пелена над водой – солевые испарения. Вот за это турки его белым и зовут.

– Как интересно, – заинтересовался народ, и мы договорились на рассвете встретиться на пляже.

Естественно, в четыре часа утра никто не пришел, кроме меня и питерцев. Да и мы-то пришли только потому, что сидели вместе выпивали. В это время на море была такая темень, что ни о каких солевых испарениях и первых лучах солнца и речи быть не могло.

– Ак Денис, Белий море, байка это всё, сказал Андрей, – пытаясь в темноте разглядеть хоть что-нибудь.

– Байка, – согласился я, – Но очень красивая.

– Предлагаю продолжить, – резюмировал Саня, и мы пошли в ближайший магазин, так как все бары и рестораны в нашем трехзвездочном отеле были давно закрыты.

В маленьком магазинчике был только молодой продавец и какой-то богатый турок. Они с оживлением о чём-то разговаривали. Мои друзья не спеша изучали ассортимент алкогольной полки, а моё внимание привлек собеседник продавца. Он был славянского типа, загорелый, одетый в светлые, льняные рубашку и летние брюки европейского типа, но с красивыми турецкими расшитыми узорами. Одежда была хорошо подогнана и выглядела дорого. Я знал, что в Турции в курортный сезон работает много турков болгарского происхождения и от славян их отличить практически невозможно. Парень которого я разглядывал был лет тридцати, светловолосый, с эффектной трёхдневной светлой щетиной, широкоплеч и коренаст. Из под легкой рубашки можно было, без особого труда, разглядеть мышцы рук и мощный торс. Крепкое телосложение очень эффектно подчеркивали загар и светлая одежда. На крепкой шее поблескивала красивая золотая цепочка грамм на сто, сплетенная арабской вязью, на правой руке был золотой перстень с брильянтами, как и цепочка, в арабском стиле.

Мои друзья, выбирая алкоголь, не стеснялись в выражениях, матерились и довольно громко разговаривали. Я сначала хотел их одернуть, а потом подумал, что два жителя средиземноморья все равно ничего не понимают, так что пусть матерятся.

Вдруг у турка, которого я так внимательно разглядывал, зазвонил телефон. Мелодией на звонке был трек из фильма «Бригада», бандитской саге о лихих девяностых в нашей волшебной стране. Я удивился:

– Надо же, неужели он смотрел фильм. Не поверю, что «Бригада» популярна и здесь, в другом конце света. Хотя ему могла и просто музыка понравиться. Скорее всего, он даже не знает, откуда эта мелодия. У кого-нибудь из туристов скачал, – пронеслось у меня в голове.

Турок прервал разговор с худеньким продавцом магазина, поднёс телефон к уху и сказал:

– Да Колян, слушаю тебя внимательно.

Я опешил. Парень заметил перемену во мне, прервал разговор с Коляном, глянул на меня с улыбкой, и сказал:

– Брат, да я русский, русский.

Моему удивлению, как говорят в таких случаях, не было предела. Я своими ушами слышал, как он отлично говорит по-турецки. Загар, одежда, даже стиль золота, всё подчёркивало принадлежность к другой культуре.

Он закончил говорить по телефону и спросил:

– Откуда парни?

– Мы из Питера, – сказал Саня, скептически оценивая нового знакомого взглядом бывалого таксиста. Видимо и он не мог связать воедино внешний вид и идеальный русский загорелого, крепкого парня.

– Я Сибиряк, но сейчас живу в Москве, – больше из желания продолжить разговор, нежели из вежливости сообщил я. Новый знакомый, после того, как заговорил на русском, стал мне еще интереснее.

– Из Сибири, откуда!? – вдруг оживился он.

– Из Новосибирска.

– А я из Томска. Данил, – сказал он и протянул руку.

Мы все познакомились. Я сообщил Данилу, что в Томске родился, правда, недолго там жил, а потом пять лет учился в Томском университете.

Услышав это, Данил, что-то по-турецки сказал продавцу и тот из холодильника прямо на прилавок выставил несколько банок пива, открыл их и предложил нам.

– Давно был в Томске?

–Да нет.

– Парни, вы спешите, обратился он к питерцам?

– Не особо, – переглянулись Саня с Андреем.

– Пойдем посидим, я здесь ресторан знаю. Я угощаю, – предложил наш новый знакомый.

Мы естественно согласились, вышли из магазина, но когда проходили мимо нашего отеля, питерцы решили пойти спать. Мы попрощались и продолжили путь вдвоем. Ресторан был на набережной и имел, наверное, шикарный вид на море, но в темноте об этом можно было только догадываться.

Весь ресторан всполошился, когда мы с Даниилом вошли. Охранник подбежал и открыл нам дверь, в зале не смотря на поздний, а точнее уже на ранний час, забегали два официанта. Они пригласили нас за стол, отодвинули, а затем задвинули за нами стулья, когда мы сели. Тут же принесли и постелили нарядную скатерть. Спустя несколько минут из кухни вышел повар, лично поприветствовал Данила и представился мне. Его звали Таркут-бей. Данил ему что-то сказал и он ушел. Я чувствовал на нас взгляды и слышал, что кухня и все кто там был, оживились. Через минут десять нам принесли овощи, фрукты, закуски, много зелени, добротный импортный алкоголь. Два официанта мастерски накрыв стол, отошли на почтительное расстояние, но остались в зале. Такой сервис я не видел никогда.

– Ну, что, зёма, за знакомство, – мы выпили по первой. Затем по второй, по третей, и разговор завязался как-то сам собой.

Выяснилось, что Данил уже семь лет не был в России. Он был в бегах и в федеральном розыске.

– Я вольной борьбой занимался, кандидатом в сборную был. На первом курсе в меде учился, – начал рассказывать он, – А в начале девяностых всё как-то закрутилось, всё рушиться начало, все разом осатанели, кругом нищета, безнадёга, короче мы с пацанами бригаду сколотили и потихоньку начали комерсов нахлобучивать, с цыганами наркоту возить, дальнобойщиков на дороге хлопать. Тогда весело было, да ты и сам помнишь.

– Помню, – согласился я, – Взрыв преступности, рэкет, кругом спекулянты, первичное накопление капиталов и всё это на фоне разваливающейся страны. То еще веселье, – не без горечи закончил я.