Таков хоккей

Не знаю Лиза, понравятся ли тебе мои размышления, но суть суеверий в том, что любой хоккеист, как и любой спортсмен, выходит на поле не поиграть, а выиграть, и если соблюдение дуратских ритуалов и примет поможет добыть победу, их будут соблюдать. За сим прощаюсь и рад знакомству. Будешь дома, приходи на хоккей. С уважением, Александр Селиванов.

Лиза прочитала письмо утром. Ей очень понравился Селин рассказ и его размышления. Подружкам по комнате в общаге она сказала, что на первые лекции не пойдет, а будет работать. Она поняла, что из этого письма можно будет сделать классный материал.

– Это будет репортаж, – решила она и, не отвлекаясь на разговоры, сборы и утреннюю суету подруг по комнате, она написала, что с детства знала кто такой Саша Селиванов, как приехала учиться в Питер, как в редакции был организован тотализатор, ибо от корреспондентов до редактора, все знали, что Селиванов не дает никаких интервью. Подробно расписала, как уже отчаялась, но вдруг Селиванов согласился, ну, а гвоздем репортажа был рассказ про баул, который уже в самолете Александр Николаевич Селиванов написал для неё и читателей.

Вся работа заняла не больше часа и Лиза вполне еще могла успеть на вторую пару, но она помчалась в редакцию. Ей хотелось удивить и редактора и коллег.

Она не ошиблась. Все были в легкой растерянности, но, в то же время, все искренне поздравляли с боевым крещением. Редактор, сказал, что, кое-что нужно поправить, но в целом:

– Текст отличный. Будет из тебя толк Елизавета! Раз взяла эту планку, раз поднялась на такой уровень, то старайся и держи его. А вы господа, – обратился он к коллегам, – Готовьте деньги, в тотализатор выиграла она.

Это был один из самых счастливых дней Лизы. Когда газетный номер вышел, она вырезала свой репортаж под заголовком «Баул» и не электронным, а уже обычным письмом отправила страницу Селе, приписав на отдельном листе, что очень ему благодарна и, что история с баулом стала для неё судьбоносной, входным билетом в журналистику, в профессию о которой она мечтала с детства.

Получив письмо из Питера, Селя с интересом всё прочитал, а потом взял другой конверт, вложил туда Лизину газетную вырезку и написал письмо своему первому тренеру, Юрию Васильевичу Кочерову, где извинился за все те слова, которые сгоряча сказал тогда в тренерской, поблагодарил, за свои первые шаги на льду, а в конце приписал, что злосчастный баул их поссорил, но зато помог другому человеку, как говорят хоккеисты «заиграть». Селя в кратче рассказал историю про молодую, красивую и настырную журналистку, их землячку, еще раз извинился и в конце приписал:

– Не держи зла Василич, жизнь многогранна. Она значительно интересней и сложней, чем мы думаем. Береги себя и будь здоров! Саша Селиванов.

2009

Игрок

В спорте все как в жизни, только значительно сложнее. Все лаконичнее, конкретней и жестче. Сотые доли секунды отделяют триумф от провала. Годы тренировок, ограничений и истязаний, жизнь, брошенная, а точнее добровольно положенная на плаху спорта, может не состоятся из-за одной сотой секунды. Спорт – это всегда «ва-банк», без отсрочек, рассрочек и полутонов. Только здесь и сейчас.

Эту печальную истину Столбов Валерий Дмитриевич, заслуженный тренер России, знал отлично, а потому без особой надежды на успех шел поговорить с тренером команды мастеров. Впервые за много лет в молодежке Столбова появился игрок. Еще совсем худенький, не обросший мясом и мышцами, на первый взгляд даже хиленький и сутуловатый из-за большого роста, но с неординарной техникой, уникальной обводкой, мощным и быстрым катанием, прекрасным игровым чутьем, забивной и очень умненький мальчик. Игру он понимал, словно только для неё и был рожден. Столбов, в прошлом сам известный игрок и великолепный мастер, видел, что в парне еще масса недоделок, много над чем еще придется поработать и пролить не одно ведро пота, но, в, то же время, то хоккейное сияние, которое источал Миша Громов, надо было быть слепым, чтобы не заметить.

– Помимо разочарований, сломанных судеб и исковерканной жизни, бывают ведь в спорте и чудеса, – успокаивал себя Столбов, настраиваясь на разговор, – Чья-то своевременная подсказка, удача в нужный момент, неожиданная травма конкурента, железобетонная поддержка и доверие тренера, которые толкают в самую гущу событий… Бескомпромиссная вера в себя, фактор «икс» в конце концов, когда человек вопреки всему становиться чемпионом и звездой… И, я же не для себя иду просить, я же для дела, – Столбов тяжело вздохнул, помедлил и постучал в дверь, – Ну, Гром, если срастется, наливать мне будешь всю оставшуюся жизнь, – ухмыльнулся про себя Столбов и перешагнул порог тренерской. Он успокоился. В нем, как всегда перед ответственной игрой или решающим матчем, появилась удаль, граничащая с безрассудством, напор и желание победить, во что бы то ни стало. В молодости у него бывали игры, в которых он так хотел выиграть, что был готов отдать год жизни за победу. И, чем безнадежней была ситуация, тем больше необузданной лихости и какого-то безграничного,македонского состояния духа, что все по плечу, в нем появлялось.

– Счет два-два, последняя смена матча, вбрасывание в зоне соперника, поехали, – сам себе сказал Столбов и громко поздоровался.

– О, Столбик, дружище, заходи, – главный тренер клуба Николай Алексеевич Зотов, а в прошлом партнер по тройке Зот, очень тепло встретил Валерия Дмитриевича. Помимо Зотова в тренерской были и все помощники.

Зотов со Столбовым были друзья с юности, не разлей вода и на льду и вне его. Когда женились, стали дружить семьями, летом вместе ездили отдыхать и всегда встречались при первой же возможности. Когда меняли клубы, из виду друг друга не теряли. Разными дорогами пришли в тренерский цех. Столбов как игрок был ярче, Зотов стал более успешен как тренер, но это, ни тогда не сейчас не на что не влияло. Отношения между ними были всегда ровными и теплыми. Однажды их пригласили в столицу, Зотова возглавить команду мастеров, а Столбова фарм-клуб. Так они и осели в Москве. Не смотря на то, что работали на одном стадионе, виделись редко – команды забирали все время, да и к тому же были разные календари. Если мастера играли дома, значит, дублеры были на выезде и наоборот, поэтому Зотов и обрадовался так Столбову, когда тот появился в дверях.

– Вот не фарт, – подумал Столбов здороваясь со всем тренерским штабом. Он думал переговорить с Зотом с глазу на глаз, но теперь видимо не получится.

–А может оно и к лучшему, – подумал Столбов, – Поговорим все вместе, так как случай не заурядный, можно сказать уникальный. Когда много мнений, то по теории вероятности и шансов больше, – схватился за соломинку Столбов.

Помощники Зотова в прошлом тоже были известными игроками. Как и Зотов и Столбов, они были обычными пацанами с заводских окраин, где неподалеку, на их счастье построили ледовый дворец спорта. Они были из простых семей и всего добились сами. Всю свою жизнь в хоккее прожили по совести и по суровым спортивным законам. С открытым забралом и в полный рост, никого не сдавали, не придавали и не сплавляли. Никогда не были трусами и кроилами, а поэтому имели не малый авторитет и у руководства клуба и в команде среди игроков.

–Их мнение тоже будет весомым, да и Зот к ним прислушается в случае чего, – окончательно успокоился Столбов и без лишних реверансов сразу начал с сути вопроса, – Алексеич, я, это, по поводу Громова… – неуверенно начал Столбов.

– Да Валера, ты никогда не был дипломатом, – улыбнулся Зотов.

– Как и ты, – Столбов понял, что, в общем-то, уже можно уходить. Разговора не будет, или будет, но все закончится как всегда, ничем.

Они не первый год работали в связке. Клуб куда их пригласили вместе, рассчитывал на то, что оба тренера, в прошлом блестящие хоккеисты, которые играли плечё к плечу и понимали друг друга с полуслова и полувзгляда, сделают нечто подобное и в своих командах – договорятся о тактике, тренировочном процессе и сделают единую систему. Столбову была поставлена задача готовить молодых игроков в фарм-клубе, которые уже натасканные и обученные будут приходить в первую команду, не тушуясь, а четко зная свою роль в том или ином элементе игры. Столбов честно отрабатывал свой хлеб и каждое лето в первую команду отправлял пять-шесть человек. Они как солдатики от звонка до звонка отпахивали всю предсезонку и Зотов их благополучно отцеплял.

Столбов обижался, спорил, но аргументы Зотова всегда были тверже любого железа:

– Дмитрич, дорогой ты мой, – говорил Зотов, – Ты же знаешь уровень лиги. Ну, куда этим желторотикам под танки?

– Не спорю, рановато, но хорошие же пацаны, обобъются, оперяться, не сразу, но ведь смогут же играть. Оставь хотя бы в команде, не обязательно сразу в состав.

– Не могу. Если оставлю, значит нужно подписать контракт, а как его подписывать, если я знаю точно, что человек не будет играть, потому что элементарно не готов. Им еще до нашего уровня расти и расти.

– Согласен. У них нет опыта. Но откуда ему взяться, если ты им не даешь не то, что играть, даже шанса не даешь!? Мы же тоже были молодыми, вспомни, нам же давали играть, хоть до первой ошибки, но давали.

– Валера, раньше времена другие были. Раньше все команды играли своими игроками, своими воспитанниками. Нашему с тобой родному клубу просто повезло, что мы такими мастерюгами выросли. Сейчас все по-другому. Играй кем хочешь, но нужны очки и победы. У тебя хорошие пацаны. С некоторыми если поработать, дать поиграть пару сезонов, поошибаться, успокоиться, заматереть, они будут играть. Только меня куска хлеба лишат. У меня нет времени на их ошибки. Победы и медали нужны здесь и сейчас.

Подобные разговоры были каждую осень на старте сезона. Столбов, конечно, злился, что работает в холостую, что его игроки уезжают в другие команды и кто раньше, кто позже, но попадают в сильнейшую лигу страны. Это тешило его самолюбие, но не приносило никакого удовлетворение. Он хотел, чтобы ребята с его «фермы» попадали к Зотову и росли дальше в системе их клуба, а не в других. Хотя объективно, с доводами Зотова он соглашался. Любой богатый клуб, а они были тренерами в очень богатом клубе, это золотая клетка для молодого игрока. Если даже ты талантлив, с тобой подпишут контракт и усадят на лавку. Как пробиться молодому игроку в состав, если там половина сборной страны играет?! Поэтому Столбов хоть и пытался давить на Зотова, но прекрасно понимал, что его пацанам, наверное, никогда не светит играть на равных с мастерами Зота, ну если только не появиться какой-то молодой выдающийся игрок. Такой, на которого заворожено, с восхищением будут смотреть и тренеры, и игроки, и соперники.

Чуйка Столбову подсказывала, что Гром будет первый, кто подвинет в составе кого-нибудь из дорогих звезд клуба. Может не сразу, но это обязательно случиться, поэтому с Громовым Столбов решил поступить иначе. Парень был настолько яркий и самобытный, что Валерий Дмитриевич решил не ждать конца сезона. Если сделать все как всегда, то и результат будет соответствующий. Поэтому Мишку, Столбов решил представить в ноябре.

– Зот, может сразу и отвергнет, но весной на него посмотрит уже иначе, а там глядишь, парень добавит, – а в этом Столбов не сомневался, – И может летом на предсезонке удастся сыграть несколько выставочных матчей и зацепиться за состав, – но после заявления Зотова, о том, что Столбов никогда не был дипломатом, вся блестящая комбинация в голове главного тренера фарм-клуба рухнула, не успев до конца сложиться.

– Еще зачем-то в бутылку полез, взял при помощниках сказал, «как и ты», вообще при них не стоило этот разговор начинать.

Повисла тишина.

Тренеры переглянулись, заулыбались.

– Не сердись, Валера. Тебя все за это и уважают, что не прогибаешься, не юлишь, а всегда говоришь как есть. И что за пацанов своих горой стоишь, – сказал Зотов, – Парни улыбаются, – он кивнул на своих помощников, – У нас перед утреней тренировкой совещание было с президентом клуба. Он сказал, что владелец команды выделяет дополнительные деньги. Надо говорит перед плей-офф укрепиться. Прикинь, это нам-то. У нас пятая пятерка, как вторая в любом другом клубе. Я ему говорю, Владимир Николаевич, кем укрепиться, все лучшие итак у нас играют. А он говорит, посмотрите, кто свободен в Америке, в Канаде, может с «НХЛ» кого-то подпишите…

– Понятно, я, пожалуй, пойду, – сказал Столбов, вставая, и не поднимая ни на кого глаз.

– Да подожди ты, – Зотов искренне улыбнулся и даже привстал со своего места, – Что ты кипятишься, что там за пацан у тебя, почему, ты его посреди сезона хочешь показать?

– Потому что это игрок, Коля. Настоящий игрок. Вырастит в большого мастера.

– Вот именно. Вырастит Валера. А мне нужно сейчас. Ты же знаешь наши требования.

– Знаю…Возьми его на пару тренировок, присмотрись. Я тебя никогда ни о чем подобном не просил, но этот мальчишка, просто Богом поцелованный. Настоящей звездой будет.

– Как, Громов, под десятым номером играет? – подключился к разговору тренер защитников.

– Да, под десятым, Миша Громов – оживился Столбов.

– Николай Алексеевич, я с ним несколько игр видел. Техничный, местами интересный, но не старается, так игрок средней руки.

– Не старается, потому что ему не интересно, – заступился Столбов, – Ему все легко дается, он давно перерос уровень фарм-клуба. Я ему сам говорю, Гром, ну, что ты как шалопай, забил три, ну забей еще десять, что ты бросаешь играть, твоя фамилия, что, на табло не смориться?! Тебе что, статистика не нужна?

– А он, что? – заинтересовался Зотов.

– А он, говорит, что для победы хватит и трех.

– Алексеич, он худенький. Наши мужики его в первом же единоборстве пополам расколят, да и «штангу» он не потянет, для наших нагрузок он слабоват.

– Со штангой да, согласен, его нужно будет потихоньку подвести. Я специально не форсирую. Он еще растет, шестнадцать лет, пацан совсем. А вот расколоть его не получиться. Пусть ваши попробуют за ним угнаться и в него попасть. Я специально на днях на льду тесты давал, он вашим троим, может четверым уступает.

– Да ладно?! Ты серьезно? – Зотов вскинул брови, – Ты знаешь, что мы в лиге одна из сильнейших команд по функционалу. Наш темп соперники выдерживают полтора, ну максимум два периода, а в третьем мы их просто разрываем. Мы третьи периоды выигрываем в две, три и даже в четыре шайбы.

– Зот, этот пацан игрок. Я бы не пришел, если бы он не был так хорош. Посмотри.

Зотов помолчал. Подумал и вдруг согласился:

– Хорошо. Мы, в общем-то, ничего не теряем, возьмем его. Пусть приходит сегодня на вечернюю тренировку. Даже если сразу отцепим, парню все равно опыт, да и будет что вспомнить.

Столбов одобрительно кивнул. Это была еще не победа, но уже кое-что.

***

Гром, оказавшись на льду с мастерами, не стушевался и не потух. Зотов боялся, что совсем еще юный Миша Громов, не зная упражнений, будет тормозить всю команду, но к своему удивлению увидел, что мальчишка их делает привычно, спокойно и даже как-то по эстетски.

– А Столбик-то молодец. Свою лямочку тянет, как положено. Обученный мальчишка, любо дорого посмотреть, – подумал про себя Зотов и подмигнул Столбову, который тренировку смотрел с трибун и внимательно, не отрывая взгляда, наблюдал за молодым, еще нескладным на общем фоне габаритных игроков Громом.

Почти все упражнения своему фарм-клубу Столбов давал в точности, как и Зотов в первой команде, поэтому Мише Громову на льду было все понятно и знакомо, только ребята вокруг носились килограмм на двадцать-тридцать побольше, нежели обычно.

Столбов сидя в одиночестве на огромной пустой трибуне немного волновался, но Гром выглядел достойно. Он не ошибался, не суетился, у него не было испуга в глазах. Взрослые игроки на разминке и на паре первых упражнений на него поглядывали с интересом, но как говориться, птицу видно по полету, в нем быстро признали равного и все сосредоточились на себе. Пошла монотонная, рутинная работа тренировочного процесса. Гром нигде не выпадал и ничем не привлекал к себе внимания. На льду была единая, классная команда. Из общей массы игроков его выделяла только железная маска, в которой он обязан был играть до восемнадцати лет.