Первые Капетинги (987-1137)

КНИГА ПЕРВАЯ – ФЕОДАЛИЗМ И ЦЕРКОВЬ (XI век)

Аннотация к переводу на русский язык книги Ашиля Люшера «Первые Капетинги (987-1137)», выполненному Валерием Антоновым. Этот фундаментальный труд классика французской медиевистики посвящён ключевой эпохе становления королевской династии Капетингов, когда формировались основы французской государственности. Книга глубоко исследует два столетия истории, в течение которых хрупкая королевская власть сосуществовала и боролась с мощной системой феодальных отношений. Автор детально анализирует структуру феодального общества, от рыцаря в его замке до серва и свободного крестьянина, систему крупных сеньорий и провинциальных династий от Фландрии до Тулузы, а также экспансию французского рыцарства за пределы королевства – в Испанию, Италию и Англию. Значительное внимание уделяется роли Церкви XI века: её структуре, движению Клюнийской реформы, установлению «Божьего мира» и формированию идеалов рыцарства. Отдельные части работы посвящены персональным правлениям первых королей династии – от Гуго Капета до Филиппа I, а также состоянию цивилизации, языка, литературы и романского искусства в этот период. Второй крупный раздел книги освещает эпоху «Французского Возрождения» на рубеже XI–XII веков, описывая такие переломные явления, как Григорианская реформа и борьба за инвеституру, Первый крестовый поход и создание Иерусалимского королевства, внутреннюю реформу монашества и взлёт интеллектуальной мысли, связанный с именами Абеляра и Бернара Клервоского. Люшер прослеживает, как на этом фоне происходит укрепление сеньориальных режимов, решающее усиление королевской власти при Людовике VI Толстом и масштабная эмансипация народных классов, выраженная в движении за сельские и городские вольности. Издание, переведённое В. Антоновым представляет собой комплексное и систематизированное научное исследование, незаменимое для историков, студентов и всех, кто интересуется генезисом средневековой Европы и истоками современной европейской цивилизации.

КНИГА

I. – ФЕОДАЛИЗМ И ЦЕРКОВЬ (XI век)

I – ФЕОДАЛЬНЫЙ РЕЖИМ.

I. ФРАНЦИЯ В ЭПОХУ ВОЦАРЕНИЯ КАПЕТИНГОВ[1]

ГРАНИЦЫ ФРАНЦУЗСКОГО КОРОЛЕВСТВА.

К концу X века на территории, примерно соответствующей древней Галлии, существовали три политические группы. Самой обширной было собственно «королевство франков» (le royaume des Français). Простираясь на севере до Бельгии, на юго-востоке до Испании, это королевство тянулось от устья Шельды до устья Льобрегата в Каталонии, но примерно ограничивалось реками Маас, затем Сона и едва переходило за гребень Севенн. Будучи сюзереном Фландрии и Испанской марки, король, восседавший в Париже, был признан в Брюгге и Барселоне, но не признавался в Меце, Безансоне, Лионе, Гренобле, Марселе.

ЛОТАРИНГИЯ.

В IX веке, когда Франкская империя была поделена между сыновьями Людовика Благочестивого, старший, император Лотарь, получил в своей доле две столицы, Рим и Ахен. Чтобы связать их, ему дали широкий коридор, включавший Прованс, Дофине, Бургундию и Лотарингию. Он получил название «Лотарингия» (Lotharingie). В своих семейных соглашениях Каролинги не учитывали географию: из региона без естественных границ они создали искусственное государство, названное именем человека. Последствия этого насилия над природой ощущаются и по сей день. Монархическая и национальная политика Франции будет представлять собой лишь долгое стремление к Альпам и Рейну.

Лотарингия сначала разделилась на два королевства: Лотарингию и Бургундию. Лотарингия, государство без четких границ, долго колебалась между Францией и Германией, потеряла королевский титул и разделилась на два герцогства, Верхнюю и Нижнюю Лотарингию, которые в свою очередь были раздроблены феодальным распадом. Ко времени воцарения Гуго Капета оба лотарингских герцога были вассалами германских императоров, долины Мааса и Мозеля стали имперскими землями. Но эти вассалы были мало послушны, озабочены исключительно своей независимостью, всегда готовы вступить в союз с французами, чтобы избавиться от императорской власти.

БУРГУНДИЯ.

За Фошиль (горы в Вогезах) долины Соны и Роны зависели от Бургундского королевства, столь же искусственного и еще хуже сформированного, поскольку, разрезанное надвое Юрскими горами, оно включало одновременно западную Швейцарию, Франш-Конте, Савойю, Лионне, Дофине, Виваре и Прованс. Над этим государством, составленным из разнородных частей, правила династия Рудольфингов, странных князей, столь же бедных властью, как и деньгами. У них едва ли была столица: место пребывания их королевской власти постоянно перемещалось из Базеля в Вьен, из Экс-ле-Бена в Сен-Морис в Вале. Они даже не носили устоявшегося имени; их подданные называли их то «королями Бургундии», то «королями Юры, германцев, Прованса или Галлии». Их политическая власть была сведена на нет развитием могущественной феодальной системы: Гильемы в Провансе, Оттоны-Гильемы во Франш-Конте, Гиги в Дофине, Гумберты в Савойе, не говоря уже об архиепископах Лиона, Вьена, Безансона, епископах Базеля, Гренобля, Вивье, светских сеньорах своих епархий. Последний носитель этой номинальной короны, Рудольф III (993–1032), у которого феодалы отобрали почти всё, вскоре промотает и то немногое, что у него осталось. Он раздаст свои аллоды монастырям, свои королевские права церковным сеньорам, и, поскольку у него не было прямых наследников, он дойдет до того, что отдаст и свою корону. В 1032 году его завещание завершит превращение Бургундского королевства в регулярное владение германской империи. Отныне Германия будет граничить с Францией по всей западной границе последней.

СОЦИАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ФРАНЦУЗСКОГО КОРОЛЕВСТВА.

Внутри Французского королевства только что совершилась династическая революция (987). Строго говоря, она не ознаменовала наступление новой эры. Королевская власть давно была разрушена; всемогущими были Церковь и Феодализм. Гуго Капет, избранный и коронованный архиепископом Реймса, был всего лишь бароном, облеченным королевским титулом и прерогативами, но не способным реально пользоваться ими где-либо, кроме своих собственных владений.

На долгое время упрочился режим суверенных сеньорий, церковных и светских. Процесс, происходивший на протяжении нескольких веков в глубинах общества, завершил изменение социального и экономического состояния страны. Люди в итоге распределились по категориям, ставшим почти неизменными. На вершине – дворяне, наследственные владельцы крупных земельных наделов, годные к рыцарской службе, наделенные важными привилегиями, пользующиеся собственным частным правом. Рядом с ними – клирики и монахи, узуфруктуарии земель, принадлежащих церквям и святым, аристократия, очень привязанная к своим богатствам и власти, но открытая и мобильная, поскольку могла пополняться из всех социальных слоев. Внизу – почти полностью сервальное население деревень и городов, сурово подчиненное дворянству и духовенству, обремененное трудом по обеспечению материальных нужд высших классов. Земли, как и люди, неравны между собой. Существуют земли высшей сущности, причастные к благородному статусу, – аллод, бенефиций, фьеф (фьеф/феод). Остальные представляются подчиненными и обремененными более или менее тяжелыми повинностями, в зависимости от того, сервальные они или свободные, но это относительная и непрочная свобода, плохо защищающая от угнетения.

Триумф аристократического элемента, подготовленный со времен Меровингов, был очевиден. Феодальная система, выросшая из публичного и частного патроната, всё поглотила, всё проникла и грозит всё завоевать. Сама Церковь, захваченная дворянами, не смогла избежать влияния этого режима; часть её членов приняла его формы и усвоила его привычки. Поэтому изучение «сеньориального мира» прежде всего требует нашего внимания.

ФЬЕФЫ (ФЕОДЫ).

На территории Франции простиралась странная мозаика фьефов, принимавших все размеры и формы, от «герцогства», которое иногда включало десяток современных департаментов, до «шателлении» (сеньории замка), едва равной одному из наших кантонов, до простого поместья, которого как раз хватало на содержание рыцаря. Подсчитать эти частичные суверенитеты и нанести их на политическую карту было бы неблагодарным, даже невозможным трудом: ибо это скопление неравных фьефов подвергалось непрерывным превращениям и бесчисленным превратностям. Повсюду видно, как вассалы меняют сюзеренов, сеньоры уступают новые земли своим боевым товарищам, более или менее свободные аллоды и пожизненные бенефиции становятся наследственными фьефами, сеньории делятся между наследниками или расчленяются продажами. Феодальная почва – это зыбкий грунт, чей облик постоянно меняется. И всё же самые обширные фьефы, те, что образуют политические владения, выступают как элементы порядка в полном хаосе. Действительно, в этой путанице можно различить несколько ярусов сеньорий, расположенных в соответствии с их реальным размером или социальным достоинством.

СЕНЬОРИИ.

На высшей ступени появляются герцоги и графы, от которых зависит целая провинция, главы крупных феодальных государств, соперники короля, поскольку они разделяют с ним королевские полномочия, вплоть до права выбирать епископов. Одни, такие как граф Бретани и герцог Гаскони, скорее вожди «народностей», нежели феодалы. Другие – герцоги Бургундии, Аквитании, Нормандии, графы Фландрии, Блуа, Анжу, Тулузы и Барселоны – бывшие каролингские чиновники, которым королевская власть многое дала и которые взяли остальное, или удачливые авантюристы, которых ловкость и сила сделали хозяевами группы графств. Завоеватели или законные бенефициарии – неважно: все они положили начало династиям, фактическим королевствам, чью судьбу и историческую роль мы попытаемся ниже кратко изложить.

На второй ступени около двадцати фьефов среднего размера подчиняются менее заметным династиям. Большинство из них было основано «графами», делегатами Каролингского короля, которые присвоили себе свою делегацию и территорию, на которой она осуществлялась; другие – солдатами удачи, которых меч сделал собственниками и суверенами.

На северной равнине графы Вермандуа и Труа разделили остатки государства Вермандуа, столь могущественного во времена Карла Простоватого. В долине Луары графы Невера действуют так, будто не принадлежат к герцогству Бургундии. На высоких плато Центра и западных Пиренеях графы Оверни, Перигора и Ангулема, сеньор де Бурбон, виконты Лиможа, Тюрени и Беарна обязаны своей реальной независимостью географическому положению своих фьефов, удаленности от короля и, особенно, огромным размерам герцогства Аквитании, где сюзерену трудно быть действительным хозяином своих вассалов. На юге аналогичные причины объясняют высокое положение графов Родеза, Фуа, Комменжа, Арманьяка, Бигорра, виконтов Альби, Каркассона и Нима, защищенных своими крепостями, горами и, что еще лучше, бессилием графа Тулузского, фактического короля Лангедока, как Капетинг – всей Франции. У основания теснятся самые малые и многочисленные сеньории, те, где правят шатлены (кастеляны), виконты, адвокаты (защитники, церковные фогты), видье (городские судьи), бывшие подчиненные каролингских графов, которых узурпация судебных и наследственных прав сделала почти независимыми. Запершись в этих бесчисленных башнях, которые страх перед норманнскими набегами заставил повсюду вырасти из земли, они живут грабежом и воровством за счет крестьянина, которого они обирают, монаха, которого они обкрадывают, графа и епископа, которых они безнаказанно дерзят. Два столетия высшие бароны и короли будут истощать силы, пытаясь подавить их разбои – неизлечимую язву феодального мира.

ЦЕРКОВНЫЕ СЕНЬОРИИ.

Среди светских сеньоров, наконец, перемешаны церковные бароны, владельцы земель и доходов, накопленных милосердием верующих: множество епископов и могущественные архиепископы Реймса, Санса, Руана, Лиона, Тура, Буржа, Бордо, Оша и Нарбонна. Некоторые из этих прелатов одновременно облечены гражданской властью, суверены с двойным ликом, вооруженные мечом и посохом. Таковы архиепископы или епископы-графы Реймса, Лана, Бове, Шалона, Лангра, Пюи, Манда и т.д. Эти церковные владения обязаны своим существованием милостям королей и постепенным узурпациям епископов. Пользуясь престижем Церкви и попустительством населения, они расширили за счет королевской власти свои привилегии иммунитета и мало-помалу отняли у графов все их полномочия, так что остались единственными хозяевами в городах. Таким образом, церковный феодализм господствует прежде всего в крупных городах. Там он чеканит монету, судит как суверен и, благодаря своим реквизициям или налогам, извлекает выгоду как из активности купца, так и из труда ремесленника.

II. ОБЩИЕ ЧЕРТЫ ФЕОДАЛЬНОГО РЕЖИМА[2]

ФЕОДАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ.

Уже к концу X века организация этого столь сложного сеньориального общества оказалась почти устоявшейся. Каролингский режим «верности» (fidélité), основанный на личных отношениях сеньора (senior) и васса (vassus), защитника и подопечного, сменился – в результате естественного развития – режимом поземельных отношений, территориальной феодальности. Феодальный мир покоится в основе своей на владении землей, на взаимных связях и обязательствах владельцев. Не то чтобы прежнее вассалитетное подчинение, личные обязательства крупного собственника и свободных людей, военного вождя и его боевых товарищей полностью исчезли. Связи человека с человеком по-прежнему занимают определенное место в отношениях между дворянами: взаимная привязанность высшего барона и его солдат, сеньора и рыцарей, теснящихся при его дворе, не переставала быть источником особого вассалитета, сугубо добровольного, который сосуществует с вассалитетом обязательным – вассалитетом фьефа. Но из этих двух феодальностей последняя стала правилом, а первая – исключением.

Бесспорно, феодальные отношения еще не вполне упорядочены. Ни система вассальных обязательств, ни иерархическое здание не сложились сразу в том нормальном виде, какой опишут легисты времен Людовика Святого. Для упрочения режима фьефов потребуется труд нескольких поколений людей и освящение временем. Тем не менее, в начале эпохи Капетингов этот режим сформирован, наделен своими основными органами, направлен по главным путям. Он сможет приобрести более четкие контуры, расшириться и углубиться: но общий его облик не изменится.

ДРОБЛЕНИЕ СУВЕРЕНИТЕТА.

Первая черта нового общества – крайнее ослабление центрального органа. Суверенитет раздроблен; публичные полномочия распылены. Каждый сеньор осуществляет в своем фьефе верховную власть, творит суд, собирает налоги, набирает солдат. Государство съежилось, заключилось в пределы фьефа. Люди сеньории делятся: одни – вассалы, другие – подданные; одни – дворяне, другие – простолюдины; но все они повинуются теперь лишь местной власти. Законно они не могут поднимать взгляд выше сеньории или за её пределы. Едва ли они знают по имени короля, царствующего в Париже, и если их сеньор состоит (иногда лишь очень косвенно) в отношениях с этим далеким сувереном, то уж они-то, несомненно, никаких отношений с ним не имеют.

Принцип наследственной передачи фьефа окончательно восторжествовал. Сеньор обладает правом завещать свою землю потомкам. Однако нельзя сказать, что он приобрел полную и неограниченную собственность на неё. Его правоспособность как собственника ограничена обязанностями и службами вассалитета в той же мере, что и некоторыми прерогативами, оставленными сюзерену. Держатель фьефа пользуется им лишь условно. Этот прекарный характер благородного держания, еще очень заметный в XI веке, является одной из самобытных черт системы. Со временем он будет ослабевать по мере упрочения и укоренения нового режима: но Средневековье не увидит его абсолютного исчезновения.

[1] – Более подробно о географическом распределении французских сеньорий в эпоху Капетингов см.: Auguste Longnon, Atlas historique de la France (текст и карты); – Lavisse, Histoire de France, т. II, ч. 2, гл. 1; – Jacques Flach, Origines de l’ancienne France, т. II, кн. 2; – Robert Parisot, Le royaume de Lorraine sous les Carolingiens.

[2] – О феодализме: Flach, Op. cit., т. I и II; – Paul Viollet, Précis de l’histoire du droit français; – Esmein, Cours d’histoire du droit français; – Luchaire, Manuel des institutions françaises; – Sée, Les classes rurales et le régime domanial en France au Moyen Âge.

СЮЗЕРЕНЫ И ВАССАЛЫ.

Каждый сеньор подчинен вышестоящему сеньору или сюзерену, от которого он получил свою землю и полномочия, связанные с земельной собственностью. Вассал обязан признать свою зависимость посредством основного обряда принесения оммажа и клятвы верности. Он приходит к своему сеньору, становится перед ним на колени, складывает свои руки в его и объявляет себя его человеком. Затем он клянется, положив руку на Евангелие или на реликвии, что исполнит обязанности своего положения. Одновременно он вручает ему предмет, являющийся лишь символическим выражением вассалитета и платой за инвеституру: пару перчаток, копье, шпору, кубок, коня. Сюзерен, в свою очередь, признает связь, соединяющую его с вассалом, даруя ему поцелуй мира в уста и инвестируя его своим фьефом. Между ними отныне установлены феодальные отношения; они оказываются связанными взаимными обязательствами и не могут их нарушить, не совершив преступления «вероломства» (violer la foi).

ОБЯЗАННОСТИ ВАССАЛА.

Эти обязанности, естественно, более обременительные для вассала, бывают как моральными, так и материальными: они влекут за собой как права, так и службы. Верность требует не только того, чтобы вассал ничего не говорил и не делал такого, что могло бы повредить сеньору – его лично, его близким, его чести и его имуществу; она обязывает его также посвящать себя ему, жертвовать ради него даже своей свободой. В качестве поручителя и заложника он несет денежную и личную ответственность за обязательства, взятые на себя его сюзереном. Следовательно, он принадлежит себе лишь наполовину, и даже менее, если сеньор сурово пользуется предоставленными ему правом полномочиями.

Во время войны служба в «ополчении» (ost) и в «конном походе» (chevauchée) держит его в течение определенного числа дней под сеньориальным знаменем. Даже его собственный замок не принадлежит ему полностью; сюзерен может потребовать у него ключи и разместить в нем гарнизон. Кроме того, он обязан охранять замок сеньора и нести в нем «пребывание» (estage) раз в год. В мирное время он должен являться по требованию сюзерена «судить» (juger) или «советовать» (conseiller) в его курии, то есть присутствовать вместе со своими пэрами на судебных заседаниях под председательством сеньора или его чиновника, или же просто окружать его во время великих церковных церемоний, во всех важных событиях его жизни и жизни его семьи.

К военной помощи добавляется денежная «помощь» (aide), законно взимаемая в предусмотренных и установленных обычаем случаях. Не будем думать, что денежная повинность свойственна лишь держанию виллана и не тяготеет над благородным держанием. Вассал платит сюзерену право получения фьефа по наследству, особенно если это боковое наследство; он платит право отчуждения, право освобождения своих сервов и право амортизации, то есть передачи земли Церкви. Он также облагается взносом, «феодальной помощью», всякий раз, когда сеньор несет чрезвычайные расходы. Наконец, он несет тяжелое бремя «постоя» (gîte) и «содержания» (procuration): он принимает и содержит сеньора и его свиту, как это делают также монахи и крестьяне, то есть подданные сеньории.

Когда вассал исполнил свой долг и выполнил свои службы, может ли он распоряжаться своей личностью и своим фьефом в полной независимости? Еще нет: власть сюзерена, всегда присутствующая, ощущается даже в сфере частной жизни. Согласно строгому праву, феодат не должен покидать фьеф, путешествовать, предпринимать далекое паломничество, жениться, женить своего сына и особенно свою дочь без разрешения своего сеньора. Если он умирает, оставляя свою землю несовершеннолетнему, сюзерен законно вмешивается, чтобы осуществить право опеки (garde) или «управления» (bail). Сюзерен становится временным, но абсолютным хозяином фьефа до наступления совершеннолетия наследника или замужества наследницы. Существуют и иные обстоятельства, такие как выморочность и конфискация, которые позволяют сеньору окончательно вступить во владение вассальной землей. Вассалитет – это не просто ограниченная эксплуатация феодата сюзереном; кажется, что первый является в реальности лишь держателем фьефа, а второй обладает высшей и подлинной собственностью на него.

ОБЯЗАННОСТИ СЮЗЕРЕНА.

В свою очередь, сюзерен исполняет обязанности перед вассалом. Ему запрещено наносить ущерб своему феодату, «иммедиатизировать» (immédiatiser) его людей, то есть становиться их непосредственным сеньором, строить крепости на фьефе вассала, увеличивать, без его согласия, повинности, установленные обычаем или договором. Он обязан отправлять вассалу справедливый суд и защищать его от врагов. Если неверность вассала влечет за собой конфискацию фьефа, то вероломство сюзерена наказывается отказом в оммаже и разрывом феодальной связи.

Но как неравны ситуации и какое превосходство закон о фьефах не дает господствующему сеньору над подчиненным! Обязанности сюзерена носят скорее негативный характер и, несомненно, менее обременительны. Что немного восстанавливает равновесие, так это то, что сюзерен сам является вассалом более высокого по достоинству барона. Правда, обязательства становятся менее тяжелыми и менее сложными по мере того, как феодат занимает более высокое место в «иерархии».

ФЕОДАЛЬНАЯ ИЕРАРХИЯ.

Иерархия вносит порядок в совокупность этого феодального здания, где вассалитет служит связующим звеном между частями. Вместо того чтобы быть в равной степени подчиненными единой верховной власти, местные власти зависят друг от друга: они расположены ярусами. Различные сеньории имеют свое отмеченное и фиксированное место на лестнице; они не могут посягать друг на друга. Высокий барон вовсе не должен вмешиваться в сферу низшего сеньора: ему особенно запрещено переманивать к себе людей последнего, чтобы сделать их своими непосредственными подданными. Не следует, чтобы территориальные положения менялись; чтобы число иерархических ступеней увеличивалось или уменьшалось. Каждый сеньор держится своего ранга, имея законную власть лишь над собственными подчиненными. Следуя логике режима, всякая сеньория может вступать в отношения лишь с непосредственно высшей или низшей властью. Контакт между высоким бароном и арьер-вассалом (вассалом вассала) допускается лишь в виде исключения или если промежуточный сеньор перестает исполнять обязанности, налагаемые на него обычаем и его положением.

ОСНОВАНИЯ ФЕОДАЛИЗМА.

Если рассматривать лишь внешнюю сторону этого феодального мира, где всё кажется столь строго предусмотренным и упорядоченным правом, возникает соблазн увидеть в нем совокупность институтов, способных заменить уничтоженное Государство. Такой режим, основанный на святости клятвы и уважении верности, не лишен моральных оснований. С другой стороны, он очевидно благоприятствует, более чем любой другой, проявлению индивидуальных сил и свободы.

Правда, совершают серьезную ошибку, предполагая, что феодальные отношения покоятся исключительно на договоре о фьефе: это значит забывать, что они часто имели своим происхождением длительное осуществление фактической власти, насильственную узурпацию и грубое завоевание; но нельзя отрицать, что они в некоторых случаях проистекали из свободно установленного соглашения между защитником и защищаемым. Оммаж, требуемый при каждой смене сюзерена и вассала, предполагает в принципе всегда согласие сторон.

Постоянство обязательств, необходимость для сюзерена получать согласие вассала на малейшее их изменение, и, наконец, особенно принцип суда «пэров», то есть равных вассалу, – всё это драгоценные гарантии независимости и безопасности индивида. Но тот, кто хочет оценить феодальный режим по достоинству, должен добраться до сути вещей и противопоставить реальность фактов теории и праву.

ПОРОКИ РЕЖИМА.

При ближайшем рассмотрении здание, воздвигнутое Феодализмом, кажется плохо скрепленным и находящимся в несовершенном равновесии. Закон устанавливает отношения между сюзеренами и вассалами сверху донизу иерархии; он забыл создать их по горизонтали между пэрами. Эти дворяне, стоящие на одной ступени, живут чуждыми друг другу: у них нет иной связи, кроме случайного сближения, вызванного необходимостью исполнения общего долга перед сюзереном. Здесь изоляция – обычное, почти правило. Но прочна ли сама вассальная связь? Не только феодат может ослабить её вплоть до уничтожения одной лишь силой инерции, оставаясь дома, воздерживаясь от появления при дворе сеньора, но и закон предоставляет ему тысячу возможностей или тысячу предлогов, чтобы её разорвать. Феодальное отношение устанавливается вначале лишь потому, что он соглашается на оммаж: когда оно ему в тягость, он может уклониться от него, ссылаясь на вероломство своего сюзерена, или даже, без законного основания, если объявит об отказе от фьефа. В некоторых предусмотренных случаях сюзерен, в свою очередь, вправе денонсировать договор и расторгнуть союз.