Биофилософия: дихотомия мозга и сознания

Проблема дихотомии сознания и мозга в научно-литературном нарративе

В эпоху сверхтехнологии и наступления времени экстропии, мозг и сознание стали рассматриваться как объект и предмет научной фантастики, «НФ-философии», а теперь и нейрофилософии. Естественно, все больше становится количество ученых, писателей-фантастов, социологов, психологов и философов, обращающих внимание на проблему мозга и сознания. Эти специалисты, вместе размышляющие над определенной, сначала даже туманной, не точно сформулированной темой, мысли, передаваемые от одного к другому, как бы непроизвольно «крепнут», «оформляются», и в результате коллективным убеждением выкристаллизовываются те самые новые факты, как научного, так и философского характера. В этом заключается суть модели «совместного вращения новых мыслей» в творческой среде. Причем, по Л. Флеку, такая «модель не исключает то, что представить „понимание“ некоего конкретизируемого предмета лучше всего можно там, где этого предмета никто раньше не видел, никто его не понимал».

В научно-фантастическом романе «Икс-паразит» (Ашимов И. А., 2022) есть эпизод, когда профессор биологии Салимов, рассуждая вокруг фантастической темы эволюции мозга задается вопросом: – «А вообще, что было вначале?». Началом было то, что в высокогорном, труднодоступном глухом природном заповеднике «Саркент» во время экспедиции профессору энтомологии Набиеву не то привиделось, не то померещилось насекомое, внешне напоминающий препарат изолированного головного и спинного мозга. Ну и что из того? – сказал бы любой из нас. Природа способна изобрести и не такие причуды. Однако, и на самом деле, округлый, красно-оранжевой окраски насекомое по форме удивительно напоминал головной и спиной мозг человека. Такие же узоры-борозды, похожие на извилины мозга, такая же продольная борозда, разделяющая тело насекомого на симметричные половинки-полушария.

Даже при слабом и невольном воображении у человека создается такое впечатление. И на самом деле это неизвестное до селе в энтомологии хвостатое насекомое, похожее на клещ, выглядел прям, как изолированный препарат головного и спинного мозга человека. К сожалению, поймать насекомое Набиеву не удалось, ему не удалось и обнаружить нечто подобное, несмотря на упорные поиски по всему заповеднику в течении долгих месяцев. В один из дней на экспедиционную стоянку приезжают профессор Салимов – заместитель директора Института биологии и молодой ученый Каримов. Набиев рассказал им о своем наблюдении. Под впечатлением услышанного о неизвестном хвостатом насекомом, похожем на головной и спиной мозг у аспиранта Каримова разыгралось больное воображение о том, что головной и спинной мозг человека – есть не что иное как эндотрофный паразит. И далее в романе разворачивается «приключение» такой парадоксальной мысли.

Как известно, в науке, каждый из ученых, принявших участие в обсуждении той или иной научной идеи, гипотезы, теории будут исходить не только от базовых суждений, но и из своих исследовательской интуиции, а также опыта и уровня своего мышления. Основными качествами для любого ученого являются: во-первых, любознательность, наблюдательность и широкий кругозор; во-вторых, настырность, терпеливость и трудолюбие от природы; в-третьих, способность к аналитике и умение абстрагироваться.

Самое же главное в научном труде, все же является – не пройти мимо непонятного. Так и Набиев, увидев необычного и неизвестного клеша с головой ушел в поиск следующего экземпляра неизвестного насекомого, так и Караимов с головой ушел в подтверждении своей парадоксальной версии эволюции головного и спинного мозга. Между тем, в науке и отрицательный результат засчитывается как настоящий результат, так как в итоге будет снят покров тайны еще с одного исследовательского «объект-предмета», будет разрешен очередной научный вопрос. В этом аспекте, и ученый, и писатель-фантаст, и философ, одной из своих задач должны посчитать выполнение полноценного научно-поискового арбитража выявленного факта, выдвинутой идеи, сформулированной гипотезы.

Безусловно, важно воображение и первое впечатление, которые, как в случае с Набиевым и Каримовым в романе «Икс-паразит» иногда носят парадоксальный характер. Во сне перед глазами Набиева стояло видение, как будто головной и спиной мозг, как некое существо, только-что и каким-то образом выбралось из черепной коробки наружу и с удивлением оглядывало окружающий мир. В другой раз ему снова оно приснилось в виде мясистого клеща, впивающееся в его голову, охватив ее огненными ножками-щупальцами и медленно внедряясь в череп. Это сон выглядел настолько реальным, что проснувшись Набиев почувствовал шум в ушах и гудение в голове, как будто тот самый клещ внедрился в его голову. Ощущение и сон, рассказанный Каримову возбудило в его голове нешуточное воображение о происхождении, эволюции, сути особого существа, которого он назовет «Х-онтобионтом». Так начинается наш роман.

В рабочем моем кабинете всегда на видном месте красуется муляж человеческого черепа и головного мозга, на которого очень часто и не без искреннего изумления обращал свое внимание. На минуту задумайтесь, во-первых, над тем, как природа позаботилась об анатомической безопасности головного мозга, заточив его в костяную коробку; во-вторых, как может полуторакилограммовая студенистая масса, которая легко уместится в ладонях, может заглянуть в душу человека, а также постигать мироздание; в-третьих, мозг создан из атомов, которые родились в недрах Вселенной миллиарды лет тому назад. Лишь уникальное и благоприятное стечение обстоятельств свело их в частицу, а далее в конгломерат, узел и, наконец, в мозг, который не только размышляет о тех галактиках, которые дали ему эту жизнь, но также о своей способности размышлять и удивляться своей способности удивляться, познавать свою способность познавать.

Меня всегда поражало то, что человек с помощью мозга всматривается вглубь себя, одновременно собирая мозаику своего уникального и чудесного мозга, который является для человека его самосознанием. Все ученые, мыслители, философы, так или иначе исследующих человеческий мозг либо осмысливающих мозг по данным других неизменно утверждают о том, что мозг способен вместить в себя Вселенную. Как ученый, философ и писатель всегда понимал, что, как правило, их «понимание» возникло не через личный контакт с тем, что нужно было «понять», а пришло в мозг, благодаря какому-либо виду сообщения – интервью, беседы, лекции, газеты, интернет, соцсети.

Нынешняя фантастика с подачи ученых, мыслителей и философов оглушают нынешнего читателя, парадоксальными проблемами современности, среди которых во многом, связанные с мозгом и сознанием. Перебирая в памяти наиболее одиозные фантастические вымыслы в книгах и фильмах, можно отметить: во-первых, фантастику киборгизации и аватаризации, человека с глубоким дефицитом традиционных ценностей человеческой цивилизации; во-вторых, фантастику о новоявленных Франкенштейнах, неких сумасшедших ученых с не менее сумасшедшими технологическими разработками; в-третьих, фантастику хаоса, когда техногенные катастрофы, межзвездные войны и галактические экспансии грозят уничтожить планету или даже галактику. Взрывы сверхновых звезд, черные дыры, столкновения миров, появление АнтиМира, АнтиПространства, АнтиВремени, АнтиМатерии – вот предметы такой фантастики нынешней экстропии. В таких произведениях учены-и писателей экстропийцев, а также философов, приверженцев киберфилософии, зашифрована идея пересмотра всех законов мироздания.

Действительно, в мире происходит нечто невиданное. Гуманизм теряет свое лицо. Может быть появление трансгуманизма, карианства показывает его несостоятельность, а появление криоционизма свидетельствует о несостоятельности дарвинской эволюции? Что дальше? Какова судьба человечества и миров вокруг? Имеет ли какую-либо конечную цель эволюция? Или же кто-то, что-то навязывает нам мировой хаос и тотальную гибель?

В романе «Икс-паразит» молодому ученому Каримову также думалось о тех же идеях современности, в том числе о некой «запрограммированности» земной цивилизации высокоразвитыми пришельцами из космоса, либо генетической трансформацией животного и человеческого мира вирусами, патогенами, привнесенными из других миров. Перебирая в памяти киношные и литературные сюжет такого рода, он ловили себя на мысли о том, что вполне вероятно вообразить нечто фантастическое зло в виде паука или клеща, вместо головного и спинного мозга. В этом аспекте, на наш взгляд, научная фантастика подстегивает науку, приводит к раскованности воображения, открывает новые горизонты для мыслей, стимулирует научный бросок в неведомое и невозможное. Ученым старшего и младшего поколения сейчас мыслится многое, связанные с новыми и сверхновыми технологиями.

Естественно, ученым-биологам, конечно же мыслится, прежде всего, уникальность природы Человека и, в первую очередь, все, что связано с его мозгом. В этом аспекте, возможно Каримов со всей серьезности ощутил, что суть природы человека определяет его мозг, определяющий богатство мыслей, чувств, упований и надежд. Рисующиеся его воображение «Х-онтобионт» являет собой не что иное, как изворотливый паразит, который с помощью электрохимических процессов в нейронах занял статус хозяина организма.

Салимов же, возможно, размышлял о том, что в недалеком будущем практически неизбежно сращение человека с машиной. И какое сращение! Рисующиеся его воображению «киборги» лишь в принципе напоминают симбиоз машины и мозга. Все клонится к снятию контроля разума, обход без взлома критическое начало самого человека разумного, проникновение в тайны чужого сознания, перенос собственной индивидуальности в постороннее тело, либо на какой-то искусственный носитель.

Осмысление всего такого информационного багажа позволяет найти как бы семантический контур научного или философского факта, а далее идея, концепция, гипотеза, теория всплывает в сознании и лишь после соответствующей верификации, наконец, ими становятся. Но… сначала этим сознанием «воспринимается» как-то странно, чуждо, что это ложно, потому что выглядит как намерение построить дом, начиная с трубы на крыше, потому что фундаментом являются эмоции и вместе с ними ориентация на что-либо или от чего-либо. В этом отношении прав автор, высказавшую такую истину: «То, что мы думаем, всегда намного менее сложно, нежели то, чем мы думаем». Так и Каримов в романе «Икс-паразит» интуитивно чувствовал, что идея о «Х-онтобионте» похоже на взрыв, переворачивающий вверх дном биологические законы.

Трудно прокладывать дорогу в неизвестной территории науки, среди зависти, непонимания, равнодушия коллег. Лишь исследователям-смельчакам и незаурядным ученым-новаторам посчастливится найти и описать то, что не видели и не сделали другие. Все, что касается их научных идей, гипотез – это результат серьезной, кропотливой, до седьмого пота исследовательского труда. Восторжествовала бы справедливость если журналисты, организаторы и историки науки, наконец, заметили бы роль таких ученых-прогрессистом, признали бы и огласили бы талант, знания, упорство, умение мыслить, трудолюбие, смелость в поиске и утверждении нового.

В романе «Икс-паразит» такими учеными были Набиев, Салимов, Каримов, которые умели мыслить: во-первых, диалектически – от простого к сложному, через особенное; во-вторых, парадоксально – от общего к частному, через единичное. – «Не является ли головной и спинной мозг живым особенным существом, внедрившемся в животный мир еще на заре своего эволюционного развития?». Такое парадоксально фантастическое допущение могут сделать лишь свободные ученые – свободные от стереотипов и косностей. – «Я понимаю, что это откровенно фантастическое допущение, мысленный эксперимент, вымысел и свободное размышление не много не мало о новой версии эволюции», – рассуждает Каримов.

Итак, вышеотмеченная истина «То, что мы думаем, всегда намного менее сложно, нежели то, чем мы думаем», напрямую касается сущности человеческого мозга – этой сложнейшей загадки природы, заслуживающего эпитетов: «Вместилище ума и духа», «единственно сакральный орган», «местоположение нечто величайшего», «черный ящик», «ящик Пандоры». Академик Н. Бехтерева, которая всю свою жизнь посвятила исследованию мозга, утверждает: – «Мозг – это действительно чёрный ящик. Что это вообще у нас в голове такое находится? Что за монстр там сидит, который определяет, что нам делать и как жить, при этом, не ставя нас в известность о своих решениях? Кто владелец ситуации: человек или он? Сейчас наш мозг нам не по мозгам», – так она резюмирует свои исследования.

В романе «Икс-паразит» троица ученых – Набиев, Салимов, Каримов размышляют об условно-фантастической посылке или, иначе «невозможном вымысле» – «Х-онтобионт» («мозг-паразит). В науке известно, что условные и парадоксальные допущения могут перейти на уровень не только научно-фантастических, но и реальных проектов. Так или иначе срабатывает сформулированный Жюль Верном закон фантастики: «все, что человек способен представить в своем воображении, другие сумеют претворить в жизнь». Вероятно, именно во время поездки в Саркент и встречи с Набиевым, у Каримова впервые появилась интуитивная, стихийная догадка о том, может же стать, мозг, как мы привыкли воспринимать, и не мозг вовсе, а нечто подобное набиевского клеща, который эволюционировал много миллионов лет уже паразитом на теле хозяина. То есть, возможно, именно в этой поездке у него появилась расплывчатая вначале мысленная экстраполяция «мозг – это паразит» в соответствии с его внутренней закономерностью. Вот так появилось понятие «мозг-паразит» / «тело-хозяин». Возможно, именно в те дни у Каримова появилось намерение обязательно попытаться сделать сводный анализ и прогноз, объединяющие многие научные частные в этом вопросе. По сути, речь идет о постепенном зарождении новой идеи и новой гипотезы с двойственной системой: во-первых, конкретный / отвлеченный; во-вторых, эмоциональный / интеллектуальный.

Итак, фантастика, фантастикой, но в какой-то момент, сам того, не замечая, Салимова осенила догадка, что ему уже невольно мыслится каримовский «мозг-паразит». – «Может ли такое быть? – спрашивал он у самого себя, удивляясь неожиданному повороту собственных мыслей о фантазии природы головного и спинного мозга». Есть сюжетная завязка, когда Салимов размышляет о том, что, до сих пор, считалось, что возникновение и последующая эволюция человека было процессом линейным и несколько одноколейным. А в ракурсе каримовского «мозга-паразита» много миллионов лет тому назад сложилась исключительно важный симбиоз между элементами «мозг» и «хозяин», вначале простейших, а затем животных и человека».

Вообще в науке именно так начинается в ученом борьба аргументов на тот или иной научный факт, а так как в таких случаях речь идет о вероятных фантастических вымыслах начинается своеобразная конденсация мыслей, что в итоге приведет к выдвижению идеи или даже рабочую гипотезу. Разумеется, никто не слышал, не видел и даже не предполагал, что головной и спинной мозг представляет собой не что иное, как паразит, вселившейся и эволюционировавший в организме хозяина. Ну, нет такого «научного факта». Однако, здесь важен момент творческого осмысления самого генезиса такого предположения. Но ведь повод к изучению вопроса эволюционного начала мозга у Каримова появился. Идея подана, но факт требует подтверждения или отвержения. А по большому счету и, по сути, такой факт не может подтвердится. Что следует ожидать дальше? Одни ученые будут говорить: да, такое возможно, а другие – будут придерживаться прямо противоположного мнения. Хотя обе стороны, возможно, будут согласны по крайней мере в том, что они знают, о чем идет речь. То есть обе стороны понимают, в чем суть спора, и могут спорить, понимая друг друга. Причем, обе стороны будут исходить из теории множеств. А что в конечном итоге? В конечном итоге, в выигрыше будут обе стороны.

Наука должна развиваться именно таким образом, знания и интуиция очень нужны и полезны исследователям: во-первых, при выдвижении и аргументации научной идеи; во-вторых, при построении научной гипотезы; в-третьих, при выработки соответствующей мезотеории; в-четвертых, при построении научных принципов и формирования полноценной научной теории. Каковы будут прогнозы, ожидания, противоречия? Основная загвоздка будет в том, что если о понимании известно хоть что-то, то об интуиции ученых, неизвестно. Это можно проследить на примере многих ученых.

Выдающейся нейрофизиолог, профессор Т. Черниговская сложнейшие понятия современной нейробиологии переводила в интересный метафорический сказ: – «Мозг себе на уме и не желает открывать свои тайны. Мы подбираемся к нему со своими приборами, а он сидит там внутри, посмеивается и подначивает: „Давай-давай!“ Мало того, мы к тому же как бы изучаем сами себя. И всё бы ничего, но мозг и сегодня, несмотря на огромную научную информацию о нём, остаётся, по сути, закрытой системой, как чёрный ящик, к которому у нас нет паролей. Мы теряемся в догадках, мозг посылает нам успокаивающий сигнал, как бы похлопывая по плечу: мол, не переживай, всё в порядке, твоё решение, а не моё, твоя воля, ты сам себе хозяин… Так ли это?».

В романе «Икс-паразит» есть эпизод, когда Салимов, читая лекцию студентам в таком же метафорическом стиле спросил: – Если у нормального человека возникают те или иные вопросы, в чем заключается его задача? И не дожидаясь ответа сказал: – его не задача, а долг – пошевелить мозгами. А тем, кому все понятно и ясно, нет никаких вопросов и тайн, то они страдают потрясающей самоуверенностью из-за того, что не могут пошевелить своими мозгами. – «Итак, понятно, что сознание – сложнейший феномен, непохожий на остальные феномены, которые доступны всем, тогда как к сознанию мы всегда имеем только внутренний доступ. Сознание – это наши ментальные образы и ощущения, это наша речь, мышление, интеграция информации в мозге, запоминание».

Многие исследователи утверждают, что сознание – это физический процесс в мозге. Можно ли тогда сказать, что сознание – это и есть мозг? Ученые доказывают, что сознание – это еще не мозг. Однако, как доказать, что сознание – это не мозг? Аргументом в пользу нематериальной природы сознания может быть только мысленный эксперимент. В частности, так называемый аргумент зомби. Если все, что существует, объясняется лишь физическими проявлениями, то любой мир, тождественный нашему во всех физических отношениях, тождественен ему и во всех остальных. Представим мир, тождественный нашему, но в котором нет сознания и обитают зомби – существа, функционирующие только согласно физическим закономерностям. Если такие существа возможны, значит, человеческий организм может существовать без сознания.

Один из главных теоретиков материализма Д. Деннет считает, что мы и есть зомби. А как считают защитники аргумента зомби? Д. Чалмерс считает, чтобы расположить сознание внутри физического мира и не объявлять его физическим, нужно изменить само понятие о таком мире, расширить его границы и показать, что наряду с фундаментальными физическими свойствами существуют еще и свойства протосознательные. Тогда сознание будет инкорпорировано в физическую реальность, но полностью физическим все-таки не будет. Итак, будем считать, что сознание впервые обнаружило себя. Что мы о нем можем сказать? Пока только то, что оно тождественно себе. А что это такое? Это то, когда оно говорит о себе – «я есть», сознает свое бытие. Это возможно только тогда, когда сознание само сделало себя предметом познания, рассмотрело себя как иное себе, утвердив через это свое бытие как самосознания.

Выходит, что сознание не может появиться пока не сделает себя предметом в самосознании, не разделится в себе на объект и субъект познания. Тогда прежде неопределенное и неуловимое, оно через отношение со своим иным приобретет определенность. Такой ход мыслей вполне можно приписать к роли и значимости «Х-онтобионта» – главного каримовского эволюционного фактора. Суждение изменяет представления о многих вещах, в числе которых идея о новом векторе биологической эволюции. Итак, что же такое «Х-онтобионт?». Зачем, почему, для чего? Предположим, что он пришел из далеких миров. Одна голая догадка, сменяется с другой. Между тем, при обсуждении этой, во многом провокационной версии среди ученых появились много других интересных мыслей, выводов и информации об эволюции, о мутациях, о взаимосвязи мозга и сознания. Среди них и молодой ученый Каримов, которому пришло в голову одна из версий появления и развития мозговой системы.

Вероятно, так совершаются прорывы в науке. Однако, что касается гипотезы Каримова, действительно ли это прорыв и в какой области? Биологической? Методологической? Антропологической? Философской? Ведь выдвигаемое научное предположение буквально переворачивает все представления о головном мозге, сознании и эволюции животных и человека. Действительно ли переворачивает? Логику? Предметику? Понятие? Правда в том, что предположение Каримова не приближает, а усложняет и удлиняет ответ на очень важные и фундаментальные вопросы эволюции и суть самого мозга и человека, в целом.

Общеизвестно, что эволюционная теория Ч. Дарвина иногда терпит крах из-за проблем «неизвестных промежуточных видов». Все в поиске доказательств того или иного «промежуточного вида», но их нет до сих пор. Наиболее отчаянные исследователи, как Каримов, задаются вопросом: по какому вектору шла не только наша видовая эволюция, но и вообще всего живого? Ныне доказано, что эволюция жизни и видов шла в самые разные стороны, причем, повсеместно и единовременно. Установлено, что природа действует по принципу заведомой избыточности и приспособляемости. Между тем, на основании универсализма самого эволюционного процесса, эпигенетических, эписелекционных механизмов эволюции, обуславливающий огромную пластичность онтогенеза можно же было хотя бы допустить мысль о том, что на каком-то вираже эволюции отдельный простейший организм каким-то образом получил приоритет за счет своего умения накапливать и пользоваться информацией. Дарвинизм, таким образом, согласуется с пластичностью эпигенетических изменений между поколениями и постоянным нарастанием фенотипического разнообразия в результате того, что эпигенетика усиливает передачу по наследству приобретаемых при жизни признаков. Наибольшую пользу от эпигенетической передачи признаков извлекают организмы, находящиеся на одном месте. Чем больше привязан организм к одной точке, чем ниже у него способность к рассеиванию генов по другим точкам и чем проще у него поведение, тем важнее ему максимально передавать потомкам наработанные при жизни эпигенетические признаки. Это объясняет то, почему в мало изменяющейся среде меньше эпигенетически активных организмов меньше, а в активно изменяющейся среде их больше.

Так и в романе «Икс-паразит». В рабочей гипотезе Каримова оговаривается о том, что нельзя ли допустить, что все ветви эволюционного древа, верно отражая многомиллионный временной процесс эволюционных преобразований, касаются лишь векторы эволюции функциональной особенности одного и того же вида простейших? – «Так, наверное, задается ученый, явно не гуманист, а ярый сторонник либо трансгуманизма, либо карианства. А ведь такая идея опасна для человечества, утверждающий гуманизм. Так, почему мы должны пойти на поводу нашего молодого ученого в сторону хаоса? Я бы посоветовал бы ему не увлекаться такими идеями и пустыми предположениями. Говоря вещи своими именами нужно отметить, что Каримов просто утоляет свою любознательность и занимается наукой ради науки. И не надо ссылаться на то, что дарвинизм, к сожалению, до сих пор не отвечает на главный вопрос: в чём источник новизны и разнообразия, откуда берется все живое? Генетика пока молчит, не способная расколоть причины спонтанных и немотивированных средой обитания мутаций», – возмущается профессор биологии во время обсуждения гипотезы.