Недостаточность человека. Социально-философская повесть

– Ну, как сказать, – замялся Алимов. – Жизнь не ахти, в серости и тоске ей не занимать….

– Ринат Каримович! Вы неисправимый пессимист, – рассмеялся Султанов, похлопывая его по спине.

– Марат Султанович! Ну, нет в наше время никакого повода быть оптимистом.

В свое время эта личность был ярким примером сочетания исследовательского таланта и человеческого конформизма, смелый в дерзании ученый, но вспыльчивый и неуживчивый, как человек, – подумал Султанов, невольно вздыхая.

Расул и Мурат сидели молча, слушая споры и рассуждения двух ученых-биологов. Уже потом они поразились насколько был полезным и поучительным тот самый их диалог, касающихся именно той тематики, которая интересовала обеих студентов. То было, несомненно, большой их удачей.

– Вот, я старший научный сотрудник, с месячной зарплатой в шесть тысяч сомов, – вдруг ни с того, ни с чего начал рассуждать Алимов. – Как прожить на эту сумму? И о какой жизни можно говорить? – возмущался он, выдавая тираду ругательств в адрес властей, общества, да и жизни в целом.

Султанову ничего не оставалось, как молча выслушать его стенания на жизнь, работу. – Ну, понесло коллегу, – подумал он. – Вот, передо мной человек, который всю жизнь горбатится в сфере науки. Раньше у него, вероятно, была и цель, и мечта. А сейчас? Весь какой-то помятый, неухоженный. Действительно, угасающая личность. Жалуется на вечную нехватку денег на жизнь, а сам, получив зарплату, тут же пускается по кабакам. Интересно, о чем подумали Расул и Мурат? Нужно было бы повернуть разговор на тематику Добра и Зла, – подумал профессор, имея в виду интересы вот этих студентов-исследователей.

– В жизни все осточертело! С одной стороны, заел быт, вечная нужда, упреки жены, а другой – серость и никчемность своей жизни, – удручался Алимов.

По нему было видно и чувствовалось, что он явно устал, просто устал от всего, но не может выбраться из своей социально-бытовой ловушки, – с жалостью подумал профессор. – Однако, он умён и достаточно проницателен, чтобы воспринимать вещи такими, какими они есть. Султанов то знал, что не отнять у Алимова исследовательского призвания, того, что он всю жизнь, как страстный исследователь жаждал глотка чего-то нового, непознанного и захватывающего. Интересно, а было ли у него желание заработать больше? Именно этот вопрос почти невольно вырвалось у Султанова.

– Еще как! – воскликнул Алимов, признаваясь в том, что даже в его науке возможно было прилично зарабатывать. – Однако…, с грустью в голосе сказал: – Правда такова, если хочешь зарабатывать больше, то и мыслить и делать дела надо иначе. Загибая пальцы на руках, он начал перечислять. – Первое. Надо к черту забыть о честности и порядочности, о морали и этике. Второе. Надо приспосабливаться, юлить, забыть к черту принципиальность, объективность, обзавестись дружбой с «нужными людьми». Вот тогда-то человек становится «заточенным» на получение благ, а также денег нечестным путем. А это не что иное, как зло в чистом виде. Хотя, человек, сам по себе является злом….

– Как это? – удивился профессор такому пассажу. – Что значить «человек-зло»? Общепонятно, что человек, по сути, не добр и не зол, однако, у него всегда есть выбор между добром и злом, на то он и человек.

– Марат Султанович! Поверьте, человек не только источник зла, но и сам по себе зло. Я не первый и не последний, который утверждает о том, что «человек – это зло». Один китайский мудрец сказал: – «Все зло коренится в человеке». Скажу так, человек эгоист и глуп, но хуже всего то, что он при этом еще и упрям, как осел, – почти выругался Алимов. – Все зло заключается в человеке. В конце концов, именно эгоизм, алчность и равнодушие человека погубит цивилизацию.

– Так ли уж? – отозвался Султанов. – Согласен с тобой, что вокруг борьба, грызня, конкуренция, несправедливость, насилие, но чтобы сказать, что во всем виновата сущность человека…?!

Алимов не унимался и продолжал разглагольствовать. – Человек – это все же зло, а человеческое общество построено на лжи, лицемерии, черствости, жадности, алчности, глупости.

Чувствовалось, что коллеге, обозленного на весь белый свет, нужно было выговориться. Султанов не стал прерывать его, но углубился в свои воспоминания о своем собеседнике. Время шло. К сожалению, коллега все чаще и молча подчинялся жизненным обстоятельствам, начал злоупотреблять алкоголем и в конце концов, так сказать, потерял свой «жизненный билет». Эх, если бы он не оказался в положении потерянного исследователя, воина обид и горечей! – сокрушался внутри профессор, глядя на своего коллегу.

Алимов продолжал философствовать о том, что мир не совершенен, что в мире много зла и нету справедливости, что все утопает во лжи и неверии…. Квинтэссенцией его откровений было утверждение о том, что Человек – зло….

Султанов попытался вставить свое слов. – Да. Мир, в котором мы живём, представляется несовершенным. Но… только с нашей точки зрения – с позиции несовершенных самих по себе существ.

– Правильно. Мы конечны и ограничены, и когда наш ум заперт в субъективности, мы можем только страдать от этого. Именно в этом аспекте, человек – это зло….

– То есть зло заключается в нашем недостаточном уровне познания? – спросил Султанов, – или как тебя понять, что мир несовершенен, так как мы еще не доросли до понимания добра и зла, или Бога, наконец?

– Ну, как сказать… – замялся Алимов, а потом категорично заявил: – Да, нет ни Бога, ни черта. Надо же придумать Бога – этакого свойского, бесконечного доброго парня. Мало кто додумывает вопрос: откуда зло? Не умысел ли Бога? – все больше заводился он. – По мне Бога вообще нету и никогда и не было, а если он и ест, то совсем уж и недобрый. Сидит на верху, создав замкнутую экосистему и просто время от времени кидает кости и, в зависимости от этого то делает что-то доброе и полезное, то, наоборот, устраивает беды и неприятности.

– Ну, не кипятись Ринат Каримович. Пожалуйста, не упрощай! Что подумают наши студенты? – примирительно сказал Султанов, указывая на Расула и Мурата.

– Марат Султанович! Расул, Мурат. Вот мы биологи и предмет наших исследований – жизнь. В чем заключается глобальный смысл человека и человеческой жизни? – вдруг спросил Алимов и сам же на него ответил: – Если сказать начистоту, то глобальный смысл человека – это разрушение. Ну, почему мы не признаемся хотя бы сами себе. Мы же ученые-биологи.

– Да, мы ученые-биологи. Ну, а почему мы должны допускать, что человек – это разрушитель? Ты, я, все мы из того времени, – сказал Султанов, давая понять, что жили и работали еще в советские годы, – когда научный коммунизм нас учил о том, что человек – это созидатель.

Султанов расстроился. Их диалог скатывался в «философию в коротких штанишках», без четкого понимания предмета утверждения, а это уже демагогия. Совершенно неудобно, когда при таких резких суждениях присутствуют студенты. Они могут разочароваться в науке, – мысленно опасался профессор. Ему вспомнилось, что некогда, десяток лет тому назад, охватывая общим взглядом жизнь и работу Алимова, полную труда и горечи, обиды и мятущегося дарования, сделал он для себя три вывода. Во-первых, стараться не рассеивать, не распылять свой творческий запал. Во-вторых, проявить жизненную твердость и терпимость, не бояться промахов и неудач. В-третьих, оставаться ученым, не ударяясь в демагогию. А тут? Демагогия чистейшей воды.

– Ринат Каримович! Позвольте мне все же оспорить твое утверждение о том, что человек – есть разрушитель, что вокруг нас только зло. Султанов, сделав паузу, сказал: – То, что мы называем злом – это, нечто, «взятое в отдельности, которое с чем-то не согласуется». Но это же самое «согласуется с другим, который оказывается хорошим сам по себе».

– Уважаемый Марат Султанович! Вы только что признались в существовании некоего доброзла. Такое не бывает, – категорично возразил Алимов. – Основной конфликт человека – это конфликт с самим собой. Именно он движет человеком, именно недовольство собой заставляет нас развиваться, прогрессировать, умнеть. Все остальные конфликты от лукавого – они только отвлекают от главного конфликта – конфликта в нем добра и зла.

Расул и Мурат понимали суть спора между Султановым и Алимовым, они понимали и то, что этот спор затеян и с целью вовлечения их – студентов в процесс осмысления сложных понятий. Расулу вспомнилось выражение Ибн Сина «Человек не может сразу выйти из тьмы на ослепительный свет. Он должен постепенно привыкнуть к нему». Студенты были благодарны педагогическому стилю этих двух ученых.

На несколько минут в кабинете восцарилось молчание. Возможно, каждый из них думал о том, что подавляющее большинство людей на земле все-таки органически не способны понять, что бывают ситуации, когда компромисс исключается. Ну, скажем либо есть Добро, либо его нет. Наша жизнь – это постоянное проигрывание одних и тех же сценариев. Добро и зло. В каком-то смысле это результат игры ума, а точнее говоря – субъективная оценка соответствия событий интересам конкретного индивида с его точки зрения.

– Существования или несуществования добра и зла – это сугубо человеческая привычка мыслить черно-белыми категориями, – не сдавался профессор. – И тут мало теоретической перезагрузки – каждому нужно самому пройти через сумерки морали, увидеть кое-что собственными глазами, как следует опалить собственную шкуру и душу, накопить в мозгу уйму знаний, вплавить их в мировоззрение.

– Марат Султанович! Можно стать носителем высокого разума, но если человек бездеятелен, не умеет принимать мгновенные решения в критических ситуациях, трус и нерешителен, то грош ему цена. В чем заключается функция мировоззрения? Мировоззрение дает человеку возможность действтвать, так как нужно!

Султанов в эти минуты подумал о том, что коллега, безусловно, прав, но его часто заносит, что много в нем негатива и это плохо. Если бы он сам глубоко понимал свое зло, то мог бы и понять свои личные жизненные сценарии. Ведь через них лучше понять себя. Однако…. Обществу важно различать в оценке лиц непреходящие достоинства или заслуги, а также людские преходящие их слабости и заблуждения. Вспомнилось, как многие годы Алимову не давал продыху директор института профессор Новикова, обвиняя его в пьянстве на работе, прогулах, недисциплинированности, распущенности.

– Ученый, недостойный в своей личной жизни, будет недостоин и в научной, так как нельзя найти научную истину, мозгом, сердцем, загрязненными в приватной жизни, – громила его она на собраниях.

На защиту вставал профессор Трунов. – Уважаемая Надежда Сергеевна! Будьте снисходительны. К сожалению, жизнь не убережет от нередких встреч с людьми, от которых идет сплошной негатив. Оглянитесь, вокруг вас достаточно много людей, которые вам, возможно, малосимпатичны и даже вовсе не располагающие к себе. Но тем старательнее нужно избегать того, чтобы привносить такие безотчетные и импульсивные оценки в отношении ученых мужей.

Султанов также выступил со словами защиты. – Вот посудите сами. Именно Алимов является самым продуктивным научным работником, хотя у него бывают срыв, о которых вы сказали. Да, он неудобен, ершист, но как ученый он на своем месте.

И Трунов, и Султанов были убеждены в том, что ученые всегда ответственны лишь за свои идеи, а не их отображения в общественной жизни. В этом плане, им казалось естественной и справедливой желание оправдать того или иного ученого перед историей науки, перед трибуналом разума, стремление понять и примирить этически разрыв ученого и человека.

– При такой человеческой слабости, как пьянство, естественно, жизнь и научная деятельность всегда стоит под угрозой раствориться в лени, безделий, болезни. Поймите меня правильно, что в жизни если даровитые и сильные натуры не нуждаются в противоборствующих стимулах, то для натур инертных, слабых и безвольных, как Алимов, встречи с недоброжелателями или противниками его научного стиля или темперамента крайне неблаготворны, – оправдывалась профессор Новикова.

Алимов, Алимов… Чертовски прав во многом, но циник циником. По сути, это и есть тот самый психический спазм или профессиональное выгорание специалистов, проявляющейся не только умственной усталостью, но и отвращшением к своему делу. Таким слабым и безвольным людям, можно только посоветовать: уйти глубоко в науку, – считал Султанов. – А ведь есть такие. Скажем, тот же Салымбеков – научный сотрудник из соседней лаборатории. Вот кого можно считать настоящим фанатом от науки. Выдающейся ученый, но мягкий, бесконфликтный человек, самый, что ни есть глубокий конформист, которому все равно, что происходит вокруг, что о нем говорят. Совершенно неприспособленный к жизни, у него был один единственный интерес – это поиск научной истины. Для него кроме науки ничего не существует. По сути, он и живет одной наукой, правда и неправда, добро и зло, справедливость и несправедливость его совершенно не колышет. Но верна ли такая позиция ученого?

Размышления профессор перервал Алимов. – Вот скажите Марат Султанович. Почему человечеству не выгодны мыслящие и грамотные люди?

– Наверное, потому что умные люди хотят этим самым умом понять, что значит правда и неправда, добро и зло, справедливость и несправедливость, как основы и предпосылки фундаментальных явлений и процессов. Именно такие люди становятся, как правило, возмутителями покоя и благополучия. Видимо поэтому, – заключил профессор.

Султанову почему-то вновь вспомнился Салымбеков. Никто так не любил говорить о здравом смысле, как он. Здравый смысл и истина – это были теми богами, которым он, по его словам, служил и молился. Однако… в жизни оставался нелепым человеком, мало кто обращал на него серьезное внимание, считая его чудаком и немного тронутым того… Когда он о чем-то рассказывает мягким, но отчетливым голосом, немигающими глазами он смотрит на тебя, но любой собеседник сразу же понимал, что он не видит его, что Салымбеков смотрит сквозь собеседника, что в мыслях своих он не здесь, не тут, а где-то далеко-далеко….

Алимов продолжал размышлять вслух: – Мы стали бояться мысли, как греха, а пытливого разума, как соблазнителя, раньше, чем умели мыслить, чем пробудилась у нас пытливость. Потому, когда мы встретились с чужой мыслью, мы ее принимали на веру.

– Согласен с тобой. Вышло, что научные истины мы превращали в догматы, научные авторитеты становились для нас фетишами, храм наук сделался для нас капищем научных суеверий и предрассудков.

– То-то, времена меняются, но не меняются люди. Менялось содержание мысли, но метод мышления оставался прежний, – не без злорадства сказал Алимов.

Пожалуй, с этим также соглашусь, – высказался Султанов, кивая головой.

– Веруй, но не умствуй, – такое девиз стал не только призывом религии, но и научного сообщества последних лет. Потому, не надо удивляться тому, что одни считают проблему зла величайшей загадкой, в то время, как другие, отказываются воспринимать эту же проблему, считая их несуществующей, – не скрывая своей злости Алимов. – Откуда эта глупость про непознаваемость реальности?

– Человек творит зло не во имя религии, но от ее имени, это точно, – сказал Султанов. – И вообще, кто они такие – носители зла? Нельзя сказать, что люди в открытую прославляют зло в чистом виде. Но такие есть среди людей, которые явно несветлые персонажи. А главное, реальные.

– Реальные, как головная боль с похмелья? – сказал Алимов.

Профессор подумал: – Надо же так сказать. Видать, ему – пьющему такая аналогия ближе по душу.

Алимов продолжал разглагольствовать. – К сожалению, наши мозги с детства накачивают дерьмом, задача школ, училищ и вузов не давать образование, а сделать человека еще одним винтиком в гигантской машине. Ведь нас не учат задавать вопросы, искать причину и применять научный метод в решении проблем, потому что невыгодно формировать у людей поведение, направленное на улучшение и изменение мира, направленное на поиск решений и ответов на вопросы, ведь задача политиков – сохранить действующий порядок вещей и не допустить улучшения обычного человека и общества в целом.

– А что вы понимаете под обычным человеком?

Алимов высказал целую тираду: – Для меня обычный человек – это, те, кто не задают вопросов, те, кто не хотят обмениваться мнениями. Обычные люди очень многое проецируют, и страдают из-за этого. А вообще, человек страдает ровно настолько, насколько его представления о мире не соответствуют реальности. И всё, что я могу сказать о таких людях – это то, что они очень сильно ограниченны, у них примитивная и искусственная система ценностей, но они в этом не виноваты, их сделала такими среда, в которой они выросли, мы все жертвы нашей культуры, все мы.

– И что же получается? – пытливо спросил профессор.

– А то, что вы никогда не сумеете решить возникшую проблему, если сохраните то же мышление и тот же подход, который привел вас к этой проблеме, – ответил Алимов и добавил. – Иными словами, чтобы решить проблему, нужно изменить подход к оценке этой ситуации. Изменить мышление.

На некоторое время в кабинете воцарилось молчание. За окном начался дождь. Каждый сидел, где сидел и отрешённо думали о чем-то своем. Пауза неловко затягиваясь.

– Несколько лет тому назад прочитал книгу «Клон дервиша», – начал разговор профессор. – Интересная книжонка о том, как «оживили» одного из учеников Ибн Сины.

– Да, читал, – подключился к разговору Алимов.

– Ринат Каримович! Вопрос на засыпку: – Если бы тебе пришлось воспользоваться такой технологией, какую знаменитую личность воскресил бы? Кто был бы этот человек и почему?

– Я оживил бы Франкенштейна. Почему? Да потому что именно он создал технологию улучшения сознания людей. На мой взгляд, это самая нужная технология для ученых, – сказал Алимов. – Причем, настоящих.

– Ну, а почему только для настоящих ученых?

– Ну, посудите сами. Какой смысл оживлять президента, если нет уже государства или президентское кресло уже занято другим. Нет смысла воскресить военачальника, если нет уже его войска, а военная технология далеко ушла вперед. В этом отношении настоящий ученый, имеющий четкую логику и хороший стиль мышления, меньше привязан к своему времени и к своей обстановке. Он может «догнать» науку и что-то может сделать даже в одиночку.

Лучше промолчу – думал Султанов, в чем-то соглашаясь, а в чем-то, категорически не соглашаясь с мнением Алимова. Однако, в нем проснулся исследовательский интерес, а что, если продолжить слежение за реакцией своего собеседника на проблему добра и зла. Это был его продуманный в себе новый паттерн поведения в общении с такими людьми, как он.

Да. Алимов, по своей сути был философом, но совершенно на них не подходил ни внешне, ни внутренне. Легко возбудимый, вспыльчивый, вечно под мухой. Вспомнив о своем представлении в молодости о философах, – Султанов улыбнулся. – В обычной жизни он представлял их благородными мужами, спокойными, вдумчивыми, отстраненными, погруженными в свои глубокие мысли. Вспомнил высказывания Ф. Ницще. «… истинный философ живет „не по-философски“, то есть не мудро и благоразумно. Наоборот, он живет не умно, подвергаясь из-за этого многим испытаниям и искушениям жизни», – писал философ. Действительно, может и прав Ф. Ницще, когда утверждал о том, что истинный философ – это человек «больной совестью» своего времени, представляющий подобно вивисектору, нож к груди своих современников.

– Ринат Каримович! Я знаю, что не веришь ни в бога, ни в черта. Раз ты сам заговорил о зле, спрошу у тебя вот о чем. Интересно, как же бесконечно добрый Бог мог создать кого-то, способного совершат зло?

– Вы правы, боготворчеством никогда не занимался, ибо я ученый, – оживился Алимов. – Ну, а что касается общеизвестного мифа, то будто бы Бог сам не создавал зло. Получается, что один из созданных Богом ангелов слишком много о себе возомнил, возгордился и взбунтовался, отказавшись подчиняться Богу. Говоря простым языком, этому ангелу попросту снесло крышу. Его и обозначили причиной или даже сущностью зла. Чистейшей воды мракобесие. Человек – вот кто является источником зла! Нужно правильно воспринимать жизнь и реальность в ней, – усмехнулся Алимов.

Султанов усмехнулся и как бы подыгрывая сказал: – Ринат Каримович! А может Богу показалось скучным сидеть и творить только Добро, а потому решил немного позабавиться кулачными боями.

– То есть Бог вдруг решил создать Зло и вывести его на ринг против Добра? – рассмеялся Алимов.