Память о смерти

Дарья

Дарью Хмельежикову с детства считали странной. Сначала родители, потом учителя, а позже и те немногие люди, которых она называла друзьями.

Началось всё с рассказов о смерти.

Даша рассказывала о них спокойно, тем голосом, каким дети пересказывают прошедший день: сначала был садик, потом гречка, потом я упала с лестницы. Она помнила каждую свою смерть и могла описать её в подробностях. Что видишь в последнюю секунду. Какой становится тишина. Как темнота подступает не со всех сторон сразу, а с краёв, будто кто-то медленно закрывает книгу.

Иногда она помнила то, чего, по мнению взрослых, помнить не могла. Себя трёхлетнюю. Собственную маленькую руку, тянущуюся к горячей чашке. Падение с лестницы. Автомобильные фары, которые растут и растут, пока не заполняют собой всё.

А потом она просыпалась.

И жила дальше.

Однажды за ужином, когда Даше было около шести лет, она сказала отцу:

— Пап, а в тот раз, когда меня сбила машина, ты плакал на кухне. Ты думал, я не слышу.

Отец положил ложку.

— Какая машина, Даша? Тебя никто не сбивал.

— Не в этот раз.

Мама посмотрела на папу. Папа уставился в тарелку. Стало так тихо, что слышно было, как капает кран. Даша поняла, что сказала что-то не то, но не поняла что. Он ведь плакал по-настоящему. Она помнила, как дрожали его плечи.

Родители решили, что у ребёнка богатое воображение. Мама вздыхала. Папа советовал меньше смотреть телевизор, хотя телевизор в их доме включали разве что ради вечерних новостей.

Потом Дашу отвели к детскому психологу — доброй женщине с плюшевым зайцем на столе и голосом, которым обычно говорят с испуганными детьми.

— Давай нарисуем, что тебе снится, — предложила психолог.

Даша нарисовала собственные похороны. Аккуратно, с деталями: гроб, венки, женщина в сером пальто, которая держит платок так, будто хочет накрыть им всё остальное.

Психолог долго смотрела на рисунок, потом перевернула его и положила на стол лицом вниз.

В коридоре она объяснила родителям, что детское воображение порой создаёт пугающие образы, а тревожные рассказы могут быть способом выразить чувства, которые ребёнок пока не умеет объяснять.

Дома мама свернула рисунок вчетверо и убрала в сумку. На холодильник его не повесили.

Даша больше не рассказывала.

Она рано поняла: взрослые охотно выслушивают ребёнка, пока его слова не спорят с устройством мира, в котором взрослые привыкли жить.

Другой цвет глаз

Но была у Даши и другая странность. После каждой смерти мир немного менялся.

Не так, чтобы исчезали города или вместо Солнца на небе появлялась луна. Перемены были крошечными, почти вежливыми. У соседа оказывались другие глаза. У подруги детства менялся цвет волос. На месте булочной вырастал дом, хотя Даша отлично помнила, как вчера там пахло сдобой. Знакомые рассказывали истории, которых она не помнила, а на фотографиях стояли люди с лицами, не совпадавшими с теми, что хранила её память.

Иногда перемены были не мелкими.

Когда Даше исполнилось девять, она утонула в речке на даче. Холодная вода, зелёный свет сверху, собственные пузыри, которые уходили вверх быстрее, чем она. А потом — утро. Скрип половицы. Запах жареного теста.

У плиты стояла бабушка.

Бабушка, которую в феврале похоронили.

Даша застыла в дверях. Бабушка обернулась, вытерла руки о фартук и сказала:

— Чего встала? Иди ешь, остынет.

Даша бросилась к ней, уткнулась лицом в тёплый, пахнущий мукой живот и разревелась так, что бабушка испугалась и позвала маму. Взрослые решили, что девочке приснился кошмар.

Это было лучшее утро в Дашиной жизни.

Вечером она пошла искать кота Мурзика и не нашла. Спросила у мамы. Та удивилась: какого кота? У них никогда не было кота.

Даша просидела на ступеньках крыльца до темноты. Она думала о том, что мир не стал ни лучше, ни хуже. Он просто отдавал одно и забирал другое, и никто не спрашивал, согласна ли она на обмен.

В школе её рисунки всё чаще вызывали странные реакции. Однажды Даша нарисовала портрет подруги. Та посмотрела на лист и обиделась: художница изобразила её с зелёными глазами, а у неё всегда были карие.

— Но у тебя же зелёные, — растерянно сказала Даша.

— Ты совсем дура?

Тогда Даша впервые подумала, что, возможно, не мир меняется вокруг неё, а что-то происходит с ней самой. Это она каждый раз оказывается немного не там, где была.

В художественной школе она быстро стала одной из лучших. Преподаватели хвалили её за наблюдательность, точность линии и редкое умение передавать характер человека. Даша действительно умела видеть то, чего не замечали другие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.