Дар Предков. Спасение или проклятие?

1. В лесу

Солнцу с каждой минутой всё труднее было пробиваться сквозь плотную крону деревьев, и Тимофей понимал, если он дотемна не выйдет к людям или хотя бы на дорогу, то ночевать ему придется в лесу. Идея так себе. Хуже только была разве что та, с которой всё началось — решение отправиться в эту поездку. Теперь вот по своей глупости или скорее всего алчности, он оказался вдали от цивилизации. Без машины и без связи. Старый жигулёнок отца отказался ехать дальше ещё два часа назад, а связь пропала и того раньше. Хорошо, что имелось хоть немного еды и квас с собой был. Спасибо странному дяденьке, которого он подвез. Дядь Лёша, как представился тот. Грибник. Голосовал на трассе и когда Тимофей остановился и сказал, куда едет, заверил, что им как раз по пути. Лесом даже короче будет. Дорога накатанная, да и дождей давно не было. Срежет два часа пути до деревни, утверждал грибник. А сам вышел посреди леса и был таков. Сказал, что у него здесь грибные места начинаются, а до деревни пара махов рукой осталась. Так и махнул рукой два раза, указывая направление. И исчез в чаще. Странный тип. Деньги, правда, дал. Хоть на том спасибо. В последнее время нелишними были. Видимо, грибной бизнес у дяди Лёши неплохо идёт, раз так легко отвалил такую сумму. Тимофей, конечно, попытался отказаться от денег. Почему не помочь хорошему человеку, да ещё и по пути? А там, глядишь, и судьба наконец-то провернёт скрипящее колесо, и Тимофею тоже кто-нибудь поможет. Однако дядя Лёша категорически настаивал. Чуть ли не насильно пихал деньги в руки. Тимофей проверил карман и ощутил приятный хруст купюр.Возвращаться к машине смысла не было. Да и не успел бы он до темна. Хотя машина какое-никакое, но всё же, укрытие от хищных зверей в лесу ночью. Тимофей ещё раз оглянулся, оценивая свои шансы. Если бежать, то, может, и успеет. Да и вдруг старушка-трёшка опять заработает. А если деревня вот-вот впереди окажется? Может, он всего несколько шагов не дошёл, и теперь назад побежит?Верилось в это с трудом. Сколько раз он уже убеждал себя, что деревня вот-вот появится и возвращаться — плохая идея. Оставалось только принять решение. Желательно разумное. В последнее время их не так уж и много было. Можно и позволить себе такую роскошь.— Ладно. Только вперёд, — подбодрил себя Тимофей.Дорога, по обещаниям дяди Лёши сначала была вполне сносной, но как только тот вышел, постепенно стала сужаться. В конце концов для проезда автомобиля дорога практически закончилась, там-то машина и заглохла. Дальше Тимофей шёл пешком. Сначала это была вполне подходящая для пешехода дорожка. Но постепенно она сузилась до тропинки, а теперь и вовсе почти терялась из вида. Солнце тем не менее неумолимо спускалось к горизонту. В городе после заката солнца еще полно времени до наступления темноты, а вот в лесу свои законы. Как только солнце скроется за деревьями, считай наступают сумерки, а потом сразу ночь.Тимофей двигался вперёд по тропинке, словно следуя за путеводной нитью. Казалось, что тонкая нить вот-вот скроется за очередным деревом и, обвившись плющом вокруг ствола, исчезнет. Но сдаваться было уже поздно. До тех пор, пока не случилось то, чего Тимофей и опасался. Тропинка, перепрыгнув через очередную кочку, нырнула под поваленное дерево. Пришлось через него перелезть. И как только он снова оказался на земле, то увидел Ничего не увидел. Тропинка будто резко оборвалась.— Чёрт! — громко выругался он.Посмотрел назад. Перелез через ствол обратно и опять выругался. След тропинки бесследно исчез... Пути назад тоже не было видно.— Чёрт! Чёрт! Чёрт!Не переставая ругаться, он метался из стороны в сторону, пытаясь ухватиться за эту путеводную нить. Затем залез снова на ствол. Оглядевшись вокруг, понял, что заблудился. Во все стороны простирался бескрайний лес. И никаких тропинок. Да и темнеть вдруг начало резко.Спрыгнув на землю, он сделал ещё несколько неуверенных попыток найти путь. Но чем больше Тимофей метался, тем больше понимал, что окончательно заблудился. Сел под дерево и облокотился на него спиной. Откуда-то в голове ожили детские воспоминания о дедеВот они идут через лес. Тиме сколько? Десять или меньше? Дед рассказывает ему разные сказки и небылицы. В том числе и эту присказку: «Ежели тебя, Тимка, Леший в лесу закружит, то ты не паникуй. Озорничает он. Просто задобрить его надо. Оставь ему на пеньке или под деревом гостинец. Пирожок или печенье там, и скажи: «Дух лесной, тебе поклон бью, детям твоим жертву приношу, по лесу ты меня не кружи, по полянам и буреломам меня не води, из владений своих меня отпусти, тропинку к дому родному укажи». Затем сядь под дерево и прислушайся к себе и к лесу. Леший должен знак подать, в какую сторону идти. Ну или одёжку наизнанку переодень. Тоже помогает.Тимофей достал из рюкзака один пирожок, что дядя Лёша оставил. Решив, что хуже точно не станет, он начал скидывать с себя вещи и выворачивать их наизнанку, одновременно бормоча:— Дух лесной, тебе поклон бью...Переодевшись, Тимофей уселся под деревом, но как ни прислушивался, ничего не услышал. Ни внутри себя, ни снаружи. Никаких знаков никто не подавал.— Чёрт! — в очередной раз выругался он. — Бред какой-то. Глупо в сказки верить в таком возрасте.В ответ только шишка упала с дерева и больно ударила по макушке. Тьма начала окутывать лес, как будто кто-то выключил свет. Поднялся ветер, завывая на все голоса. Тимофею показалось, что ветки тянутся к нему и пытаются схватить. Между деревьев мелькали чьи-то тени и перешёптывались: «Чёрт-чёрт-чёрт»Перед Тимофеем появилась чёрная морда.— Звал?Тимофей резко подскочил и тут же рухнул как подкошенный — на этом его воспоминания оборвались, сознание окутала пустота.— И чё звал? — разочарованно произнесла тёмная фигура и развернувшись скрылась в темноте.

***

— А мне-то почём знать было? Думал, турист какой очередной.— Бестолочь, ты очередная. Шишки вместо мозгов.— Предупреждать надо было.— Меньше в карты играй, больше знать будешь. Когда ты в последний раз в деревне был?— Не шуми. Вон он.Через утренний лес шли два человека, оба почтенного возраста. Патлатый щеголял в плащ-палатке, а второй, с окладистой бородой, носил рубаху, подпоясанную широким кушаком, и штаны свободного кроя, заправленные в яловые сапоги.— Вон там, — указал первый крючковатым, как высохшая ветка, пальцем. — Под тем деревом.Раздвинув кусты, они увидели Тимофея. Тот лежал под деревом и не шевелился.— Кажись, живой. Смотри-ка. Наизнанку ещё вывернулся, — хихикнул он. — Даром, что городской, а в приметы верит. Только это помогает если повстречался. А после уже без толку.— Кажись, — проворчал второй. — Не дай бог с ним что случилось, я тебя наизнанку выверну. Посмотрим какой толк выйдет. Хорошо ещё, что рассказал. Ладно, Тимофея не узнал, но машину отца его должен был помнить.— По мне так они все как одна крашеная железяка. Давай дальше сам. Я не пойду.— У-у-у-у! — пригрозил кулаком второй. — Сгинь с глаз моих!Присев на корточки, он осторожно тронул Тимофея за плечо.— Тим. Тима.Тимофей резко отшатнулся и тут же принял сидячее положение. Перебирая руками и ногами, он подался назад, пока не упёрся спиной в дерево.— Чур меня! Чур! — начал он одновременно кричать и креститься, вспоминая всё, что приходило в голову, несмотря на то, что был убеждённым атеистом. — Защити меня, Богородица и Николай Угодник! Святая Дева Мария, да святится имя твоё!— Тьфу ты, — послышался голос из зарослей. — Всех в один пасьянс сложил.— Ты ещё здесь? — старик оглянулся на кусты и снова повернулся к Тимофею, осторожно протягивая руку, как к испуганному зверьку.— Меня зовут дед Матвей, — он указал на себя рукой, общаясь с Тимофеем как с ребенком или иностранцем, который ничего не понимает, . — Ты меня не помнишь, но я друг твоего деда.— Деда? — Тимофей ошарашенно и недоверчиво посмотрел на старика.— Деда, — повторил тот. — Никанора. Это я тебе телеграмму послал— Где я?

2. Странная телеграмма

Тимофей сидел перед компьютером и просматривал вакансии, когда в дверь позвонили. Он даже не сразу отреагировал, погруженный в свои мысли. В последнее время всё шло как-то наперекосяк. С работы уволили, в личной жизни не ладилось. Да и вообще. Казалось, будто город — это гигантский насос, выкачивающий из него силы. Отучившись в своё время в Московском архитектурном институте, Тимофей грезил будущими проектами. Затем получил несколько дополнительных образований, в том числе и архитектора-дизайнера, расширяя свои возможности. Поначалу Тимофей представлял, как будет проектировать и создавать красоту. Устроился в престижную компанию и целиком посвятил себя своей профессии. Но постепенно стал уставать. То, что виделось ему красивым, не вписывалось в концепцию компании. Кубизм и простота линий. Достаточно было нарисовать прямоугольник. Затем встроить в него несколько блоков и угловатых переходов. Проектировать человейники стало скучно. Что отразилось на его карьере. Вырасти на работе не получилось, и, в конце концов, его уволили. Вот уже три месяца, как Тимофей не мог никуда устроиться. Будто в чёрный список попал. Плюс ко всему машина сломалась, а в текущей ситуации её ремонт был не по карману. Престижную иномарку теперь проще было продать, чем выделить из и без того дырявого бюджета деньги на починку. Да и привычный, роскошный образ жизни пришлось поставить на паузу. Ещё немного, и платежи по ипотеке и кредитам тоже станут неподъёмными. Отец бы сейчас позлорадствовал. Сказал бы: «Я же говорил? Говорил!»Хотелось уже всё бросить и уехать куда-нибудь: «в деревню, в глушь, в Саратов». Продать квартиру, закрыть долги и купить где-нибудь подальше от Москвы домик в деревне.Очередной звонок вернул его в реальность и Тимофей оторвавшись от кресла и пошёл открывать дверь. На пороге стоял странный тип, внешне смахивающий на почтальона Печкина из мультфильма. Не по погоде шапка, что-то вроде тулупа и сумка через плечо.— Вам телеграмма, — выпалил он, отдуваясь, как будто пробежал стометровку в этой одежде.— От гиппопотама? — усмехнулся Тимофей.— Э-э-э. Нет, — почтальон посмотрел на бланк. — От деда Матвея.— У деда Матвея нет интернета? В нём, кстати, тоже есть Телеграм. И от какого ещё деда Матвея? Вы ничего не перепутали? Год, век например. Какая ещё телеграмма в 21-м веке?— Вы это о чём? — не понял почтальон.— Именно это я и хотел спросить у вас первым делом, — не переставал острить Тимофей. — Какая ещё телеграмма и от какого деда Матвея?— Просто распишитесь и всё, — почтальон протянул бумажку и карандаш.— А гуся с вами, случайно, нет? — Тимофей демонстративно посмотрел за спину почтальону.— На кой тебе гусь? — видно было, что странный тип шуток не понимает и начинает заводиться.— Гусиное перо было бы уместнее. И чернила, — добавил Тимофей и хотел уже было закрыть дверь, но в щель успела пролезть нога.— Ты это, — показалось в щели возмущённое лицо. — Не зли меня, а то, неравён час, можешь и в жабу превратиться. Я это быстро устрою. Просто возьми и распишись, — затем пролезла рука с бланком. — Моё дело маленькое — доставить.— Чёрт с тобой, — выдохнул Тимофей. — Давай свою телеграмму. — взял бланк, карандаш. — Где?— Тут, — ткнул в бумажку пальцем, на конце которого вместо ногтя был какой-то дефект, вроде костного нароста, похожего на коготь.После подписи странный тип отдал саму телеграмму и следом достал из сумки ещё какой-то пухлый конверт.— А это что ещё? Бандероль? Тоже расписаться? — Тимофей осторожно принял конверт.— Ну вот и ладненько. И это, — обернулся, уходя, странный почтальон. — Не чертыхайся. Негоже это. Тем более другим чёрта кликать.Тимофей, не глядя и практически не слушая напутствий, захлопнул дверь.

***

Сделав своё дело, почтальон снова поднялся по лестнице на последний этаж и через дверь, которую он ранее, спускаясь выломал, вышел на крышу.— Давай, старая, быстрее домой. Я спарился уже в этом тулупе, да и неспокойно мне тут. Где этого Лешего носит. Почему я? — ругался мужичок, скидывая одежду.— Сам вырядился так. Кто тебя заставлял?— Так я в последний раз почтальона в таком виде и запомнил.— Ты чем там гремел так?— Дверь замкнута была. Пришлось ненадолго обернуться, чтобы открыть.— Сёма! Ещё раз скажешь, что я старая, пешком потопаешь. Я чай помоложе тебя буду.— Давай, красавица. Домой уж больно хочется. Воздух тут не по мне.— Держись крепче. Да куда руки-то тянешь? Щас как дам по оглоблям! За талию держись!— Ещё бы найти её Всё! Молчу!От крыши многоэтажки оторвался странный летательный объект. Если бы кто-то его увидел, то описал бы следующим образом; женщина неопределённого возраста с чёрными длинными волосами и плюгавенький плешивый мужичок летят верхом на предмете, сильно смахивающем на метлу. Обычную. Ту, что используют дворники при уборке территории.

***

Вернувшись за стол, Тимофей первым делом изучил телеграмму. На старом бланке были приклеены полоски бумаги с отпечатанным текстом. Как будто телеграмма действительно отправлена с телеграфа и шла летдвадцать? Тридцать? На полосках Тимофей прочитал: «приезжай срочно тчк деревня тчк дед Никанор тчк получить наследство тчк конверт тчк»— Ни одной зпт. Всё категорично и тчк.Своего деда, Никанора, Тимофей помнил плохо. Если бы не эта телеграмма, то он наверняка даже и не вспомнил бы его имени. Время как-то стёрло воспоминания о деревне и о деде. Последний раз Тимофей был там, когда ему было лет десять. Не больше. А может, и того меньше. Тимофей даже попытался что-то припомнить из прошлого, но картина не складывалась, были лишь обрывки памяти. Как будто старая киноплёнка выцвела и потрескалась, а местами вообще рвалась, как бы Тимофей ни пытался её склеить. Вспомнилось только, как его отец ругался с дедом и просил оставить их в покое. И тем более не вовлекать во всё это Тимку.Отложив телеграмму, Тимофей взял пакет. Покрутил его в руках. Никаких надписей. Ни адреса нет куда и кому, ни откуда и от кого. Просто пухлый пакет из серой бумаги, запаянный сургучной печатью. В такую бумагу раньше на почте бандероли заворачивали. Потом перетягивали бечёвкой и скрепляли такой же печатью. Тимофею, тогда ещё в основном Тимке, всегда очень хотелось отведать на вкус эту печать. Уж больно она на шоколад была похожа. Но им посылки и бандероли никто не присылал, да и они никому не отправляли. Оставалось только с завистью наблюдать, когда он ходил на почту с мамой или папой, как другие, счастливые обладатели шоколадной печати уносят её с собой.И вот сейчас, когда он смотрел на эту печать, во рту сама собой образовалась слюна. Тимофей осторожно поддел ногтем сургуч. Кусочек тут же отломился и упал куда-то на пол. Отделив от бумаги оставшееся, Тимофей понюхал сургуч. Рецепторы настроились на вкус шоколада.— Да ладно. Попробуй уже, — как будто давая себе разрешение из того детства, промолвил Тимофей.Осторожно и в предвкушении он поднёс печать ко рту. Зубами ухватился за краешек и надкусил. Какой там шоколад, вкус горькой смолы— Всё детство в ложных надеждах, — обреченно вздохнул и выплюнул.Распечатав конверт, Тимофей обнаружил в нём бумажную карту. Точнее, часть карты. Её как будто отрезали от чего-то общего, оставив только самое необходимое. На карте был обозначен населённый пункт Базарово как ориентир. От него по трассе шла красная линия с надписью «13 км. Затем линия с трассы сворачивала направо. Надпись 7 км. и в конце пустое место, обведённое кружочком с надписью внутри «Шагалово. Сейчас мы тут».— Почему-то я не удивлён. Только карты бумажной не хватало.Тимофей перевернул карту и изучил её с другой стороны. Ничего интересного он там не обнаружил. Снова взял телеграмму. Во всём происходящем отсутствовала важная деталь – логика. Если есть конверт с картой, то зачем нужна была эта странная телеграмма. Всё это можно было написать в письме и не экономить на словах. Из всего послания Тимофей понял, что его зовут в деревню к деду. Получать наследство. Но в связке двух фактов «наследство и дед» напрашивался один вывод. Деда больше нет, и ему причитается какое-то наследство. Дом? Что ещё могло остаться после деда? И кто такой дед Матвей?— Бойся своих желаний, — положил он телеграмму. — Хотел загородной недвижимости и вот она. Получите и распишитесь.В данный момент в городе его ничего не держало и устроить себе небольшую экскурсию в детство вполне допустимо. Есть, конечно, небольшие да, впрочем, что уж там. Если посмотреть на всё это здраво, то прямо-таки большие странности. Тем не менее новость не оставляла равнодушным. Какое-никакое, а в кои-то веки наследство. Пусть и домик в деревушке. И если Тимофей что-то и помнил, так это то, что деревня недалеко от города. А город сейчас расползается с такой скоростью и во все стороны, что есть большая вероятность того, что рано или поздно он и до деревни доберётся. Сам дом может ничего и не стоить, а вот землю наверняка можно будет выгодно продать. И необязательно городу. Вдруг, какой делец захочет выкупить там землю и построить коттеджный посёлок. Наверняка жителей в той деревне раз два и обчёлся. Тем более сам мечтал переехать куда-то за город. Денег, что останутся с продажи квартиры хватит на то, чтобы отстроить новый дом. Надо ехать. На месте уже и принять решение.— Стоп! — прервал свои размышления Тимофей. — С чего это ты вдруг уже решил, что поедешь? Тебе не кажется всё происходящее очень странным? Телеграмма. Огрызок карты, больше похожий на карту сокровищ. Да и ещё плюс ко всему ты после этого начал спорить вслух сам с собой.Но перспективы поправить своё финансовое положение были весомее сомнений. Тимофей открыл на ноутбуке карту и первым делом ввёл в поиск единственный доступный ориентир — населённый пункт, который был обозначен на обрывке карты. Ближе к Москве нашёлся такой только один. Теперь нужно понять направление.— Так... — размышлял вслух Тимофей, сверяя бумажную карту с электронной. — Если на бумажной карте он внизу трассы, то... Ага. Значит, направление в эту сторону.Отмерив тринадцать километров, он приблизил место поворота. Но, к его удивлению, в этом месте не было никакой дороги направо. Ни чуть ниже по трассе, ни выше.— Странно. Может, что не так рассчитал?Он ещё раз с помощью электронной линейки на карте отмерил тринадцать километров. Тот же результат. Затем на всякий случай он попробовал в обратном направлении. Но, во-первых, это определённо было не в ту сторону, а во-вторых, и там не было съездов с трассы на тринадцатом километре.— И что? — спросил он сам себя.Помимо того, что поворота не оказалось, так ещё не менее загадочным был тот факт, что конечная точка была обозначена не как какая-то деревня, а просто кружок с надписью «Шагалово. Теперь мы тут». Что значит теперь? А до этого где? Не тут?Набрал в поиске «Шагалово». Нашлось несколько вариантов, но все они были не так близко от города и тем более очень далеко от промежуточного ориентира. Да и сам ориентир был не настолько близко. Тимофей точно был уверен, что до деревни они ехали не так долго. Можно было бы поинтересоваться у мамы. С отцом, в своё время, как и его отец со своим, они успели поругаться и сократить общение до минимума. Даже на новоселье, когда он пригласил их с мамой, тот не приехал. Тимофей набрал номер мамы, но бездушный голос сообщил, что абонент вне зоны действия сети. Несколько дней назад они вдруг ни с того ни с сего собрались куда-то и уехали. Мама позвонила тогда и сказала, что ей с отцом пришлось срочно отлучиться. Тимофей поинтересовался, как далеко и насколько, но мама сказала, что отец ничего не объяснил. Попросила, если Тимофею будет нетрудно, зайти на днях и полить цветы. Они спешно собрались и сейчас находятся уже на автобусной станции далеко от Москвы. То ли в Базаново, то ли в Бажарово. Связь стала сбоить и потом вообще пропала. Тимофей тогда не придал этому значения. Своих проблем хватало. И вот сейчас начал немного беспокоиться. Сделав над собой усилие, он набрал номер отца. Телефоны у обоих были вне зоны доступа. Оставалось надеяться, что с ними всё в порядке. Может, в том месте, где они находятся, нет связи.— Стоп! — Тимофей схватил обрывок карты. — Базарово!Автобусная станция, с которой в последний раз звонила мама. Она назвала населённый пункт именно тот, что был обведён на карте. Значит... значит, они уехали в деревню? Зачем? Тоже получили телеграмму про наследство? Тогда не удивительно, что нет связи. Удивительно то, что в его детских воспоминаниях деревня была всё-таки ближе, чем теперь предполагалось. И что это за ребусы с пиратской картой сокровищ?Пришедшее понимание того, куда отправились отец и мама, не добавило ясности, а только всё запутало и стало как-то жутко. Телеграмма, странная карта, срочный отъезд родителей и их пропажа. Пусть пока только в виде недоступности телефонов, но всё-таки. А что, если это какая-то ловушка? Тимофей отбросил шпионские тревожные мысли. По крайней мере, здесь была прямая связь с его родителями. Можно, конечно, сходить в полицию и рассказать про всё это. Но телеграмма, пусть и странная, с обрывком карты не смахивает на угрозу. Вряд ли ему дадут в дорогу, в качестве охраны, отряд ОМОНа.— Ладно, — Тимофей закрыл ноутбук. — Утро вечера мудренее. Авось к утру эта история покажется не такой жуткой. Или наоборотВсю ночь Тимофею снились какие-то кошмары. Как будто он собрался ехать в деревню, а город не пускал, опутывая тело ледяными щупальцами магистралей. Огромный спрут затягивал его в свою пасть, в чёрную глотку Лефортовского тоннеля, куда уже проваливались автомобили, хватаемые эстакадами-щупальцами. И старичок-почтальон этот, что был накануне. Грозит ему пальцем и настойчиво так бубнит: «Не поедешь, в жабу оберну! Не поедешь, в жабу оберну!..» А затем какая-то темноволосая девушка. Она вроде как машет и зовёт его. Только место, куда она зовёт слишком уж жуткое. Всё там какое-то мрачное и в свинцово-пепельном мареве. Будто в чёрно-белом кино.Тимофей проснулся в холодном поту. Нельзя сказать, что сон вызвал у него немедленное желание ехать. Но и не ехать было невмоготу. Как будто какая-то неведомая сила его тянула в путь. И это явно не страх стать жабой. Что-то сильнее. Видимо — наследство. Решение материальных проблем.Сходив в квартиру родителей, он полил цветы, как просила мама, и на всякий случай осмотрел остальное. В целом везде был порядок и ничто не указывало на то, что родители уезжали в спешке. Уже выходя из квартиры, он заметил на крючке перед дверью ключи от отцовской машины и гаража, в котором она стояла. «А почему бы и нет?» — подумал он и взял ключи. Отец раньше разрешал ему брать машину.В отцовском гараже пылился старый жигулёнок. Третья модель 1978 года выпуска. Надёжная как лом, по словам отца. Сделанная на века. Тимофей обошёл машину по кругу. Из видимых недостатков была только пыль на корпусе. Мастодонта даже ржавчина обходила стороной. Шины были накачаны. Осталось проверить её работоспособность.— Может, ещё и не заведётся, — как бы успокаивал он себя, что если машина не на ходу, то никуда не поедет. Может, позже, но точно не сегодня.Тимофей открыл водительскую дверь. Сел, вставил ключ в замок зажигания.— Ну, — погладил рукой руль. — Покажи, на что ты способна.Повернув ключ, Тимофей прислушался. Машина молчала. Даже панель приборов не загорелась.— Ну, конечно. Аккумулятор-то не вечен.Открыв капот, он заглянул в подкапотное пространство. Тут тоже выглядело всё идеальным. На аккумуляторных клеммах не было даже признаков окисления. Просто один провод был скинут с контакта. Тимофей вернул его на место и тут же от неожиданности выпрямился, чуть не стукнувшись головой о капот. Клемма заискрила, в машине что-то щёлкнуло, и дворники, скрипя, заелозили по стеклу.— Да ты с характером.Тимофей почесал затылок, только что чуть не встретившийся с капотом. Он снова сел за руль и включил зажигание. На удивление двигатель завёлся, как говорят, с пол-оборота и тихо заурчал. Датчик топлива показывал полный бак. Тимофей проверил все приборы, свет и поворотники. Несколько раз надавил на педаль тормоза. Затем заглушил двигатель и проверил ещё на всякий случай уровень масла. Придраться было не к чему. Трёшка была готова к путешествию и звала в поездку.— Документы же, — Тимофей цеплялся за последнюю соломинку: «Если документов нет, то как ехать-то?»Но последние надежды исчезли, когда он открыл бардачок. Там лежал полный комплект. Даже в страховку он был вписан, что очень удивило Тимофея. Как будто отец заранее позаботился обо всём.Спустя два часа жигулёнок уже урчал на выезде из Москвы. Решив, что ограничится одним днём, Тимофей не стал серьёзно собираться. Бросил в рюкзак только несколько сменных вещей на всякий случай, телеграмму, письмо, карту, зарядку и телефон, в котором он указал в навигаторе промежуточную точку. Как минимум на карте в навигаторе она существовала. Ещё он захватил с собой маленький серый камушек. Собираясь вдруг вспомнил о нём. Достал шкатулку в которой с детства хранил памятные предметы и достал оттуда камушек. Пальцы ощутили шершавую поверхность и в памяти откуда-то вновь попытались всплыть воспоминания из детства. Определённо связанные с деревней. И ещё с кем-то. Вот только с кем? Покрутив между пальцев Тимофей засунул трофей из детства в карман брюк.До первого населённого пункта, с автобусной станцией, который был обозначен на бумажной карте, пути было примерно пару часов, и они пролетели без происшествий. Машина вела себя исправно. Разве что музыки не было. Тимофей попробовал пощёлкать кнопками древнего приёмника и покрутить ручки. В эфире было только шипение и обрывки голосов радиостанций.В контрольной точке он ещё раз сверился с картой и навигатором. Зашёл в кафе на автобусной станции и на всякий случай, показал буфетчице фотографию своих родителей. Та безразлично скользнула по фотов телефоне пустым взглядом и ответила, что-то вроде: «ходют тут разные, всех не упомнишь». И поинтересовалась у Тимофея, будет он что-нибудь брать или просто время её занимает. Взяв стаканчик с растворимым кофе, вернулся к машине. Ничего нового он тут не узнал, но именно здесь обрывался след его родителей.— Ну что. Последний рывок, — Тимофей завёл машину и снова вырулил на трассу.Только тут он сообразил, что пить кофе в дороге было плохой идеей. Отсутствие автоматической коробки передач усложняло задачу. Тимофей перехватывал стаканчик, то в одну руку, то во вторую, в зависимости от задач. Подстаканников в жигулях тоже не было предусмотрено.— Да чтоб тебя! — Тимофей, чуть не облившись, попробовал пристроить стаканчик на пассажирском сиденье.Отвлёкшись на пару секунд от дороги, он снова посмотрел вперед и увидел, что за короткое время ситуация успела измениться. На трассе откуда ни возьмись появился дедок. Он стоял чуть ли не посередине полосы так, что Тимофею сначала пришлось выругаться, потом попытаться что-то сделать с рулём и, в конце концов, нажать на тормоз. Стаканчик с кофе полетел на пол. Машина замерла буквально в нескольких сантиметрах от человека. Тот же, как ни в чём ни бывало, кивнул, посмотрев на Тимофея и обойдя машину, открыл пассажирскую дверь.— Подкинь, мил человек, коли по пути, — невозмутимо обратился он.Тимофей с трудом успокоил дыхание.— Вы понимаете, что я мог сбить вас?— Отчего же не понимаю. Хорошо понимаю, — пожал плечами тот. — Так не задавил ведь. Так что? — продолжил он. — По пути? Куда путь держишь?Тимофей ещё раз оценивающе посмотрел на мужчину. Патлатый, как будто неделю не расчёсывался. С бородой. В старых сапогах, накидке-плаще и с корзинкой. Скорее всего, местный. Грибник. Может, как раз и подскажет путь.— Я деревню одну ищу, — ответил Тимофей. — Шагалово. Знаете такую?Грибник с подозрением посмотрел.— А на что тебе Шагалово?— Надо, — Тимофей решил не вдаваться в подробности. — Знаете где? — повторил он свой вопрос. — Если знаете, тогда точно по пути.Тот ещё раз смерил взглядом Тимофея.— Как не знать? Знаю, — и не спрашиваясь сел рядом, перекинув рюкзак Тимофея на заднее сиденье. — Тут недалеко.Тимофей завёл машину, и продолжил путь уже в компании странного грибника.— А вы там живёте? — решил он порасспрашивать на предмет подробностей про деревню. — Как там места у вас? Есть на что посмотреть?Дедок прищурился и с открытым недоверием посмотрел на Тимофея.— А ты что там забыл? В Шагалово.— Просто интересно, — улыбнулся Тимофей. — Может дачку там прикупить хочу. Нельзя, что ли?— Кому можно, а кому и не стоит, — пробурчал тот в ответ. — Щас поворот будет. Не гони.— Так, вроде, — Тимофей глянул на навигатор. — Ещё пять километров до поворота, — но скорость сбавил.— Умные все, как погляжу. И откуда только берётесь такие? Вот! — ткнул в лобовое стекло он крючковатым пальцем с облезлым ногтем. — Тут поворачивай.— Где? — Тимофей, как ни вглядывался в обочину, не мог понять, куда тот показывает.— Да вот же! — снова ткнул грибник.И правда. Где только что была сплошная стена деревьев, теперь появилась укатанная грунтовая дорога. «Её же только что не было!» — мелькнуло в голове у Тимофея, но он тут же отогнал сомнение.— Точно?— Точнее уже не будет. Тут быстрее. Лесом срежешь пару часов. Дорога хорошая. Укатанная. Да и дождей давно не было.Дорога и правда была хорошая. Хоть и грунтовая, но без ям и ухабов. Ехать через лес было одно удовольствие.— А вы там живёте? — Тимофей повторил свой вопрос.— Из-под, — буркнул дедок, глядя в окно.— Под Шагалово живёте? Это что-то вроде Подмосковья? — не унимался Тимофей.Ему уже хотелось рассказать странному попутчику про цель своей поездки. Что его дед там живёт. Или, скорее всего, уже жил. Что у Тимофея там наследство. Но грибник вдруг резко оборвал его.— Тормози.— Приехали? — Тимофей посмотрел по сторонам, но кроме леса ничего не увидел.— Я приехал, — и стал собираться. — А тебе прямо не сворачивая, — махнул он рукой вперёд. — Я по грибы. И это... — Пошарил в корзинке и достал оттуда свёрток. Возьми пирожков. И квас, — протянул он следом стеклянный пузырь, закупоренный бумажной затычкой.— Да не надо, — Тимофей начал было отнекиваться от угощений.— За помощь. Негоже отказывать, — грибник поднял указательный палец. — Вот ещё... — запустил он руку в карман плаща и стал там шарить. — Денег возьми, — протянул Тимофею пятитысячную купюру.— Ну что вы. Не надо. Мне же по пути. Да и помогли мне с дорогой. Сам бы я не знаю, как искал.— Бери-бери. У меня много. Всё равно мне ни к чему, — с этими словами он снова пошарил в кармане, и, к изумлению Тимофея, извлёк оттуда ещё несколько хрустящих купюр и протянул их ему, буквально запихивая в руки.— Ого! — опешил Тимофей. — Грибной бизнес хорошо идёт?— Бери, — махнул рукой и закрыл дверь.— Как звать-то вас? — крикнул ему вдогонку Тимофей. Надо будет потом разыскать этого странного грибника, вернуть деньги. Вдруг тот не в себе.— Дядя Лёша! — донёсся из чащи голос, и тут же шелест листьев поглотил его.Тимофей ещё раз пересчитал купюры. Вышло шестьдесят пять тысяч. Очень неплохой заработок за несколько минут поездки. Таксисты обзавидовались бы. Аккуратно сложив деньги в карман, он откупорил бутыль. Пахнуло хлебом и мёдом. Сделав несколько глотков, Тимофей почувствовал, как по телу разливается бодрость, несравнимая даже с кофе. Он откусил пирожок, завёл двигатель и тронулся в путь. Если верить дяде Лёше, Шагалово уже близко.