Воин из-за круга

– Ты думаешь, ты поэтому и стал халан-морнахом?

– Слушай дальше. Я не сразу заметил ту перемену, которая во мне произошла. После того, как моя возлюбленная умерла, я уехал вместе с отцом из родных мест, чтобы попробовать начать жить сначала. Так прошел год, потом еще год, потом еще. А потом в том местечке, где мы поселились, началась чума. Моя семья умерла, все до единого – отец с матерью, брат и младшая сестренка. Я сам схоронил их в одной яме и уехал в Таорию. Здесь я впервые заметил, что со мной творится что-то неладное. Я работал помощником плотника и однажды сильно поранил руку теслом. Я в панике метался по мастерской, пытаясь разыскать подходящую тряпицу для того, чтобы перевязать рану, и вдруг с изумлением обнаружил, что рана исчезла. С момента, как я рассек руку, не прошло и минуты. Меня это испугало, я решил, что у меня началась какая-то страшная болезнь, вроде проказы. И я пошел к врачу. Он выслушал меня, странно на меня посмотрел и посоветовал пойти к одному знахарю, поселившемуся на окраине Лима. От знахаря я и узнал, какая беда меня постигла. Мой ужас был так велик, что знахарь, сжалившись надо мной, согласился мне помочь…

Тебе незачем знать о моих скитаниях. Я и сам многое подзабыл. Мое проклятие дало мне вечную жизнь, и за сотни лет я обошел весь мир и получил тайные знания, при помощи которых я рассчитывал снова стать человеком. Сейчас мне больно вспоминать о том, сколько зла я совершил, сколько загубленных жизней на моей совести. И лишь через много лет я узнал, что стало причиной моего превращения.

– Ты рассказываешь страшные вещи.

– Самое страшное впереди, Уэр. Я узнал, что моя возлюбленная вернулась из царства мертвых. Высшими силами ей дана была возможность вернуться, чтобы отомстить обидчикам, покарать насильников и убийц за совершенное зло. Моя возлюбленная вернулась из царства мертвых Аранией Стирбой, Лунной Ворожеей, предводительницей войска упырей и призраков, которое вторглось в северные земли. Древние боги дали ей власть найти своих обидчиков. И она нашла и покарала их. Всех, кроме одного. Одного она оставила в живых. Больше того, она дала ему вечную жизнь.

– Ба, какая глупость! – не выдержал поэт. – Она его простила, что ли?

– Она решила остаться в этом мире. И ради этого она обманула богов. Боги дали ей новую жизнь, чтобы совершить справедливое возмездие, но обязали вернуться обратно в царство теней, когда последний из ее врагов будет найден и наказан. Арания Стирба силой магии Луны и Крови превратила последнего своего врага в халан-морнаха. Ты понимаешь, кто этот последний?

– Но это несправедливо, Ферран! – Ди Марон вскочил, замахал руками. – Ты же ее любил, и она тебя любила! Как же так?

– Я предал ее. Я не выполнил ее последнюю волю. Я бросил ее умирать в одиночестве, не был рядом с ней в ее последние минуты. И за это я наказан. Справедливо наказан. Я заслужил это.

– Клянусь духами ночи, ну и история! Верно ты сказал, хоть прямо сейчас балладу пиши! И что ты теперь будешь делать? У тебя есть шанс избавиться от проклятия?

– Есть. И потому мне нужен ты, Уэр. Не удивляйся. Наша жизнь подчинена воле высших сил, и мы не вольны избежать того, что предопределено. Ты еще не родился, а я знал, что обязательно встречусь с тобой. Я слишком долго шел к нашей встрече, сотни лет, полных боли, тоски, одиночества и страха разоблачения. Быть не живым и не мертвым, халан-морнахом поневоле – это вдвойне страшно.

– За тобой охотились?

– Охотились. Я странствовал по свету, менял одну страну на другую, и всюду повторялось одно и то же – находился искушенный маг, который вычислял меня. Что ты знаешь о халан-морнахах, Уэр?

– Почти ничего, – признался поэт.

– Твое счастье. Обычно халан-морнах – это черная сущность, проклятая душа, завладевшая чужим телом. Пока душа не имеет тела, от нее легко защититься, она боится оберегов, молитв, фимиамов, колокольного звона и даже железных предметов. Однако чем дольше такая сущность живет среди живых, тем больше становится ее сила. Преодолев границу миров, халан-морнах начинает питаться жизненной энергией живых людей. Это довольно просто сделать. Гнев, боль, злоба, ненависть и страх заставляют человека расходовать свою жизненную энергию, vitlingae. Вампир же этой энергией питается. Почти всегда этого достаточно для черной сущности, чтобы питать ее существование в материальном мире. Если этих тварей много, они вызывают особую болезнь – сиды называют ее See Bloedan Ensanna, кровавое бешенство. Ортландцы верят, что такие черные души можно прогонять, всего лишь повесив на двери зеркало. Но иногда случается, что халан-морнах завладевает чужим телом, и тогда его мощь возрастает многократно. Инкарнированный вампир почти неуязвим. Он не боится солнца, его не одолеть ни оружием, ни талисманами. Единственное, что может уничтожить его, – это чистый огонь. Он не убивает самого вампира, но делает негодным тело, которым черная сущность очень дорожит. Именно поэтому халан-морнахи ненавидят драконов – их магия Огня и Золота глубоко им враждебна. Отличить вампира от обычного человека невозможно; такая нежить ничем не отличается от живых, может есть ту же пищу и даже вступать с людьми в любовные отношения. Чтобы избежать подозрений, халан-морнах симулирует тяжелую болезнь, человеческие пороки, вроде пьянства, и даже собственный уход из жизни. Вообще-то, некоторые находят в таком существовании особые удовольствия.

– Дьявол! Какие же могут быть удовольствия у живого мертвеца?

– Вечная жизнь, вечное здоровье, невероятная сила, власть над людьми – тебе мало? Если бы я хотел твоей жизни, ты бы уже пятнадцать раз умер. Такое могущество кружит голову. – Ди Брай вздохнул. – Это и сделало мою любимую чудовищем.

– Ты же говорил, что она всего лишь мстила за то, что с ней сделали?

– Верно. Но Арания совершила то, что не удавалось никому: она преодолела границу между мирами. Это означало, что на смену старому пришел новый миропорядок, тот, в котором магия Луны и Крови, магия халан-морнахов, нарушила сложившееся равновесие сил. В то время когда Арания со своей свитой из упырей и вордланов свирепствовала в северных землях, такое нарушение не могло сломать этого равновесия. Правда, сиды, испуганные решимостью и жестокостью Арании, со страху начали ее почитать как божество ночных кошмаров и колдовства и даже строили в ее честь кромлехи, но это не помешало им в конце концов в союзе с людьми одолеть Аранию. Ее заключили в Пустоту навечно.

– Ферран, прости меня, но я никак не услежу за твоими мыслями. Ты сказал, что у тебя есть шанс избавиться от твоего проклятия. А теперь ты говоришь, что твоя… возлюбленная заключена в какую-то Пустоту. Клянусь духами ночи, я совершенно не понимаю, в чем дело! И в чем моя роль?

– Уэр, я виноват перед тобой. Мой выбор втягивает тебя в очень опасное дело, а отказаться ты не можешь.

– Вот как? И почему же?

– Потому что твой отказ погубит всех – и меня, и тебя, и Лаэду, и весь этот мир.

– Опять темнишь, старче? Почему это мой отказ…

– Арания освободилась из заточения, – перебил его ди Брай. – Черная Принцесса Вирхейна на свободе, и тот, кто ее освободил, даже не подозревает, что он натворил. Я догадываюсь, почему такое могло случиться, – за минувшие века я прочел немало книг по магии и тавматургии. Скорее всего, этот несчастный задумал подчинить себе Аранию ради каких то своих целей. Я даже боюсь думать о том. к чему это безумие может привести.

– Похоже, ты сам недолюбливаешь свою бывшую милашку.

– Глупец! – Ди Брай сверкнул клыками в злобной гримасе. – Моей любимой больше нет. Есть могущественный демон, свирепая и жестокая тварь, которая готовится исполнить самые жуткие пророчества, записанные в магических книгах. Я пришел в Гесперополис еще и потому, что узнал, что Арания находится именно здесь.

– Где? – Ди Марона бросило в жар от слов старика. – В городе?

– Да. Как ты думаешь, почему ваш император получил способность воскрешать мертвых? С чего это он вдруг обрел божественный дар? Несчастный обманут – рядом с ним находится принцесса халан-морнахов, которая пока что сделала этого коронованного осла своим орудием, а очень скоро покончит с ним и будет править сама. Если это случится, не спасется никто. Вот почему ты не можешь отказаться. Если ты откажешься, то умрешь этой ночью, если согласишься – проживешь еще какое-то время.

– Это похоже на монолог Баррикано из моей недописанной моралите «Император Хейлер и семь языческих царей»: «Зачем мне мой меч, если с ним или без него я повисну завтра на крепостной стене вниз головой?» – вздохнул ди Марон. – Ты меня почти убедил, приятель. Конечно, я не буду с тобой спорить, потому что ты можешь потерять терпение и разорвать меня прямо здесь, но позволь спросить – как я помогу тебе, если я нахожусь в лагере для каторжников, где меня стережет охрана из крепких парней и свирепых псов с клыками не хуже твоих? Да меня изрешетят из арбалетов, стоит мне подойти к периметру! Или же со мной случится то, что сегодня произошло с этими двумя бедолагами, что попытались бежать. Боюсь, что с переломанной шеей или с арбалетным бельтом между ребрами я плохо справлюсь с той работой, которую ты мне поручаешь.

– Не бойся. Сегодня ночью ты станешь свободным.

– Вот как? Ты, что ли, выпишешь мне вольную?

– Не я. Арания.

– Сила Единого! Я совершенно запутался. Объяснишь, в чем дело?

– Пришла ночь, о которой говорит Книга Заммека. Ночь третьего лунного затмения. Видишь луну? Скоро ее скроет тень, и тогда мало кто спасется. Ты не знаешь, а я знаю. Вторые врата уже открыты, и скоро ад придет сюда!

– К вордланам тебя, дед! У меня зад покрылся гусиной кожей от твоих слов! Последние полчаса ты только и делаешь, что стращаешь меня разными ужасами.

– Я не пугаю. Тебе ничего не грозит, только поклянись мне, что выполнишь все, о чем я тебя попрошу.

– Хорошо. Клянусь!

– Я не слышу искренности в твоих словах.

– Клянусь своей душой! Чем еще тебе поклясться?

– Хорошо. Сейчас я пойду обратно в барак. Ты останешься здесь. Следи за луной. Как только на нее начнет наползать красноватая тень, немедленно беги в ту сторону, – и ди Брай показал рукой направление влево от горевшего в ночи одинокого огонька. – Там ты увидишь низкое одноэтажное здание из серого камня под двускатной крышей. Это кухня. Ты заберешься туда, найдешь кладовую для припасов и спрячешься в ней.

– Почему именно туда, Ферран?

– Потому что запах свежего мяса отобьет твой запах. Они не найдут тебя.

– Кто это «они»?

– Дети Ночи. Лериты.

– Какие еще, к вордланам, лериты? Что еще за новые ужасы?

– Я не шучу, Уэр. Твоя жизнь зависит от того, насколько точно ты исполнишь мои наказы. Слушай дальше; когда все стихнет, ты покинешь кухню и быстро побежишь к южным воротам. Охраны можешь не опасаться, ей будет не до тебя. Когда окажешься по ту сторону стены, сразу беги из города. Арания будет тебя искать, она чувствует, что я здесь. Между нами есть особая связь, которой я не в состоянии скрыть.

– Я все понял, – кивнул ди Марон, облизав пересохшие от волнения и страха губы. – Но что я должен сделать?

– Ты должен найти девятого императора девятой династии. Твой долг назвать ему имя.

– Чье? Единый, да будешь ты когда-нибудь говорить ясно и понятно?

– Настоящее имя Арании.

– Значит, ее зовут не Арания?

– Ее имя – настоящее имя – знаю только я, точно так же, как мое истинное имя известно только ей. Если ты знаешь предания о халан-морнахах, то наверняка слышал, как можно заставить черную душу вернуться обратно в мир мертвых.

– Дьявол, конечно! Я читал об этом – надо трижды громко произнести имя вампира в его присутствии.

– Верно, – кивнул ди Брай.

– Тогда в чем же дело? Назови мне свое имя, и я избавлю тебя от проклятия!

– Не выйдет, дружок. Мое освобождение придет только тогда, когда Арания будет возвращена обратно в царство мертвых. Поэтому в ее гибели – мое спасение.

– Единый, как все непонятно! Тогда скажи, зачем тебе возвращаться в барак? Бежим вместе! Сам все девятому императору и расскажешь.

– Это небезопасно для тебя, дружок, – сказал ди Брай. – Тебе придется делать все самому. А я останусь в Гесперополисе. Может быть, мне удастся с ней встретиться. Сделай все, что я тебе сказал, и ты спасешь множество жизней и эту страну.

– Ты не назвал мне ее имя.

– Я назову его. Ты должен хорошо его запомнить. Если имя назвать неправильно, Арании это не повредит.

– Я запомню. У меня хорошая память на имена.

– Слушай, – ди Брай наклонился к уху юноши и шепотом произнес одно-единственное слово. – Никому его не говори, кроме человека, которому предназначено его знать. Он сам тебя найдет. Так распорядится Судьба. Единственное, что тебе нужно сделать – это выжить и не забыть имя.

– Я не забуду.

– Прощай, Уэр, – ди Брай протянул руку, и юноша не без трепета ее пожал. Рука старика была, к удивлению ди Марона, горячей и совсем не похожей на руку покойника. – Вряд ли мы встретимся еще раз, но скажу честно – ты мне понравился. Помни все, о чем я говорил. И следи за луной. Скоро начнется…

– Ферран, ты… – воскликнул ди Марон и вдруг понял, что стоит среди нагроможденных каменных глыб совершенно один. Старик исчез. А миг спустя подул неожиданно холодный для летней ночи ветер, и красная тень начала наползать на луну.