- -
- 100%
- +
Она дремала, когда сломалась ось экипажа, а потому спросонья больно ударилась виском о дверцу. Но вросшие в плоть за годы службы инстинкты не подвели – девушка успела упереться ногой в подножку и не только не выпала сама, но еще и умудрилась удержать от падения завалившуюся на нее соседку. Грэйн поморщилась. Для почтенной ролфи инспекторша оказалась непозволительно костлява. Кровь Локки, локоть этой дамы вонзился Грэйн под дых не хуже штыка!
– Бл-лагодарю вас… – сдавленно пропыхтела инспекторша, потирая ушибленный о рукоять сабли Грэйн бок. Ир-Марен неопределенно хмыкнула, поправила распахнувшуюся юбку и выглянула наружу.
– Что там случилось, офицер? – немедленно воззвал к ней сосед напротив, тот самый торговый агент, всю дорогу пытавшийся развлекать попутчиц чтением вслух газет трехдневной давности.
Грэйн поморщилась снова. Как это предсказуемо, как привычно – на протяжении трех дней демонстративно игнорировать женщину столь недостойной, с точки зрения обывателя, профессии, отпускать шепотом скабрезные замечания и откровенно пялиться на обтянутые форменными бриджами ноги, иногда мелькавшие в разрезе юбки, но стоит лишь какой-то неприятной мелочи нарушить уютное самодовольство – и вот пожалуйста. Теперь мы взываем к помощи Короны и армии, пусть даже и в лице самой ничтожной ее представительницы. И именно от нее теперь ждут подвига, пусть даже малого – вылезти из накренившейся кареты под дождь и немедля все исправить!
Девушка быстро огляделась, зацепившись взглядом за сорвавшийся с империала и расколовшийся от падения сундук, увязший в луже. Моросивший все эти дни дождь вдруг усилился, словно желая усугубить и без того несладкую участь путешественников.
– Поломка не выглядит серьезной, – Грэйн надеялась, что голос ее прозвучал с должной бодростью и достаточно браво. – Я посмотрю.
И выпрыгнула наружу, подняв целый фонтан брызг подкованными каблуками сапог. Сквозь запотевшее стекло бледные лица попутчиков казались зыбкими, словно у призраков.
– Что там? – подняв воротник шинели, ир-Марен прошлепала по лужам к суетящимся возчикам.
– Треснула ось, госпожа, – буркнул помощник кучера. – Я сожалею.
«Я тоже», – подумала она и посмотрела вниз, в бурные мутные воды Брейн, шумящие меж быков моста.
– Это надолго?
– Да разве сразу поймешь, сударыня, – возчик отмахнулся. – Вот выпряжем, тогда и… Ах ты, волчья сыть! Стой, стервь!
Грэйн благоразумно отступила на пару шагов от беспокойной упряжки. Право же, не стоило сейчас отвлекать возчиков. Кони в любой момент могут взбрыкнуть – или что там может взбрести в головы этим непонятным тварям? – и утащить в ледяные воды Брейн карету вместе с пассажирами.
– Что посоветуете? – спросила она.
– В лайге[7] отсюда есть трактир. Если господам будет угодно проследовать туда… – кучер, не договорив, махнул рукой в сторону дороги и вновь взялся за постромки, через слово поминая кровь Локки и юбки Глэнны. Грэйн, вздрагивая от пронизывающего сырого ветра, застегнула последний крючок на воротнике шинели и поглубже нахлобучила берет. Делать нечего, придется идти. Хвала Локке, весь ее багаж свободно умещается в тощем заплечном мешке… чего не скажешь о попутчиках. Инспекторша женских училищ уже умудрилась окунуть полы своего строгого форменного пальто в ближайшую лужу и наверняка промочила ноги, горестно причитая над перевернутым расколовшимся сундуком. Агент ир-Брайэнов угрюмо сопел, прикрывая шляпу промокшей газетой. Из всех пассажиров сломанной кареты только владетельная пара Дэгрен не поддалась унынию и панике: тощий эрн деловито перекладывал багаж, набивая саквояж супруги вещами мелкими и ценными, сама же владетельница сражалась с так и норовившим улететь большим черным зонтом. Эти точно не пропадут. Грэйн фыркнула и, поправив лямки мешка, подвернула подол юбки, благословляя свои новенькие высокие сапоги. Она уже совсем было приготовилась идти, как вдруг споткнулась о два взгляда одновременно и неприязненных, и умоляющих. Инспекторша и агент умудрялись смотреть жалобно и завистливо. Грэйн выжидающе выгнула бровь в ответ.
– Офицер… – наконец выдавил торговец. – Вы не были бы столь любезны…
Девушка обреченно вздохнула.
– Да, конечно же. Постарайтесь ступать след в след за мною, сударь… Позвольте вашу руку, сударыня, здесь скользко. Не тревожьтесь, я уверена, что наш багаж догонит нас в целости и сохранности, а мы тем временем обогреемся у камина и выпьем по кружке горячего черного эля. Самое верное средство от простуды, сударыня, вы уж поверьте моему боевому опыту…
Поддерживая спотыкающуюся на каждом шагу инспекторшу, Грэйн мрачно подумала о том, что у нее есть теперь еще целый день для того, чтоб как следует возненавидеть штатских. Впрочем, не стоит гневить Локку, а то как бы день не превратился в два…
Джойана Алэйа Янамари
Дорогу вдоль Намы проложили так давно, что дух ее успел забыть о тех временах, когда это случилось. Столько ног прошло, столько колес проехалось, столько подков истерлось об эти камни, что подумать страшно. Вела она, должно быть, к древнему святилищу, посвященному реке, где предки леди Янамари обращались к водам и брегам, благодарили за весенние разливы, изобилие рыбы и плавное течение. И добрая река внимала чадам своим, свободному народу Змеиной Луны – Шиларджи. С тех пор много воды утекло, Нама множество раз меняла русло. И однажды она, словно хозяйка, отлучившаяся на базар за пучком зелени, вернулась и увидела вместо дома обгорелые развалины. Сгинули шуриа, и некому стало приносить бескровные жертвы доброй реке. Ролфи поклонялись своим жестоким богам и творили чуждую волшбу. А потом пришли диллайн…
Джона, осторожно подобрав юбки, чтобы не замочить и не испачкать подол, подошла к самой воде и положила прошлогоднее яблоко на плоский камень – бывший алтарь. Она всегда так делала, когда возвращалась в имение, и не надеялась на ответный знак. О чем тут можно говорить? Джойана всего лишь полукровка, высшей волею принявшая судьбу шуриа. Худший вариант из возможных – полная чаша Проклятия, приправленная всего лишь щепоткой древнего шаманства. Согреться можно, опьянеть и забыться – нет.
Вот и на этот раз памятливая и обидчивая Нама не показала струящегося лика. Ну и пусть.
– Мамочка, а кому это яблочко?
Идгард смотрел на подношение так жадно, будто в жизни своей яблок не ел.
– Выдре, – быстро нашлась Джона. – У меня еще есть. Хочешь?
В бархатном, вышитом бисером мешочке вместе с несколькими монетками, запасными перчатками и платком нашлось место и для подношения, и для угощения.
– Дай!
Прогулку под мелким моросящим дождем няньки единодушно осудили и честно попытались надеть на мальчика побольше одежек, дабы уберечь дитятко от злых весенних ветров. Почти всю эту гору тряпок пришлось оставить в коляске. Зато теперь, убегавшись по холмам и ложбинам, Идгард нагулял здоровый аппетит. Ишь, как щечки раскраснелись.
– А давай-ка мы пойдем обедать? А?
Сын кивнул и бросился бежать по направлению к дороге, выкрикивая что-то радостно-бессвязное. Счастливый совенок, который никогда не увидит духов реки Намы, не услышит ее тихого шепота из камышовых зарослей.
А яблоко так и осталось лежать на мокром, скользком камне. Будем надеяться, его все-таки съест выдра. Или ондатра. Зачем реке яблоко, правда?
Трава была мокрая после дождя, а юбка и пальто – слишком узкие, чтобы уберечь их подолы от противной влаги. В конце концов Джона не выдержала пытки ледяной нижней юбкой и продемонстрировала всему графству ноги до колен.
Кучер Паул уже пропустил пару глотков знаменитой янамарской бражки на меду, а потому не сдержался и присвистнул от удивления и разочарования. Оно и понятно, тощие «спички», затянутые в белый шелк чулок, в провинции не считались идеалом женской красоты. Костлявость и в столицах-то особо не ценилась. Но что поделаешь, если уродилась Джойана Алэйа в мать и всех ее предков до двадцатого колена – и с какой стороны ни посмотри – шуриа: низкорослая, костлявая и нескладная, с оливковым оттенком кожи, жесткими черными волосами, из которых только толстые косы плести, похожие на сытых змей. Но самое главное – глаза, они того самого грязноватого отлива синего, какой бывает у детенышей хищников. Словно специально, чтобы любой человек узнавал в ДжонеТретью. Как, скажем, крестьянки, встреченные по дороге в поместье. Кланялись они так низко, что, казалось, еще чуть-чуть – и ниц падут. А с ярких пухлых губ тихонько сыпались в раскатанную колею бранные слова, щедро перемешанные с охранительными молитвами. Грязь к грязи, в общем-то. Джона привыкла, давным-давно смирилась и даже научилась извлекать выгоду из своего странного двойственного положения. Крестьянки… ну и крестьянки… дело их крестьянское такое – беречься странного и страшного, хранить, так сказать, устои. Эсмонды[8] и не боятся, зная прекрасно, что Джойана со своими шаманскими полувидениями-полуснами против их колдовства как маленький Идгард против императорского драгуна, а все равно проклинают.
– Чего это они? – удивленно шепнул Идгард, кивая на поспешно убегающих поселянок.
Женщины рысцой припустили по грязи, не разбирая дороги, лишь бы убраться подальше от сиятельной владетельницы, способной навести порчу одним своим присутствием.
– Глупые потому что.
«Может, действительно порчу навести? Хотя бы попробовать ради интереса», – подумала Джона, сдерживая зевоту.
Она немного замерзла и проголодалась ничуть не меньше сына. Сейчас они пообедают в семейном кругу, потом господин Харрик заберет Идгарда на урок, и можно будет спокойно подумать о наследстве Лердена Гарби. Ведь наверняка у него было что-то на эсмондов, не могло не быть. Иначе отчего бы тиву Хереварду так суетиться? Сколько за последние два года было заговоров? Четыре? Зачинщиков… пожурили и не более. Кого-то отправили в ссылку, кого-то – посланником к конфедератам. Эсмонды слишком сильны, они могут позволить себе милосердие. Исключительно суровое и традиционно злопамятное. Но Лердена казнили. И объяснение может быть только одно – его пухлый архивчик кое-кому грозил неприятностями.
Ехать, надо ехать на аукцион…
– Паул, поторопись.
Они как раз оказались возле колодца – грубой беседки из ошкуренных веток, с островерхой крышей, защищающей сруб от непогоды.
– Не желаете ли водицы испить, высокая госпожа? Чистенька-а-ай!
Сторож скорчил жалостливую рожу и протянул оловянную кружку.
И даже если бы от воды не тянуло тленом, Джона не приняла бы питья из его рук.
– Явишься к управляющему за расчетом. Сегодня же, – прошипела графиня.
– За что-о-о?
Эк он окривел-то с перепугу.
Джона покосилась на сидящего рядом сына: придется говорить иносказаниями там, где надобно не выбирая слов – на самом понятном языке.
– От твоей воды несет псиной. Дохлой псиной, сторож. Мы так не договаривались.
Дух собаки витал тут же. Вернее, он не витал, а прятался за срубом, виновато и просяще поглядывая на женщину ярко-синими глазами. Мол, не виноватый я, не серчай, хозяйка.
Забавы ради утопил ведь. Изверг!
– Простите, высокая госпожа! Сам не знаю… Словно проклятые шурии попутали…
Присказка, которая Джоне всегда нравилась. Весьма, кстати, распространенная, но в ее присутствии она звучала презабавно. Удержаться от зловещей кривой улыбочки не получилось, хотя графиня Янамари не слишком и старалась спрятать истинные чувства:
– Ш-ш-шуриа, говориш-ш-шь?
Мужик не выдержал и бросился бежать вниз по дороге.
«Что стоишь? – спросила Джона у призрачной псины. – Гони его, пока не почувствуешь себя отомщенной. А потом… потом будь снова свободна».
Обрадованный дух ослепительно вспыхнул фиолетовым огнем и устремился вслед за своим убийцей. Чтобы сниться ему ночами еще много-много лет, чтобы он слышал скулеж и вой в любом шуме. Должна же быть какая-то справедливость в отношении душегуба?
Идгард с нескрываемым любопытством наблюдал за беглецом, и по его круглой мордашке было видно, что мамой он гордится несказанно.
– Он провинился и ты его накажешь?
– Он сам себя накажет, милый, – мягко проворковала Джона.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Шуриа– самоназвание народа Змеиной Луны (также именуемого прóклятыми или Третьими).
2
Названия населяющих империю народов – диллайн (Первые, одержимые), ролфи (Вторые, бешеные), шуриа (Третьи, прóклятые).
3
Тив– диллайнский священник-маг (мужчина), женщины называются – аннис.
4
Эрн– титул землевладельца (-ицы), используется и как приставка к фамилии (эрн-Фрэнген), и как обращение (эрн Фрэнген) (приставка «ир» – относится к безземельным).
5
Белое платье – на Островах платья белого цвета носят проститутки, как отличительный знак своего занятия.
6
Медянка– просторечное название арса, самой мелкой островной монеты.
7
Лайг сухопутный– измерительная величина, равная 2,250 км. Лайг морской – измерительная величина, равная 2,400 км.
8
Эсмонды – общее название диллайнских магов-священников, их сообщество называется Эсмонд-Круг.