НЧЧК. Дело рыжих

– Ну, вроде все. Посиди тут минутку, пойду, твоего будущего напарника-наставника отловлю. Он тоже эльф, кстати. Надеюсь, споетесь. Только, Нол, ты меня при посторонних «дядей» не называй, ладно?

– Конечно!

Те несколько минут, что я ожидала возвращения шефа, были посвящены некоторым мечтаниям и предположениям о личности моего будущего напарника и наставника. Хорошо, что он из моих сородичей! Есть вещи, которые представитель иной расы попросту не поймет, как не объясняй. Похоже, мне наконец-то начинает везти! А мог бы и орк попасться, не в обиду дяде Ытхану будь сказано, или, того чище, гном! Зелен тис, даже с горным троллем или баньши можно найти общий язык, но с родичами, все-таки, как-то попроще…

Но все предположения мигом вылетели у меня из головы, едва лишь я увидела, кого судьба послала мне в напарники. Не может быть! Я ошибаюсь, наверное, или просто похож… Нет. Точно! Лет пять назад это лицо регулярно смотрело с главных страниц всех мало-мальски серьезных столичных газет. Эринрандир ап-Телемнар, кавалер Золотого Клинка и Вечерней Звезды трех степеней, лучший столичный сыщик всех эпох, знаменитый контрразведчик, «рыцарь плаща и кинжала», посвященный в рыцари лично Ее Владычеством… Его карьера была стремительна и блестяща. Десятки громких дел, два раскрытых заговора – головокружительный взлет! И еще более быстрое и головокружительное падение. Печально знаменитое «мифриловое дело» сломало карьеру многим, даже министры тогда опасались за сохранность своих ушей, что уж говорить о простом сыщике, за спиной которого не стояло ни влиятельного Дома, ни богатства? Спустя каких-то полгода правда выплыла, и полетели погоны и головы, но в разгар скандала никто и помыслить не мог, что Неподкупного попросту подставили. Он копнул слишком глубоко, и в награду получил позор, опалу и забвение, лишь чудом избежав трибунала. Впрочем, когда все выяснилось, честь его была восстановлена и все регалии возвращены, но на тот момент Эринрандир ап-Телемнар уже бесследно исчез из Столицы. И больше не возвращался…

Так вот где прячется живая легенда! И я – я! – буду у него учиться! Ура! Что там нужно делать, бумажки перебирать? Да, пожалуйста! Сколько угодно! А еще я могу кофе варить и тапочки приносить тоже, если понадобится!

Но, может, все-таки обозналась?! Да нет, точно он. Мало того, что очень редко встретишь двух эльфов с одинаковыми именами, еще и внешность совпадает полностью. Высокий, глаза синие, с прищуром, над левой бровью небольшой шрам. Волосы черные, неровно и коротко стриженые… Я осознала, что пялюсь во все глаза на это легендарное чудо, а мыслю при этом какими-то ориентировками! Все-таки годы в Академии не прошли даром, канцелярщина въелась в плоть, кровь и мозг. Такой… сам… живьем!!! Ах-х…

Соболиная бровь аристократически выгнулась, губы тронула любезная улыбка.

Я печально понурилась. Я же все-таки графомаг-мыслечтец, пусть не самый лучший, но все же… Фальшь я чувствую.

Ну и ладно! Ну и пусть! Зато я буду с ним работать и у него учиться! Пожалуй, это был первый раз, когда я поняла, что по-настоящему хочу заниматься своей профессией. Уже кое-что, не правда ли?

В общем, по коридору вслед за легендарным сыщиком я топала вполне уверенно, пытаясь замаскировать щенячий восторг нарочито-унылой физиономией. Авось сразу не раскусит.

Однако же, не судилось сбыться скромным планам следователя. Едва Эрин пристроил свою подопечную к папкам и бумажкам, как омерзительно резко зазвонил внутренний телефон:

– Эрин, детка, не хочешь зайти в гости? – ласково поинтересовался Роин сын Норина. – Я тебе такое покажу…

Зрелища, которыми изредка баловал соратников штатный патологоанатом, были предназначены для существ с очень крепкими нервами и желудком. И вовсе не из вредности характера, нет. Гном искренне и самозабвенно любил свою работу, и, будь она менее специфической, обязательно брал бы её на дом. При этом Роин так же честно не понимал, как можно не восхищаться тончайшими оттенками и изысканной формой циррозной печени или снежно-голубоватым блеском надкостницы. Особенно уважал достойный гном процесс эксгумации и неизменно пытался заманить на повторное вскрытие многолетнего покойника зрителя, способного разделить его профессиональный восторг. Брезгливых и впечатлительных Роин презирал, считая недостойными почетной службы в НЧЧК и сопровождаемой её высокой зарплаты. Эрин же входил в то небольшое число стойких и уважаемых, только потому, что был эльфом и умел хорошо скрывать истинные эмоции и чувства. Хотя и его иногда мутило при виде Роиновых подопечных, особенно тех, которые прежде чем попасть на стол к патологоанатому, провели зиму в лесу присыпанные снегом.

– Сейчас приду, – заверил гнома Эринрандир, и уже было собрался выполнить обещание, как его окликнула Нолвэндэ:

– А можно мне с вами?

– Я к патологоанатому на вскрытие, – честно пояснил эльф.

– А я не боюсь трупов, – заверила его ясноглазая напарница.

– Да?

С одной стороны, Нолвэндэ ему еще не успела сделать ничего плохого, а с другой стороны… может быть, и в самом деле барышня окажется достаточно стойкой к натюрмортам Роина. Хотя вряд ли. На всякий случай, Эрин незаметно прихватил с собой флакончик нашатырного спирта.

– Ну, пошли.

Мертвецкая располагалась в глубоком подвале, таком мрачном, что даже у сильных духом и телом гоблинов помимо воли тряслись коленки и потели ладошки. Узкий, скупо освещенный зловещего вида мутно-зелеными лампочками, коридор вел прямиком к массивной железной двери, крепко запертой изнутри на три засова. Справа от створки красовалась ярко-оранжевая кнопка звонка размером с кофейное блюдце. Эрин со всей силы надавил на неё и не отпускал, пока дверь не открыли. Он знал, что Роин любит слушать в наушниках музыку и медленно реагирует на вызов, увлеченно ковыряясь в чьих-то внутренностях. Счастливый, как ребенок, получивший ко дню рождения игрушечную модель кузнечного цеха, гном распахнул дверь настежь. Он насвистывал арию Саурона из классической оперы «Феанор-суперстар», радостно потирал руки в резиновых перчатках, не обращая внимания на забрызганный черной кровью длинный фартук. Для удобства в работе он заплел жесткие рыжие волосы в две косы, торчавшие над ушами как рога боевого гномьего шлема. И никто на свете не сумел до сих пор переубедить Роина в том, что с такой прической он выглядит крайне комично.

И без того сияющий взор Роина обрел небывалую яркость при виде юной эльфийки. Дамы не часто баловали патологоанатома своим вниманием прямо на рабочем месте. Откровенно говоря, их можно было понять.

– Здравствуйте, милая барышня! Как я рад вас лицезреть! – рассыпался в любезностях радушный хозяин анатомички. – Такая честь! Такая честь!

– Её зовут Нолвэндэ, – поправил Эрин. – Моя практикантка.

– Изумительное имя! Как повезло Эрину! – продолжал щебетать Роин, между тем переходя непосредственно к делу. – Позвольте представить вам моего очаровательного подопечного – господина Бе-Бе.

Лежащий на столе зомби со вскрытой грудной клеткой и брюшной полостью зашелся в идиотическом смехе и попытался помахать рукой в знак приветствия. При этом у него отвалились указательный и безымянный пальцы, а средний остался на месте, от чего жест живого мертвеца превратился из пугающего в откровенно непристойный.

– А ну перестань баловаться! – по-отечески строго предупредил гном, пригрозив пальцем некстати развеселившемуся зомби. – Ай-ай-ай, как нехорошо ты себя ведешь.

– Бе-бе-бе! – весело передразнил патологоанатома вскрываемый.

Его потому и называли даже в официальных документах «господином Бе-Бе», потому что ничего более определенного о личности несчастного установить пока не удалось.

– Не обращайте внимания, леди Нолвэндэ, скоро он окончательно затихнет, заклинания осталось совсем чуть-чуть, – уверял девушку жизнерадостный гном. – Будет смирненький, как и подобает покойнику.

– Показывай, что хотел, – напомнил Эрин.

Утешало одно – что позавтракать он сегодня не успел. Господин Бе-Бе своим видом отнюдь не радовал взгляд и помещение не ароматизировал.

Хотите, я раскрою самый страшный секрет нашей семьи, вернее, мужской ее части, а? Точно хотите? Уверены? А все равно раскрою! Так вот, начать придется издалека, точнее, издавна. Однажды, давным-давно, когда меня еще и на свете не было, громыхала и полыхала Вторая Пиндостанская война. И как-то раз звено отважных грифонолетчиц было отправлено на выручку группе спецназа, попавшей в окружение. Ну, прилетели, отбомбились и начали эвакуацию. А вы представляете себе, вообще-то, что такое грифон? Грифон – это, по сути, здоровенный кот с крыльями. Чем пахнет кот? Правильно! Кот пахнет котом, или, как метко выражается мой папуля, кошатиной. Притом сила и… м-м-м… густота запаха пропорциональна размеру грифона. Мамин грифон был просто ну очень большой. А папу с детства выворачивало от кошачьих ароматов… Но все-таки, когда отважная Аэриэн лихо погрузила раненого эльфа-снайпера на «борт» своего летуна, он оказался единственным из всего отряда, кто, извиняюсь, не блевал всю дорогу до базы, несмотря на то, что висел почти что вниз головой. На прекрасную летунью это обстоятельство произвело прямо-таки сокрушительное впечатление… А теперь – внимание, секрет! Семена горчатки. Невзрачная такая огородная травка, сорняк. Обоняние отбивает начисто. И вообще… успокаивает. Собственно, меня потому из Академии и не выгнали, что на обязательных экскурсиях в анатомический театр я выказывала истинно эльфийскую выдержку и хладнокровие, несказанно удивляя преподавателей. А все папуля! Не расскажи он мне об этом чудодейственном средстве, засыпалась бы точно. А так ничего, и монстриков всяких мутировавших препарировала с каменным лицом, и в мертвецкой не блевала ни разу. От укачивания травка эта тоже очень помогает. В обязательные семейные вылеты на грифонах (мамочка у меня – энтузиастка и пропагандистка здорового образа жизни и экстремального отдыха) мы с папулей втихую эти самые волшебные семена жевали целыми горстями. Так что к походу в морг я была готова если не морально, то хотя бы физически. Опозориться пред синими очами легендарного Эринрандира? Никогда! Пара щепоток горчатки, тайком съеденных во время пути по коридорам Управления – и знаменитое эльфийское хладнокровие налицо. И на ароматы препарируемого зомби мне было теперь наплевать. Выглядел он, правда… Но ничего! То, что я на личико слегка позеленела… так это у них тут лампы такие!

Где-то через час-полтора начнется обратная реакция, и моя теперешняя невозмутимость выйдет мне боком, но это будет через час. А пока – знай наших!

Едва удержавшись от торжествующего взгляда в сторону наставника, я изобразила на лице этакое серьезно-внимающее выражение и с умным видом принялась кивать в такт речам колоритного гнома-анатома. В судебной медицине я разбираюсь так же хорошо, как и в устройстве крылатой ракеты, но изображать восторженное внимание мне это не мешало нисколько. Главное, не приглядываться к, так сказать, объекту исследования.

И вообще… Зомби, зомби… Вот за мамиными грифонами лотки выгребать, особенно ближе к марту, когда у них пора любви начинается – это да-а! После такого никакие вскрытия не страшны. И даже вой восставшего мертвеца полнолунной порою не идет ни в какое сравнение с мартовскими воплями мамулиных крылатых котов.

Из объяснений доброго доктора Роина сына Норина следовало, что будучи живым господин Бе-бе вел сидячий образ жизни, мало времени проводил на свежем воздухе, регулярно употреблял алкогольные напитки и неправильно питался. То есть веселый зомби – убийца президента банка работал обычным офисным клерком. В последнее время среди рас-меньшинств это было модно и даже престижно. Высокое Руководство решило явить обществу образчик современной толерантности, позволив людям даже занимать руководящие должности в частных фирмах. К счастью, на госструктуры эти нововведения не распространялись, к вящей радости всех его сотрудников от эльфов до кикимор, от кабинетных шишек до скромных уборщиц.

Кстати, убиенный господин Стоерос возлежал на соседнем столике, и препарируемый зомби все время пытался выказать тому некоторые знаки внимания: свистел, улюлюкал и глупо хихикал. Отсутствие головы у мертвеца бывшего клерка совершенно не смущало.

– А в желудке у нашего общего друга я обнаружил вот что! Человеческие, женские, – радостно воскликнул гном и повертел у Эрина перед носом баночкой с прозрачной жидкостью, в которой плавал пучок ярко-рыжих длинных волос. – И это еще не всё.

Пред ясные синие очи эльфа-следователя был представлен некий странный предмет – черный кусочек то ли кожи, то ли ткани с несколькими металлическими крючочками в два ряда.

– Это что такое? – меланхолично полюбопытствовал Эрин.

Гном изобразил розовощекой физиономией глупую гримасу, которую он по неведомой причине считал признаком смущения.

– Гм… часть дамского туалета… не при леди Нолвэндэ будет сказано…

Эринрандир несказанно удивился. Кто бы мог подумать, что Роин такой пуританин. Застеснялся прямо как подгорная девственница.

– Какая еще часть?

– Ну… хм… эта… застежка… – патологоанатом попытался допрыгнуть до эльфьего заостренного уха и громогласным шепотом прогудел: – От лифчика… пардон, бюстгальтера.

– Это меняет дело. Уверен?! – хмыкнул следователь и требовательно поглядел на стажерку. – Нолвэндэ, ты лифчик носишь?

– Ношу, – пролепетала девица.

– Погляди внимательнее – это точно застежка от бюстгальтера?

Графомагиня осторожно покосилась на предъявленное ей вещественное доказательство, сморщила носик и чихнула.

– Он самый.

– Возможно, милейший господин Бе-бе не так давно поужинал рыжей девицей, – сделал логичный вывод патологоанатом. – Хотя я могу и ошибаться. Отправлю на анализ содержимое желудка, тогда будем знать точно.

– Что и требовалось доказать. За-ме-ча-тель-но! – пропел Эринрандир и почти с нежностью поглядел… нет, не на юную эльфийку, а на кусок кожаного лифчика.

Еще более трепетного и ласкового взора удостоилась прядь рыжих волос. Гному от щедрот эльфийской души досталось крепкое мужское рукопожатие, господину Бе-бе – хитрое подмигивание, а бедной девочке, стойко перенесшей все тяготы посещения мертвецкой – ни даже крошечной, одобрительной улыбочки и ни единого хорошего словечка ни на квенье, ни на синдарине, ни на гоблин-переводе, на худой конец. Таким вот подлым педагогическим приемом пользовался доблестный энчечекист Эринрандир ап-Телемнар, чтобы стимулировать в практикантах здоровое рвение и желание доказать свою профессиональную состоятельность.

Рыжая прядь и кусок одежды дали ему, наконец, новую ниточку для продолжения расследования. После холодного и невеселого утра прямо-таки до самых краев, как ведро с помоями, наполненного неприятностями, открытие патологоанатома сумело не только порадовать Эрина, но и подняло ему настроение.

– А не попить ли нам кофейка, леди Нолвэндэ? – почти игриво спросил он бледную и окончательно сникшую девушку. – Я пью без сахара. Тем более его все равно нет. Забыл купить.

Он громко-громко подумал: «Нол, приготовь кофе, пожалуйста! Ну, будь другом? – специально, чтобы графомагиня его услышала, и добавил тоже мысленно: – А я никому не скажу про горчатку, ага»

И подмигнул девушке синим, красивым до невозможности и бесстыжим глазом.

Ах, ты ж…

Слов банально не хватило. Ни в маминой квенье, ни в папулином синдарине не нашлось бы достойного эпитета для этого… Гада!

Так позорно засыпаться… Откуда он про горчатку-то узнал, а?! Я же тихонько жевала, деликатно так…

Еще пару мгновений мамин нолдорский темперамент боролся с папиным синдарским самоконтролем. Папины гены победили. Ура. И в самом деле, кто я такая, чтоб тявкать на легендарного и прославленного… и моего непосредственного начальника, к тому же! Нет, уж чему-чему, а соблюдению субординации меня дома хорошо обучили. Если старший говорит «лягушка», начинаем квакать и прыгать! А вот переходить на мысле-речь так уж сразу, так уж запросто – это дурной тон. Это, знаете ли, невместно. Не настолько мы хорошо знакомы.

Ладно, чего уж там…

Пойду делать кофе. Тем более, что и мне не помешает… не поняла-а… А где кофе? Это – кофе?!

Чуть ежась под насмешливым взглядом прославленного и легендарного, я брезгливо понюхала содержимое местной жестянки и не выдержала, фыркнула и полезла в свою сумку. Плевать, что он там себе подумает! Готовить, а уж, тем более, пить эту бурду я не стану. Даже несчастный зомбик пах приятней!

Да-да, я прекрасно знаю, как это выглядит! Приехала тут этакая столичная штучка и с ходу начинает морщить носик и нудить: «Прови-и-инция-а…» Но кофе – это святое! Если уж у меня есть с собой пачка стопроцентной харадики (специальная обжарка, тонкий помол, для джезвы, хотя можно и в чашку заварить), так зачем же растворимым суррогатом травиться?

Вот в чашку я его и заварила, отметив для себя, что неплохо бы кофеварку сюда притащить. Бедняга, как он тут обитает? Ни кофеварки, ни плитки, даже чайника нет! Банка и кипятильник – это сурово…

– Угощайтесь, пожалуйста, – я церемонно поднесла начальству чашку и улыбнулась как можно милее.

И поставила такой сильный блок на мысле-речь, как только могла. Нечего тебе в моих мозгах делать, дорогой шеф.

Дорогой шеф неопределенно хмыкнул и уткнулся в чашку.

– Я видео на диск солью – или нельзя?

Начальство заинтересованно приподняло бровь.

– Видео?

– Ну да. Я писала вскрытие и фотографировала тоже. Качество, правда, телефонное… но, может быть, пригодится? Если мой шнурок к этой машине подойдет, конечно… – тут я засомневалась. Судя по возрасту местного компьютера, шнурок мог и не подойти. Сей агрегат, похоже, в прошлую Эпоху собрали.

Ну, ничего. Зря, что ли, мамочка мне свой ноутбук подарила? А я его перла сюда за столько лиг?

Нет-нет, вы только не подумайте, что я – супер-крутой специалист в области умной техники! Из Военно-Технического Университета им. Куруфинвэ Феанаро меня тоже выгнали! Со второго курса. Но ведь я же все-таки нолдэ по мамочкиной линии, так что любовь к железкам у меня, можно сказать, в крови.