Беременна в 45

Выводы сделаны

Почему я не хочу ее видеть? Оттолкнуть надоевшую и мучившую меня Оксану, броситься к выходу и скрыться в неизвестном направлении. Раньше я сама ругала людей, которые предпочитают сладкую ложь. А теперь сама сжимаю губы и отказываюсь глотать горькую пилюлю.

- Аллочка, вы-то нам и нужны! - голосит приятельница еще до того, как мы приблизились к цели.

Вот же! Мы договаривались на "смотрины", но я не предполагала, что придется взаимодействовать с секретаршей. Это удар ниже пояса! Нельзя просто так брать и с разбега зимой прыгать в прорубь - сердце может остановиться от перепадов температуры. Так и здесь. Подставили...

- Да-да, добрый вечер,- девушка высунула голову из-за спины менеджера,- простите, пожалуйста, я отлучилась от стола без своего блокнота. Если вас не затруднит - напомните, на какое время вы записаны и по какому вопросу?

Она была...у меня аж перехватило дыхание от этой красоты. Один вопрос - почему не пошла работать в модельное агенство? Такие деньги бы зашибала...Ее с руками и ногами оторвали бы все скауты - и все бы гордились, что именно они откопали такой бриллиант. Но, возможно, девчонка дальновидная - понимает, что красота слишком быстро проходит. А индустрия не терпит жалости - при первых признаках старения попросит на выход. Фанаты отвернутся, станут в сети писать гадости о том, что "она себя запустила", "верните прошлую версию" и тому подобное. Поэтому сразу выбрала сферу, в которой будет зарабатывать для себя мозгами и набираться опыта. Это уже вызывает уважение - пошла не по легкому пути.

- Добрый день,- я мягко поздоровалась с ней, пока Оксана не перешла в бой,- нет, мы без записи. Я пришла к своему мужу. Сейчас время обеда - он у себя?

Алла сразу поняла, о ком именно я говорю. Не о штатном сотруднике, а о боссе. Ах да, моя же фотография стоит у него на столе. Там мы все вместе - с еще маленькой Катькой, которая закончила начальную школу. Такая трогательная...Надо будет попросить и мне распечатать копию. А еще лучше - всем вместе сходить на семейную фотосессию и обновить аватарки. Время так быстро бежит, надо каждый год сохранять воспоминания...

- Кирилл Владимирович уехал по срочным делам,- проговорила она расстроено,- мне очень жаль, что вам прошлось проделать такой долгий путь до фирмы. Он сказал, что не планирует сегодня больше приезжать в этот корпус. Разве только поздно вечером. Позвонить и уточнить его график?

Девушка казалась мне ангелом во плоти. Такая скромная, воспитанная, учтивая. Ну и что, что она красивая? И грудь у нее правда большая. Такая уродилась, ее не спрятать. Но секретарша носит очень строгую одежду - никаких обтягивающих юбок и декольте, все прилично. По деловому, со вкусом, но ни капли ни вызывающе. Волосы забраны, ноль макияжа, туфли без каблука. На меня она произвела приятное впечатление, поэтому я отвергла предложение.

- Не нужно. Это не срочно. Значит, в другой раз. Не будем больше отвлекать вас от работы.

Я схватила Оксану за локоть и повела прочь. Она шипела тихонько: "Ты чего это?! Мы же даже толком не поговорили! Куда ты?!"

- Я для себя уже сделала необходимые выводы,- ответила я строго,- отстань от девушки и выбрось эту дурь из головы. Она ни в чем не виновата.

Смотр невест

(Год и месяц назад. Кирилл)

- Алёна уходит в декрет в ближайшее время,- огорошил меня Константин Семенович.

- В месяц, когда у нас горят все сроки и планы?! - я рявкнул так, что даже крупный и высокий мужик съёжился и попятился.

Он виновато опустил глаза в пол: "Мы и так ее не отпускаи дольше, чем положено...А сейчас уже кладут в больницу на сохранение - рожать нужно на днях. Она предлагала взять с собой в палату ноутбук, но это только отсрочит неизбежное. Потом начнутся детские оры, колики, бессонные ночи - как сотрудница она потеряна для нас как минимум на год. Даже если мы ей оплатим няню из бюджета - первостепенной задачей для женщины ве равно будет ее первенец".

- Убью Кречетова,- прорычал я,- мне что, в договоре прописать правило, что нельзя брюхатить собственных работниц?! Иди ты и развлекайся со своим отделом, а ко мне не лезь. Бухгалтерш-то он бережет. А моим не жалко пузо надувать и выводит из строя.

Константи озадачил меня еще больше: "Так он же не просто так развлекался. У них там любовь большая случилась. Игорь с женой разводится и к новой пассии уходит, будет поддерживать ее и малыша".

- Тогда он еще больший идиот, чем я думал,- презрительно бросаю это и закатываю глаза,- был нормальный остепенившийся мужик. Желтая жидкость в голову ударила. Где это видано, чтобы ради любовниц бросали законных супруг?! Напомни мне поставить под вопрос его высокую должность - этот человек, похоже, разучился принимать взвешенные и логичные решения. И компанию тоже на дно потянет.

Достали. Не престижное место получается, а какой-то дом свиданий. Других мест нет, что ли, куда отросток свой можно присунуть? Оскотинились. Конечно, здесь ближе всего - тут ты и ешь, и спишь иногда, и выходные проводишь - хочется под боком иметь девку молоденькую и игривую. Но ты хотя бы защитой польщуйся, придурок! Не превращай офис в филиал "Дома-2".

- Сердцу не прикажешь..-пролепетал подчиненный, но я смерил его настолько злобным взглядом, что тот сделал еще пару шагов к двери.

- Если и ты туда же подался - берегись...- я уже начал закипать ни на шутку,- мало я вам задач и обязанностей даю, что у вас времени на шашни хватает?! Вон, Серега третьи сутки на энергетиках живет, потому что сметы надо править. Уверен, у него сейчас никто на коленках под столом не сидит. А вы слишком фривольно живете. Скажи Паше - пусть ставят дополнительные камеры во все слепые зоны. На это не поскуплюсь. А кого застанем за сношениями - разошлем видео по всему отделу.

Нельзя на их совесть положиться вообще. Только всякими устращениями можно заставить ответственно работать. А если чуют, что можно схалтурить, "пока никто не видит", они этим воспользуются. И вроде бы место престижное, оклады гигантские - но все равно не могутделать на совесть. Пора прорядить ряды.

- А с секретаршами-то что прикажете делать...- вывел меня из угрюмых мыслей Костя.

- Ну собери там всех. Проведи сначала ты отбор. Потом мне предоставь кандидаток десять. Протестирую их сам. Всё, не отвлекай меня. Настроение ни к черту.

Без выкрутасов

Через три дня Константин снова подошел ко мне. Гордый, даже плечи расправил. Что ж, будем надеяться, что он проделал качественную работу. А не как дети, которые лепят из песка куличи и тормошат родителей, пока те не подойдут и не взглянут на их "произведение искусства".

- Кирилл Владимирович, все готово. Потенциальные сотрудницы ожидают вас в холле.

Я так засмеялся, что чуть не поперхнулся кофе. Вообще-то, тогда я подразумевал, чтобы мне принесли десять портфолио. Стандартных. С фото, навыками, пройденным тестовым заданием. Но Костя превзошел сам себя - заставил бедных женщин тащиться в офис и проходить самый настоящий кастинг.

Выходим вместе. Девушки стоят как стюардессы - все на каблуках, в юбках-карандашах. Кто-то из них, я уверен, нацепил на себя очки просто для того, чтобы казаться серьезнее и профессиональнее.

- Как меня зовут? - подхожу к рыженькой и спрашиваю ее самый простой вопрос.

Она выглядит растерянной. Мнется, краснеет. Бормочет: "Простите, я еще не выучила всех будущих коллег...Но у мея идеальная память. Если вы назовете мне свое имя, я его больше никогда не забуду".

- И эту ситуацию ты тоже будешь помнить очень долго, милая моя. Идти устраиваться в компанию такого высокого уровня и даже не удосужиться поискать, кто является ее создателем и директором? Серьезно? Вот это уровень подготовки. На выход.

Глаза девушки наполняются слезами. Только этого не хватало. Не прикладывают абсолютно никаких усилий, чтобы зацепиться за место. А все почему так происходит - сейчас люди хотят устроиться абы куда. Лишь бы взяли, а там разберутся. Я ищу тех, кто жаждет работать именно здесь - уже в курсе некоторых дел компании, мечтал пробиться именно к нам.

- Костя...- я хватаю его за локоть и отвожу в сторону,- ты как, собака такая, првоодил отбор? Тоже схватил первых попавшихся с улицы и притащил сюда, паразит?

- Клянусь вам, нет! Там было больше ста кандидаток, я весь день с ними просидел без обеденного перерыва. Просто...настолько элементарные вопросы я им даже и не додумался задавать. Для меня это было так очевидно...Виноват.

Так часто бывает. Люди тренируются для каких-то сверх целей, а прокалываются на сущей ерунде. Ладно. Идем дальше. Окидываю взглядом линию, ища для себя новую жертву для проверки. Постойте-ка..!

- Ты зачем сюда притащил этих двух бегемотих?! - я указываю на толстушек и гневно шиплю Косте в самое ухо.

- Так вы же..вы же сказали, чтобы не крутились шашни на рабочем месте...Это же идеальные кандидатки, чтобы...

- Чтобы я выходил из кабинета, и у меня каждый раз портилось настроение. Очень приятно будет лицезреть такую шикарную картину, спасибо.

Костя начал блеять что-то про то, что у них по два красных диплома и большой опыт работы. Но что мне потом, дать им приказ сидеть с пакетами на голове?! Если человек не может похудеть, то у него нет силы воли и дисциплины. Такие не смогут задерживаться на четыре и больше часов во время загруженных дней. Станут жаловаться на головную боль, на то, что некому покормить их кошку и сваливать, пока все остальные загинаются в запаре.

- Выгоняй их к чертвоой бабушке, и чтоб больше я таких выкрутасов от тебя не видел,- так, продолжим искать дальше,- Короче...оставляем вот эту красоточку и вот эту в очках. На сегодня все. Уморил ты меня своими фокусами.

- Алла Евгеньевна и Виктория Михайловна, вы можете остаться. После обеденного перерыва мы свяжемся с вами для подробной инструкции,- важно проговорил подчиненный,- остальные могут быть свободны. Повезет в другой раз.

Хитрая лисичка

Кабинет дышал прохладой кондиционера и властью. Я откинулся в кожаном кресле, наблюдая, как за окном медленно садилось солнце над нефтяными вышками. Две недели с тех пор, как я нанял их. Марина — тридцатилетняя, с острым умом и безупречным знанием трех языков. И Алла.

Алла. Двадцать два года, волосы цвета шоколада, всегда собранные в строгий пучок, но одна непослушная прядь вечно выбивалась на щеку. Она носила платья — всегда скромные, ниже колена, но как-то так, что ткань облегала ее хрупкие плечи и тонкую талию, намекая на то, что скрыто. В первый день она смотрела в пол, голос ее был тихим, почти робким. Идеальная скромница. Или так мне казалось.

В тот вечер я задержался. Марина ушла ровно в шесть, как всегда, эффективно и без эмоций. Алла задержалась, чтобы допечатать контракт.

— Кирилл Владимирович, принести вам еще кофе? — Ее голос прозвучал у самого уха. Я даже не услышал, как она вошла.

Я вздрогнул, оторвавшись от отчета.
— Что? А, нет, спасибо. Ты что еще здесь?

— Контракт. Хотела сегодня сдать. — Она поставила передо мной папку. Когда наклонялась, запах ее духов — не офисный шипр, а что-то легкое, цветочное, с ноткой миндаля — коснулся меня. — И подумала, что вы, наверное, голодны. Принесла сэндвич из столовой. Вам же доктор говорил про режим.

Она протянула аккуратно завернутый бутерброд. Наши пальцы едва соприкоснулись. Она быстро отдернула руку, будто обожглась.

— Спасибо, — пробормотал я, чувствуя неловкость. Супруга, Женя, последнее время только и твердила о диете и здоровье. Но это было в формате упрека. Здесь же звучала… забота.

— Можно я пока поправлю папки на полке? — она указала на шкаф за моей спиной. — Марина просила систему изменить, а то она не достает.

— Да, конечно.

Она прошла за мое кресло. Я не оборачивался, но слышал каждый шорох ее платья, легкий стук каблуков. Через мгновение я почувствовал легкое дуновение воздуха и тот же миндальный аромат. Она тянулась к верхней полке, и тень от ее руки легла на мой стол.

— Ой, простите! — она вдруг пошатнулась, и ее рука легонько коснулась моего плеча, чтобы удержать равновесие. Прикосновение было мгновенным, но обжигающим. — Каблук… неудобно.

— Ничего, — мой голос прозвучал хрипло. — Давай я.

Я встал, чтобы помочь. Мы оказались в тесном пространстве между шкафом и креслом. Она прижалась к полкам, глядя на меня снизу вверх широкими, будто невинными, глазами. В этом свете я заметил, что серые глаза ее отливали зеленью, как море в пасмурный день.

— Вы такой… высокий, — тихо сказала она, и губы ее тронула едва уловимая улыбка. — Спасибо, я сама.

Она взяла нужную папку, ее движение заставило платье натянуться на груди. Я отвел взгляд, чувствуя, как кровь ударила в виски. Соберись, Кирилл. Она просто девочка.

— Алла, уже поздно. Иди домой.
— Мне не на кого спешить, — она поставила папки на место, ее движения были плавными, как танец. — А у вас еще свет горит. Наверное, снова ночь здесь.

— Такова работа.
— Жена не сердится? — спросила она, поворачиваясь ко мне. Вопрос был дерзким, но задан с такой наивной непосредственностью, что я не нашелся, что ответить.

— Жена понимает, — сухо сказал я.
— Конечно, — она опустила глаза. — Простите, это не мое дело. Просто вы кажетесь таким… одиноким иногда. Когда сидите здесь допоздна.

Она подошла к своему столу за дверью моего кабинета, начала собирать вещи. Я сел, пытаясь сосредоточиться на цифрах, но видел только ее отражение в темном окне. Она накидывала пиджак, движения замедленные, будто нехотя.

Через минуту она снова появилась в дверях, с сумкой в руках.
— Кирилл Владимирович, я завтра могу прийти пораньше, чтобы подготовить все к совещанию. Чтобы вы не задерживались.

— Не стоит. У тебя есть нормированный рабочий день. За прохождение стажировки и испытательный срок можешь не переживать - ты уже справилась со всем на "отлично".
— Я хочу, — она сказала это так просто, так искренне, что у меня сжалось сердце. — Вы дали мне шанс, я хочу быть полезной. По-настоящему.

Она стояла, ожидая ответа, и свет от настольной лампы выхватывал ее фигуру в полумраке кабинета. Скромное черное платье вдруг показалось мне самым опасным оружием в мире.

— Как знаешь, — наконец выдавил я.
Ее лицо озарила улыбка — теплая, почти счастливая.
— Спокойной ночи, Кирилл Владимирович.
— Спокойной ночи, Алла.

Она вышла, тихо прикрыв дверь. Я остался один в тишине кабинета, но воздух все еще был напоен запахом миндаля и легкой, едва уловимой пудры. Я взял сэндвич, который она принесла. Он был еще теплым.

И тогда я понял, что никакой это не был сэндвич из столовой. Он был завернут в бумагу дорогого ресторана неподалеку. Того самого, куда я водил важных клиентов.

Она солгала. Или просто проявила заботу, купив что-то получше. Я откусил кусок, чувствуя вкус дорогой ветчины и трюфельного соуса. И почувствовал вкус опасности, сладкой и вязкой, как нефть. Она подобралась близко. Очень близко. И я, похоже, даже не пытался отстраниться.

За окном зажглись огни вышек, мерцающие красные точки в сгущающейся темноте. Как предупредительные сигналы. Я их проигнорировал.

Осада шефа

На следующее утро я пришел рано, надеясь избежать встречи. Но свет в приемной уже горел. За дверью слышался тихий шелест бумаг и щелчок электрического чайника.

— Доброе утро, Кирилл Владимирович.

Она стояла у окна с кружкой в руках, залитая холодным утренним светом. Сегодня на ней была блузка из мягкого серого кашемира и юбка-карандаш. Просто. Строго. Но кашемир обрисовывал линию груди, а юбка подчеркивала бедра с такой обманчивой естественностью, что я сразу отвел взгляд.

— Доброе. Ты же сказала, придешь пораньше, не к семи же утра?
— В половине седьмого, — она улыбнулась, словно это было самое нормальное дело. — Хотела все проверить и разложить. И чай заварить. Вы ведь предпочитаете пуэр в первой половине дня, а не кофе. Вчера заметила, что вы кофе не допили.

Я замер у двери своего кабинета. Она заметила. Заметила такую мелочь.
— Я разогрела круассан, — она указала на небольшую тарелку на краю моего стола, уже застеленного свежими папками. — Без масла, как вы любите. У Марины я спросила про ваши предпочтения.

Хитро. Ссылка на Марину делала ее заботу не личной, а профессиональной. Но почему-то я был уверен, что Марине она ничего не спрашивала.

— Спасибо, — пробормотал я и скрылся в кабинете.

Круассан был идеальной температуры. Чай пахнал дымком и землей. Рабочий день начался с тихой, почти незаметной осады.

Совещание было назначено на десять. В девять сорок пять она вошла без стука, что уже было против правил, неся стопку свежих договоров.

— Простите, что без предупреждения. Принтер в коридоре заглючил, пришлось печатать у вас. — Она направилась к принтеру в углу моего кабинета.

Я кивнул, уткнувшись в экран. Краем глаза наблюдал, как она наклонилась, чтобы забрать листы. Кашемировая блузка провисла, открывая на секунду ключицу и тень между грудями. Она поправила прядь волос и обернулась, поймав мой взгляд. Я резко перевел глаза на монитор, чувствуя, как горит лицо.

— Кирилл Владимирович, у вас тут пятно на галстуке, — ее голос прозвучал совсем рядом.

Она подошла к столу и, не дожидаясь разрешения, легким движением коснулась шелка у моего горла. Ее пальцы были прохладными.

— Кажется, от чая. Дайте, я…

— Я сам, — я отстранился, но она уже взяла салфетку, смоченную водой из моей же стакана.

— Не шевелитесь, секундочка.

Она стояла так близко, что я чувствовал тепло ее тела. Дышал ее запахом — сегодня это были свежее белье и что-то молочное, детское. Она сосредоточенно, с нахмуренными бровками, терла едва заметное пятнышко. Ее дыхание касалось моего подбородка.

— Вот, почти не осталось, — она отступила на шаг, критически осматривая свою работу. Потом подняла на меня глаза. — Простите за фамильярность. Просто неудобно, когда начальник с пятном на важном совещании.

Она улыбнулась, и в этой улыбке была такая смесь невинности и лукавства, что у меня перехватило дыхание. Она знала. Боже, она точно знала, что делает.

— Все в порядке. Иди готовь конференц-зал.
— Уже готов, — она повернулась к двери, потом остановилась. — Ой, забыла сказать. Ваша жена звонила на основной номер. Я ответила. Представилась вашим новым помощником. Она просила напомнить вам про ужин сегодня. С родителями. В семь.

Она произнесла это ровным, деловым тоном, но в словах «ваша жена» прозвучала тончайшая, лезвийная нотка чего-то… не то чтобы пренебрежения, а легкого, сочувствующего снисхождения. Ах да, твоя жена. Твоя обязанность.

— Хорошо, — сказал я, и голос мой прозвучал отчужденно даже для меня самого.

Совещание прошло в тумане. Я ловил себя на том, что ищу ее взгляд. Она сидела чуть позади меня, ведя протокол на своем ноутбуке. Когда я заговорил резко с главным геологом, почувствовал, как ее рука коснулась моей спины, будто случайно, протягивая мне стакан воды. Успокаивающе. Поддерживая. Никто не видел. Только я ощутил это прикосновение сквозь ткань пиджака — легкое, быстрое, но намеренное.

После совещания я задержался в опустевшем конференц-зале, разглядывая карту месторождений. Дверь приоткрылась.

— Можно войти? — она просунула голову в щель. — Вы просили данные по скважине №42.

— Да, давай.

Она подошла, положила передо мной файл. Потом неожиданно села в кресло рядом — не напротив, как подчиненная, а рядом, как соратник. Так близко, что ее колено почти касалось моего под белоснежной скатертью стола.

— Кирилл Владимирович, можно вопрос не по делу?
— Я слушаю.
— Вы сегодня весь день такой… напряженный. Еще с утра. Это из-за предстоящего ужина? — Она смотрела на меня с открытым, участливым выражением.

— Что? Нет, какая разница.
— Просто вы так скривились, когда я напомнила. — Она опустила глаза, начала ровнять края бумаг. — У меня родители тоже всегда… давящие. Вечно чего-то ждут. Я сбежала в этот город, чтобы отдохнуть от их ожиданий.

Она поделилась чем-то личным. Создала иллюзию близости, общего опыта. Искусный ход.

— Ты слишком много позволяешь себе, Алла, — сказал я, но без былой твердости. Просто констатация факта.

Она сразу прикусила нижнюю губу, глаза наполнились мгновенной, блестящей влагой. Не слезами, а их опасным блеском.
— Простите. Вы правы. Я просто… вижу, как вы устаете. И мне хочется помочь. Не только как секретарше. — Она встала. — Больше не буду.

Она сделала шаг к двери, потом обернулась. И произнесла тихо, так тихо, что я едва расслышал:
— Просто кажется несправедливым, что такой человек, как вы, должен делать что-то через силу. Даже ужинать.

Она вышла, оставив дверь приоткрытой. Я сидел, глядя на карту, но видел только ее лицо с дрожащей губой. Игра? Безупречная игра. Или искренность? Это было еще опаснее.

Вечером, собираясь на тот самый ужин, я надел пиджак и почувствовал едва уловимый запах — ее парфюм, тот самый, миндальный, смешался с запахом моего одеколона. Он впитался в ткань у плеча, там, где она поправляла мой галстук. Я постоял секунду, вдыхая этот странный, двойной аромат. Потом резко дернул плечами, будто стряхивая невидимые оковы, и вышел.

Но в лифте, спускаясь в подземный гараж, я поймал себя на мысли, что впервые за много лет еду на семейный ужин с ощущением, что оставляю что-то важное здесь, в офисе. Не работу. Не отчеты. А тихий свет в приемной в семь утра и взгляд серо-зеленых глаз, полющий ложной скромности и настоящего, хищного понимания.

Только для читателей старше 16 лет. Приглашаю в нашу мобную книгу "Беременна в 45. Дорога к счастью"

Я хотела порадовать мужа своей беременностью, но узнала, что у него другая. И не просто другая, а родственница моей лучшей подруги! И теперь я должна сделать все, чтобы муж не узнал о моем секрете. Но меня ждет еще один удар…

https://litnet.com/shrt/k5Ci

Две женщины моей жизни

Ресторан «Старая пристань» дышал дорогой скукой. Персидские ковры заглушали шаги, хрустальные люстры отражались в полированных стенах из темного дерева. За столиком у окна, с видом на ночную реку, уже сидели они.

Моя жена, Женя, в строгом голубом платье от Carolina Herrera, которое подчеркивало ее безупречную фигуру, выточенную тремя занятиями пилатесом в неделю. Ее мать, Галина Сергеевна, с неизменной жемчужной ниткой и оценивающим взглядом. И отец, Юрий Михайлович, бывший министерский чиновник, чье присутствие всегда ощущалось как тихий административный ресурс.

— Кирилл, опоздал на семнадцать минут, — встретила меня Женя, предлагая щеку для поцелуя. Ее духи — «Жад» от Gucci — ударили в нос тяжелым, удушающим облаком. Дорого. Безвкусно. Привычно. — Мама начала волноваться.

— Задержался на работе, пробки, — пробормотал я, пожимая руку тестю и целуя холодную, надушенную щеку тещи.

— Работа — это хорошо, — бархатным баритоном произнес Юрий Михайлович, откладывая меню. — Но семья — это оплот. Особенно когда в стране, как говорят, снова ветра перемен дуют. Надежные тылы важны, Кирилл.

— Пап, не начинай про политику, — Женя сделала вид, что вздыхает, но было видно, что она любит, когда отец читает мне эти прописные истины. Это напоминало мне о моем месте. Сын провинциального инженера, добившийся всего сам, но навсегда «выйти в люди» не сумевший в их глазах.

Официант, подобострастно молчаливый, принял заказ. Я заказал стейк, хотя не хотел есть. Вспомнил теплый круассан утром. И чашку пуэра, согревающую ладони. Женя отошла в дамскую комнату.

— Как твои новые… что там у тебя… помощницы? — спросила Галина Сергеевна, отодвигая салат, будто в нем таилась угроза калорий. Она смотрела на меня через бокал сангриа, и ее взгляд был похож на рентген.