- -
- 100%
- +
— Я не обещал квартиру. Я говорил, что помогу.
— Какая разница? — она отмахнулась. — Ты мне нужен был. А теперь ты меня бросаешь. Это нечестно.
Я смотрел на нее и видел — она действительно верит в то, что говорит. Для нее мир устроен просто: мужик должен платить, если получает удовольствие. А если не платит — он жлоб и предатель.
— Анфиса, — сказал я устало, — я пришел предложить тебе сделку. Я заплачу тебе сумму, которую мы обсудим. Ты отдашь мне все фото и видео, которые у тебя есть. И мы расстаемся навсегда. Ты исчезаешь из моей жизни. Идет?
Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом улыбнулась — медленно, хищно.
— А сколько?
— Пятьдесят тысяч.
Она фыркнула.
— Игорек, ты серьезно? Я за полгода больше получила. Ты мне только на рестораны потратил тысяч триста. Не считая подарков.
— Сто.
— Двести. Как в письме. И мы расстаемся друзьями.
— Друзьями не расстанемся. Но двести дам. При одном условии.
— Каком?
— Ты отдаешь всё. Все фото, все видео, все переписки. И мы подписываем бумагу, что претензий не имеешь.
Она задумалась. Встала, подошла к окну. Халатик распахнулся совсем — я отвернулся.
— А знаешь, — сказала она вдруг, — а ведь я по тебе скучала. Правда.
— Анфиса...
— Нет, ты послушай. Мне с тобой хорошо было. Ты старше, опытнее, с тобой можно поговорить, ты не какой-нибудь дебил двадцатилетний, которому только секс нужен. Ты человек. Я правда думала... ну, не знаю... может, у нас бы что-то получилось.
Она подошла ближе. Села на подлокотник моего кресла, положила руку мне на плечо.
— Игорек, а может, не надо расставаться? Может, договоримся? Я не буду лезть в твою семью. Честно. Встречаемся, когда ты захочешь. Я ни на что не претендую. Только помогай мне немного. Как раньше.
Я чувствовал ее запах, тепло ее тела, видел край халатика, открывающий гладкую кожу. Внутри что-то дрогнуло — старое, знакомое, то самое, что привело меня сюда полгода назад.
— Не надо, — сказал я хрипло.
— Чего не надо? — она наклонилась, шепнула в ухо. — Ты же хочешь. Я вижу.
Ее рука скользнула по моей груди, по животу, ниже.
Я закрыл глаза.
Даша. Пашка. Психолог. Наши разговоры на кухне. Ее глаза, когда она узнала про измену. Ее голос: "Если ты ей хоть копейку дашь — я уйду".
И рядом — тепло, молодость, запах духов, обещание быстрого, легкого, ни к чему не обязывающего удовольствия.
— Игорек, — шептала она, — ну расслабься. Забудь обо всем. Я же знаю, как тебе хорошо со мной. Помнишь?
Я помнил.
Каждую минуту помнил.
И именно поэтому открыл глаза и отодвинулся.
— Не надо, — сказал я тверже. — Всё кончено. Давай просто договоримся о деньгах, и я уйду.
Она отпрянула. В глазах вспыхнула злость.
— Ты серьезно? Выбираешь эту старую корову?
Я встал.
— Не смей так про нее.
— А что? Правда глаза режет? Она старше меня на двадцать лет почти. Что ты в ней нашел? Привычку? Чувство долга? Игорек, опомнись! У тебя еще жизнь есть! А ты хочешь досидеть с ней до старости и сдохнуть от скуки?
— Ты не понимаешь.
— Чего я не понимаю? Я понимаю, что ты меня хочешь. Я же вижу. А она тебе уже сто лет не дает, наверное. Устала, болит голова, дела...
— Замолчи.
— А то что? Ударишь? Ну давай, ударь. Я потом такое заявление напишу...
Она стояла передо мной, разъяренная, красивая, опасная. Халатик распахнулся окончательно, но сейчас это не возбуждало. Пугало.
— Двести тысяч, — сказал я. — Завтра. Ты приносишь всё, что у тебя есть. Мы подписываем бумагу. И ты исчезаешь.
— А если я не согласна?
— Тогда полиция. У меня есть заявление. Есть адвокат. Есть твоя записка. Ты сядешь.
Она смотрела на меня долго. Потом вдруг улыбнулась — спокойно, почти ласково.
— Ладно, Игорек. Будь по-твоему. Завтра в пять. Приходи, заберешь.
— Я пришлю курьера.
— Боишься?
— Боюсь. Тебя.
Я вышел в коридор, накинул куртку. У двери обернулся.
— Прощай, Анфиса. Больше никогда не звони.
Она стояла в проеме кухни, кутаясь в халат. Маленькая, красивая, злая.
— Увидимся еще, — сказала она тихо. — Обязательно увидимся.
Я вышел в подъезд и побежал вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Вылетел на улицу, вдохнул морозный воздух полной грудью.
В машине сидел и не мог завести мотор — руки тряслись.
Я справился. Я не поддался. Я выбрал Дашу.
Но проклятое эхо ее голоса, ее запаха, ее тела — оно осталось. И я не знал, пройдет ли оно когда-нибудь.
Дома меня ждал ужин.
Даша накрыла на стол, Пашка сидел с телефоном, пахло жареной картошкой. Обычный вечер. Моя семья.
— Ну как? — спросила Даша, глядя на меня.
— Договорились. Завтра она отдаст фото за двести. Я пошлю курьера.
Даша кивнула. Ни тени упрека, ни вопроса, что я делал у нее. Просто кивнула.
— Садись есть, — сказала она.
Я сел. Смотрел, как она накладывает картошку, как поправляет волосы, как улыбается сыну. И думал: господи, что же я чуть не потерял.
Ради чего?
Ради пяти минут слабости?
— Ты чего не ешь? — спросила Даша.
— Ем, — я взял вилку. — Спасибо.
Ночью я долго не мог уснуть. Лежал на диване, смотрел в потолок и думал о том, что завтра всё закончится. Деньги, фото, расписка — и она исчезнет.
Но почему тогда так ноет под ложечкой?
Почему в голове ее голос: "Увидимся еще"?
Я прогнал эти мысли. Заставил себя думать о Даше, о Пашке, о нашей будущей жизни. О том, что мы снова сможем быть счастливы. Когда-нибудь.
Засыпая, я вдруг поймал себя на том, что улыбаюсь.
Я справился.
Я не поддался.
Значит, есть надежда.
Наступил на грабли
Мне всю ночь снилась Анфиса.
Это был не сон даже — наваждение. Я снова был в той квартире, чувствовал запах ее духов, видел край халатика, слышал шепот: «Игорек, ты же хочешь...» Я просыпался в холодном поту, смотрел на часы — три ночи, четыре, пять — и снова проваливался в тот же липкий, сладкий кошмар.
Утром встал разбитый, с тяжелой головой.
Даша уже возилась на кухне. Когда я вышел, она поставила передо мной тарелку с яичницей и посмотрела внимательно:
— Плохо спал?
— Да так, — я отмахнулся. — Мысли всякие.
Она кивнула. Не стала расспрашивать. За эти месяцы мы научились не лезть друг другу в душу без спроса.
— Сегодня поедешь к ней? — спросила она спокойно.
— Курьера пошлю. Деньги переведу, когда фото получу.
— Хорошо.
Она села напротив, пила кофе и смотрела в окно. За ночь выпал снег — первый настоящий, пушистый, он лежал на карнизах и ветках, делая мир чище и светлее.
— Даш, — сказал я вдруг, — а если бы я не устоял? Если бы... ну, там, когда поехал к ней?
Она перевела на меня взгляд. Долгий, изучающий.
— Ты про что?
— Просто спрашиваю. Гипотетически.
— Гипотетически, — она усмехнулась. — Гипотетически я бы не узнала. А если бы узнала — ушла бы. Навсегда.
— Даже после всего? После психолога, после наших разговоров?
— Игорь, послушай меня. — Она отставила чашку. — Я дала тебе один шанс. Один. Не потому что я добрая или слабая. Потому что восемнадцать лет. Потому что Пашка. Потому что надеялась, что ты правда понял.
— Я понял.
— Надеюсь.
Она встала, убрала посуду и ушла в комнату собираться на работу.
Я сидел за столом и смотрел на снег за окном. В голове крутилось: «Один шанс». Всего один.
В десять утра позвонила Анфиса.
— Игорек, привет. Ты сегодня приедешь?
— Курьер приедет. Готовь фото.
— Ой, курьер... — она засмеялась. — А я думала, ты сам. Хотела попрощаться нормально. По-человечески.
— Нам не о чем разговаривать.
— А я думаю, есть. Я тут подумала... может, мы не так расстались. Я наговорила глупостей. Извини.
Я молчал.
— Игорек, я правда хочу просто попрощаться. По-хорошему. Ты приезжай, я отдам тебе всё, обнимемся на прощание и разойдемся. Без обид. Идет?
— Зачем тебе это?
— Затем, что ты мне правда дорог. Как человек. Несмотря ни на что. Я понимаю, что ты выбрал семью. Я уважаю это. Просто... дай мне сказать тебе это в глаза.
Голос у нее был другой — не тот, вчерашний, злой и хищный. Тихий, грустный, почти искренний.
— Игорек? Ты здесь?
— Здесь.
— Приедешь?
Я смотрел на снег за окном. На белую, чистую пелену, которая укрыла грязь и лужи.
— Приеду, — сказал я.
Я сам не знал, зачем согласился.
Может, хотел поставить точку. Может, хотел увидеть ее в последний раз. Может, просто боялся, что если не приеду, она снова начнет шантажировать.
Я врал себе. Конечно, врал.
Я хотел ее увидеть.
В два часа дня я парковался в том же дворе. Снег всё падал, крупными хлопьями, красиво, как в кино. Я сидел в машине, смотрел на подъезд и думал: последний раз. Зайду, заберу фото, попрощаюсь — и всё.
Она открыла сразу. В джинсах и простом свитере, без косметики, волосы собраны в хвост. Другая совсем. Не та хищница во вчерашнем халатике, а простая девчонка, почти ребенок.
— Привет, — улыбнулась она. — Заходи.
Я вошел. В квартире пахло пирогами — странно, она никогда не готовила.
— Я тут испекла, — сказала она, будто прочитав мысли. — Думала, может, посидим, попьем чаю. По-человечески.
— Анфиса, я за деньгами и фото.
— Успеешь. — Она взяла меня за руку, потянула на кухню. — Посиди пять минут. Я же не кусаюсь.
Я сел. Она налила чай, поставила тарелку с пирожками — кривыми, явно домашними, от которых пахло детством.
— Сама пекла? — спросил я.
— Ага. По видеоуроку. Первый раз в жизни. — Она засмеялась. — Получилось уродски, наверное.
Я откусил кусочек. Тесто сыровато, начинки мало. Но теплое, домашнее, почти трогательное.
— Нормально, — сказал я.
Она села напротив. Смотрела на меня своими огромными глазищами. В них не было вчерашней злости. Только грусть.
— Игорек, я дура, — сказала она тихо. — Я знаю. Наговорила тебе вчера... про жену твою. Это со злости. Я не хотела.
— Зачем тогда?
— Обидно было. Ты пришел, как чужой, про деньги говорил... А я ведь правда к тебе привыкла. Ты хороший. Со мной никто так не разговаривал, как ты. Не как с куклой.
Я молчал.
— Я понимаю, что ты меня не любил. Я не дура, Игорек. Но мне с тобой хорошо было. Тепло. А теперь... — она вздохнула. — Ладно. Прости, если что не так.
Она встала, подошла к шкафчику, достала флешку и конверт.
— Здесь всё. Фото, видео, переписка. Даже те, что ты не видел. Я ничего не оставила. Честно.
Я взял флешку. Посмотрел на нее.
— Спасибо.
— Деньги не надо. Я погорячилась вчера. Не давай мне ничего.
Я удивился.
— Ты серьезно?
— Ага. — Она улыбнулась грустно. — Не хочу, чтобы ты думал, что я только из-за денег. Пусть хоть что-то хорошее обо мне останется.
Я смотрел на нее и чувствовал, как внутри поднимается что-то теплое. Жалость? Нежность? Не знаю. Но это было опасно.
— Мне пора, — сказал я, вставая.
— Игорек...
— Что?
Она подошла близко. Заглянула в глаза.
— Поцелуй меня на прощание. Просто поцелуй. Как друга.
— Анфиса...
— Пожалуйста. Я больше никогда тебя не увижу.
Я знал, что нельзя. Знал, что это ловушка. Знал каждым нервом, каждой клеткой.
Но я сделал шаг навстречу.
Ее губы были мягкими, теплыми, пахли чаем и пирогами. Она прижалась ко мне, обвила руками шею. Поцелуй длился секунду, две, три...
А потом я оторвался.
— Всё, — сказал я хрипло. — Прощай.
— Прощай, Игорек.
Я вышел в коридор, накинул куртку. Руки тряслись. В голове билось: уходи, уходи быстрее.
Но дверь не открывалась. Ручка заела, что ли? Я дергал, дергал — бесполезно.
— Там замок хитрый, — раздался голос за спиной. — Надо чуть вверх потянуть.
Я обернулся.
Она стояла в двух шагах. Смотрела на меня. В глазах — уже не грусть. Что-то другое. Торжество?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.