Белая ведьма для Ястреба Севера

Свинцовые волны моря бились о черные скалы Шотландского побережья, выплевывая пену, холодную как смерть, и обломки чужой беды.

Ветер, пропитанный солью, выл в расщелинах, срывая плащ с плеч Арии, словно пытаясь отогнать ее от этого проклятого места.

Она шла по мокрому песку, цепляясь за выступы камней, ее глаза, привыкшие различать малейший оттенок целебной травы в густом вереске, теперь беспокойно скользили по линии прибоя.

Не рыбацкая лодка разбилась сегодня ночью.

Чутье, то самое, за которое деревенские шептались за ее спиной "ведьмин дар", подсказывало – море принесло нечто иное. Нечто опасное.

И тут, она его увидела.

Не мертвое тело. Еще пока нет. Человека. Гиганта, выброшенного словно щепка, в крошечной бухточке, скрытой от глаз деревни. Он лежал лицом вниз в ледяной луже, могучие плечи обтянуты рубахой: мокрой, грубой тканью, похожей на парус. Кровь – темная, почти черная на промокшем песке – растекалась из-под его бока, смешиваясь с соленой водой. Светлые волосы, спутанные водорослями, казались ореолом вокруг головы.

Морской волк.

Викинг.

Враг.

Ария замерла, сердце колотилось как пойманная в силки птица.

Смерть!

Смерть лежала у ее ног, и эта смерть несла с собой другую смерть – ее собственную. Она знала, что скоро здесь окажутся черные, зловещие тени, кружащие над падалью. Вороны. Они уже должны были слететься на этот пир. Их карканье было бы похлеще колокола на церковной колокольне. Оно привело бы сюда мужчин из деревни – озлобленных, напуганных, вечно подозревающих худшее. Они нашли бы труп викинга. А потом нашли бы тропинку, ведущую вглубь прибрежного леса. К ее тайному убежищу. К ее хижине, спрятанной среди древних дубов, где сушились пучки тысячелистника и зверобоя, где в глиняных горшках бродили снадобья от лихорадки и мази для больных суставов. К ее единственному месту силы, ее крепости.

Ее терпели. Скрипя зубами. Старуха Моргван называла ее "дитя фейри", а молодые парни крестились, когда она проходила мимо. Но к ней приходили. Приходили, когда ребенка лихорадка скручивала, когда у кормилицы пропадало молоко, когда рана гноилась. Она была нужна. Но это до тех пор, пока не станет помехой. Труп врага у ее порога – нет, не у порога, у самого входа в ее потайной мир! – это была бы не помеха. Это был бы приговор. "Ведьма укрывала дьявола!" – завопили бы они. И тут же полетели в нее камни, и факелы бы осветили путь на эшафот.

Подлая, ужасная мысль пришла ей в голову. Оставить. Оставить его умирать. Пусть море завершит начатое. Пусть вороны укажут на него потом, когда он будет уже далеко от ее тропы. Это было разумно. Единственно разумно. Она сделала шаг назад, песок хрустнул под ее крепкими сапожками из тюленьей кожи. Глаза ее, цвета штормового моря, метнулись к небу. Пока чисто. Но тени не заставят себя ждать.

Она стояла, разрываясь между страхом и странным, необъяснимым чувством. Жалостью? Нет, не жалостью к врагу. Страхом за себя, за свой хрупкий мир.

Ее пальцы сжали корзину с собранным мхом и кореньями – сегодняшняя добыча казалась теперь ничтожной. Она смотрела на его спину, на глубокую, зияющую рану на боку, из которой сочилась кровь. Он дышал. Слабый, прерывистый хрип. Он еще не мертвец. Но он умирал. Медленно. Мучительно.

И в этот миг, когда ее разум кричал "Беги!", а ноги словно вросли в песок, он пошевелился.

Светловолосый гигант вздрогнул всем телом, как от удара плетью. Словно почувствовал ее взгляд – взгляд добычи, застигнувшей хищника врасплох, но хищник был повержен. Он резко, с нечеловеческим усилием, перевернулся на спину. Грудь вздымалась, из горла вырвался хриплый, звериный стон. И его рука – широкая, сильная, с пальцами, похожими на дубовые сучья, с окровавленными костяшками – молнией метнулась вперед.

Ария вскрикнула от ужаса. Его ладонь мертвой хваткой сомкнулась на ее тонкой лодыжке, поверх мягкой кожи сапога. Боль пронзила ее, как раскаленный гвоздь. Она попыталась дернуться, но его хватка была стальной. Он притягивал ее к себе! В глазах помутнело от страха. Она увидела его лицо.

Грязь, соль, запекшаяся кровь на скуле и виске. Но под этим… Под этим было лицо, высеченное из гранита бурями и битвами. Сильный подбородок с ямочкой, резко очерченные скулы, густые брови, слипшиеся от морской воды. И глаза. Боги Одина! Его глаза!

Они были открыты. Не тусклые, не умирающие. Они горели. Горели яростным, диким, испепеляющим синим пламенем, как самые глубины ледника под полярным солнцем. В них не было страха, только чистая, необузданная воля к жизни, звериная решимость и… боль. Невероятная боль, сквозь которую пробивалась эта нечеловеческая сила. Он смотрел на нее, этот поверженный морской демон, и в его взгляде читался немой вопрос, приказ, угроза – все сразу.

Дыхание Арии перехватило. Она застыла как очарованная. Красота? Нет, это была не красота в привычном смысле. Это была первозданная, дикая мощь, закованная в измученную плоть, сила самой природы, глядящая на нее глазами, в которых отражалось штормовое небо.

Именно в этот миг, когда ее сознание вихрилось между ужасом и странным притяжением, ее взгляд скользнул ниже. На его мощную шею, у самого ключицы, там, где пульс бился дикой дробью под кожей. Что-то там было. Темное. Виднеющееся на обветренной кожей.

Метка!

Не шрам от меча, не царапина. Знак. Четкий, темный, словно выжженный или наколотый. Знакомый… до мурашек. Знакомый до боли в сердце.

Ария вгляделась, забыв на мгновение о страхе, о его хватке, о воронах. Ее собственные глаза расширились. Нет. Не может быть. Это… эта форма… острые углы, переплетение линий… Она видела это тысячу раз…

В маленьком осколке зеркала…

Отец Арии когда увидел эту метку, появившуюся под левой ключицей маленькой Арии, принялся отмывать дочь. Но не вышло. Метка осталась с девочкой. И лишила ее многих детских радостей. Отец боялся, как бы в деревне не прознали про меченую дочь. Их и так недолюбливали.

Ария не винила в строгости умершего много лет назад отца. Пал в стычке с такими же, как этот… с норманнами.

Ее тайная метка, о которой он никогда не говорил. Знак, который она, маленькая, иногда с любопытством трогала пальцем. Знак, который после его смерти стал для нее символом запрета. Теперь тайну придётся хранить ей одной.

Сердце Арии замерло, и снова забилось с бешеной силой, гоняя по жилам ледяную, а потом обжигающую кровь.

Та же метка!

Тот же загадочный символ, связывавший ее с этим миром насилия и моря. Что это значило? Проклятие? Ее мысли смешались.

Его пальцы все еще сжимали ее лодыжку, но сила, казалось, покидала его. Пламя в глазах меркло, замещаясь мутной пеленой боли и надвигающейся тьмы. Он боролся, но проигрывал. Если она оставит его сейчас, он умрет. И умрет человек, носящий знак, как и у нее. Знак, который был последней нитью к ее тайне, к ее прошлому, к части ее самой.

"Нет!" – мысль прозвучала в ее голове с неожиданной резкостью. Не этот. Не так. Не здесь, под крики воронов. Страх за себя отступил перед нахлынувшей волной чего-то иного – долга? Любопытства? Или того самого "ведьминого дара", который заставлял ее видеть жизнь там, где другие видели лишь конец?

"Живи," – прошептала она, не зная, слышит ли он. – "Ради знака. Ради…"

Она резко наклонилась, ее тонкие, но сильные от постоянной работы с травами и кореньями руки схватили его под мышки. Он был невероятно тяжел. Каменная глыба, пропитанная морем и кровью. Она уперлась ногами в песок, напряглась всем телом.

— Помоги себе! – прошипела она ему в ухо, не знала, понимает ли он. – Двигай ногами!

Он застонал, но его ноги дернулись, попытались оттолкнуться от земли. Малейшая помощь, но это было хоть что-то. Ария застонала сама, чувствуя, как мышцы спины и плеч горят огнем. Дюйм за дюймом. Она потащила его. От холодной воды, от открытого взгляда неба. К скале, к узкой, почти незаметной тропе, ведущей вверх, в спасительную чащу леса. Песок предательски осыпался под ногами. Каждый его вдох был хрипом, каждый ее шаг – подвигом. Она спотыкалась, падала на колени, сбивая их в кровь о камни, но снова поднималась, снова тянула. Запах крови, пота, моря и страха смешивался в ее ноздрях. Она молилась тихим богам леса и холмов, которых знала с детства, чтобы вороны задержались. Хоть на немного.

Дорога к убежищу, обычно занимавшая с менее получаса, превратилась в бесконечный ад. Она тащила его по тропе, чувствуя, как ветви хлещут ее по лицу, как корни норовят схватить за сапог. Его тело было мертвым грузом, лишь изредка судорожно вздрагивающим от боли, но он старался. Из последних сил. Упирался ногами, подтягивался вверх. Его синие глаза были закрыты. Ария чувствовала его жар даже сквозь одежду – рана уже горела огнем заражения. Ее руки дрожали от напряжения, спина горела, а в голове стучал один вопрос: "Что я наделала? Кого принесла в свой дом? Зверя? Убийцу? Или… ответ?"

Наконец, сквозь завесу деревьев и свисающих мхов, показался знакомый силуэт. Небольшая, крепко сложенная из темных бревен и камня хижина, почти сливающаяся со стволами вековых дубов.

Ее крепость. Ее святилище. Теперь – и его тюрьма. Или его спасение.

С последним нечеловеческим усилием Ария втащила тело викинга через низкий дверной проем на земляной пол хижины. Запах сушеных трав, дыма и целебных мазей обволакивающе ударил в нос. Она рухнула рядом с ним, задыхаясь, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Он лежал без движения, лишь слабый стон вырывался из его пересохших губ. Вокруг царила тишина, нарушаемая только треском тлеющих углей в очаге и ее собственным прерывистым дыханием.

Она подняла голову, оглядывая свое царство – пучки трав, глиняную посуду, грубый стол, заваленный ступками и сушеными ягодами. И этого чужака, этого дикого зверя с глазами ледника и ее знаком на шее, окровавленного, умирающего на ее полу.

Борьба за жизнь только начиналась. Вороны еще не прилетели. Но теперь ее тайна пахла кровью викинга. Что будет, когда он очнется? Что скажут духи трав, к которым она прислушивалась всю жизнь? И главное – что означал этот зловещий знак? Ответы висели в душном воздухе хижины, тяжелые, как предчувствие бури.

Ария медленно поднялась, стирая с лица песок и пот. Страх не ушел. Но его теперь перевешивала железная решимость. Она спасла его. Теперь ей предстояло спасти себя. И разгадать тайну, выброшенную морем к ее ногам вместе с этим полумертвым морским волком.

Дорогие читатели! Рада вас приветствовать в своей новинке!

И добро пожаловать в Литмоб!

СКАЗКИ СЕВЕРНЫХ ЗЕМЕЛЬ

https://litnet.com/shrt/kJbl

(Только для лиц, старше 18+ лет)

Глава 2.

Пахнущий дымом, землей и сушеным чабрецом воздух хижины показался Арии вдруг чужим, отяжелевшим от присутствия незваного гостя, от запаха крови. Викинг, огромный и безжизненный, лежал на земляном полу, как поверженный дуб. Каждое его прерывистое, хриплое дыхание отдавалось в ее ушах гулким эхом тревоги. Вороны… Мысль о них пронзила сознание, как ледяная игла. Пока тихо. Но тишина за стенами из дерна и дуба была зловещей, натянутой, как тетива лука перед выстрелом.

“Не здесь,” – прошептала она себе, голос сорвался. – “Не на полу.” Ее убежище, ее святилище знаний, должно было стать его логовом, его больничной палатой. Единственная кровать – узкая, грубо сколоченная из темного дерева, застеленная овчинами – стояла в углу, у очага, где тлели угли, отгоняя сырость. Дотащить его туда казалось задачей для великана.

Ария встала на колени рядом с ним, ее пальцы, обычно такие ловкие и уверенные при сборе кореньев или смешивании снадобий, дрожали. Она коснулась его плеча – горячего, словно раскаленный камень из очага. Он вздрогнул, издав стон, полный такой глубинной боли, что у нее сжалось сердце.

— Помоги мне… – пробормотала она, обращаясь к мужчине, духам трав, к силе земли, к чему угодно, лишь бы найти силы. — Ещё раз… Последний, обещаю…

Ария не знала, слышит ли ее незнакомец, слышат ли ее духи леса. Но тело врага вздрогнуло. Она вцепилась в его мощные плечи, уперлась ногами в твердую землю пола и с нечеловеческим усилием, сопровождаемым ее собственным стоном, поволокла его к кровати. Враг помогал как мог. Упирался сапогами, тянулся к ней руками. Казалось, прошла вечность, прежде чем его плечи оказались на краю деревянного настила. Она втащила его, потом, с последним рывком, приподняла торс и уронила на овчины. Он ахнул от боли, глаза под полуприкрытыми веками мелькнули синим огнем, но сознание не вернулось. Он лежал на ее кровати, занимая ее целиком, дыша жаром и смертью.

Дав себе лишь короткую передышку, девушка осмотрела тело. И поняла, что медлить нельзя. Она впилась пальцами в мокрую рубаху. Ткань была грубой, пропитанной соленой водой, глиной и кровью, прилипла к ране на боку. Снимать это было кощунством, вторжением. Но рана… Она зияла, как пасть темного зверя, края воспаленные, багровые. Без обработки – смерть.

Промыв руки, стиснув зубы, Ария принялась за работу. Она использовала маленький, острый как бритва нож для трав, чтобы разрезать ткань. Каждое движение требовало невероятных усилий – он был тяжел, неподатлив, даже в полубессознательном состоянии его мышцы напрягались инстинктивно. Постепенно обнажалась его грудь – широкая, мощная, покрытая старыми белыми шрамами, переплетающимися, как карта былых битв, и новыми, страшными ссадинами от камней. И главное – та рана. Глубокая, рваная, возможно, от крюка или острого обломка. Гной смешивался со свежей кровью. Запах стал резким, зловещим.

Ария чувствовала, как жар поднимается к ее щекам. Она была знахаркой, видела тела – мужские, женские, старые, молодые. Но это… Это было иное. Первозданная, дикая мужественность, высеченная борьбой и морем. Сила, которая пугала и притягивала одновременно. Ее пальцы коснулись его кожи, обжигающе горячей, и она резко отдёрнула руку, словно обожглась. Смущение. Глупое, неуместное смущение сковало ее на миг. Он был враг. Он был ранен. Он был… носителем знака. Ничего более.

— Работа, Ария, – прошипела она себе. – Только работа.

Теперь надо было избавиться от остатков одежды. От пропитанных кровью и грязью штанов, от грубых сапог. Каждое прикосновение к его телу, к его горячей коже, было пыткой. Она старалась быть быстрой, безжалостно-точной, но ее руки предательски дрожали. Когда он был полностью раздет, Ария отвернулась. Но через мгновение накинула полотенце на мужские бедра и приказала сама себе: “Не думай. Лечи”.

Она бросилась к своим запасам. Полки, плетеные корзины, глиняные горшки – все было заполнено дарами леса и луга. Но его рана требовала самого сильного, самого редкого. Она достала маленький керамический сосуд, запечатанный воском – ”Слезы Луны”. Настойку на корне редчайшего северного корня, собранного в полнолуние. Горсть серебряных монет стоила бы меньше. Она сломала печать. Пахнуло резко, пьяняще, с нотками горечи и чего-то древнего, землистого. Не колеблясь, она пропитала настойкой чистую льняную тряпицу и прижала к ране.

Он взревел.

Не застонал – именно взревел, как раненый медведь. Его тело выгнулось дугой на кровати, могучие мышцы напряглись до предела. Синяя молния его глаз сверкнула в полумраке, дикая, невидящая, полная нечеловеческой боли и ярости. Он рванулся, его рука снова метнулась – не к ней, а в пустоту, сокрушая невидимых врагов.(Промокод к роману "Мрачное Агентство госпожи Агаты"- sGQ6l9s. Убедительная просьба! Воспользоваться только в случае, если ещё не читали книгу. За лайк буду благодарна;)

— Успокойся! Я помогу! – крикнула Ария, отпрыгивая, сердце колотилось где-то в горле.

Но он не слышал. Бред усилился. Он заговорил. Голос был хриплым, прерывистым, слова лились потоком – на ломаном наречии северян, смешанном с чем-то другим, возможно, его родным языком. Она разобрала лишь отдельные слова, но их было достаточно, чтобы она почувствовала сильный страх.

— … Норвиг… проклятый берег… проклятый белый волк… — он выкрикивал угрозы, переходя с одного языка на другой :

— … Должен был первым… тихо…

Его рука сжалась в кулак, ударив по краю кровати. Дерево треснуло.

— …Сёркверк… посланник… Синезубого… смерть – мой дар…

Он закашлялся, его состояние ухудшалось от жара.

— Убить… всех… кто видел…

Убийца. Не просто воин. Палач. Его прислали уничтожить не просто врагов, а свидетелей. Кого? Их деревню?

Чувство ужаса, более сильное, чем страх за себя, сковало Арию. Он приплыл не грабить. Он приплыл убивать. Тихо, незаметно. И его корабль потерпел крушение. И он выжил. И она… она привела этого человека в свой дом. На свою кровать.

Слезы выступили на глазах. Ее пальцы потянулись к кожаному чехлу у пояса. Там лежал ее нож. Не для трав – настоящий, с узким, острым лезвием. Для кореньев, для защиты в лесу… и для сложных решений. Воткнуть. Воткнуть сейчас, пока он слаб, пока в бреду. В сердце. Или в горло. Защитить деревню. Защитить себя. Отомстить за отца, погибшего от таких же. Это выглядело правильным. Рациональным. Единственно верным.

Она вынула нож. Лезвие блеснуло в свете углей. Она наклонилась над кроватью. Он лежал, запрокинув голову, обнажив шею с пульсирующей жилой. И снова – знак. Темный, необъяснимый, связывающий их. Что он значил? Ее рука с ножом дрожала. Она подняла его. Нацелилась. Вдохнула…

Но не смогла.

Не из жалости. Не из страха. Из-за той тайны, что была между ними. Убить его – значит не узнать ответ. Убить его – значит стать такой же, как он? Убить его здесь, в ее хижине, где она лечила, а не отнимала жизнь?

Нож опустился. Она застонала от бессилия и злости на себя.

— Дура! Слабая!

И в этот момент он снова резко двинулся. Бред усиливался, превращаясь в кошмар. Он приподнялся, его горячая рука с силой схватила ее за руку. Ария вскрикнула, нож выпал из ослабевших пальцев, звякнув о пол. Он рванул ее к себе. Она упала на него, чувствуя под собой его горячую грудь и мышцы, слыша хриплые звуки в его горле. Его глаза были открыты, но не видели ее. Он видел врагов, волны и смерть.

— Нет! Отпусти! — закричала она, пытаясь вырваться.

Его руки крепко держали ее. Он что-то выкрикивал на своем языке – угрозы, призывы, имена. Она задыхалась от его жара и страха. Он перекатывался, пытаясь придавить ее, его дыхание обжигало ее лицо. Она чувствовала его безумие, его силу. И свое бессилие.

Вдруг, в отчаянии, не думая, повинуясь инстинкту, Ария сделала неожиданное. Она перестала вырываться. Она резко потянулась к нему. И прижалась губами к его губам.

Это не был поцелуй любви. Это был жест отчаяния, попытка остановить его, вернуть его к реальности, передать ему что-то из своего собственного, переполненного страхом сердца. Это был поцелуй знахарки, пытающейся успокоить безумца, поцелуй женщины, борющейся за свою жизнь.

И это подействовало.

Он замер. Его тело обмякло. Взгляд дрогнул, сменился недоумением и болью. Его хватка ослабла. Он посмотрел на нее, но взгляд был направлен сквозь нее. Губы шевельнулись. Он прошептал хрипло одно слово. Не имя божества. Не боевой клич.

— Фрея… — выдохнул он, и в этом имени прозвучала тоска и вина. Потом его глаза закрылись, голова упала. Он снова потерял сознание.

Ария отпрянула. Она скатилась с кровати на пол, дрожа, прижимая руку к губам. Сердце билось часто. В ушах звенело. Фрея. Кто это? Тоска в его голосе… Это не был голос палача.

Он лежал без движения, лишь дыхание указывало на жизнь. Рана на боку, теперь под повязкой, выглядела чуть лучше. Но ценное зелье было истрачено. Ее мир изменился от этого знания. Он – Убийца. Присланный уничтожить ее дом.

Она подняла с пола нож. Лезвие было холодным. Взгляд упал на его грудь, поднимающуюся в такт дыханию. На его лицо, теперь искаженное внутренней мукой. На темный знак на ключице.

Нож снова опустился. Она не могла. Не сейчас. Не после того, как он прошептал «Астрид» с такой болью. Не после того поцелуя.

Ария отползла к очагу, подбросила щепок. Огонь разгорелся, отбрасывая тени на стены, на травы, на лицо лежащего человека. Она обхватила колени руками, уткнувшись в них лбом. Слезы потекли по ее щекам. Она спасла его от моря. Спасла от воронов. Спасла от раны. А он… он был угрозой, пришедшей по волнам.

Что делать? Выдать его деревне? Его убьют. И узнают про ее хижину. Здесь было ее убежище, ее маленький мир. Убить самой? Она не могла. Бежать? Но куда? И оставить его здесь? Он умрет или, очнувшись, начнет выполнять свою задачу.

И главное – знак. И имя Фрея. Ответы были в нем. В его бреду. В его памяти.

Она подняла голову, смотря на его тело, на повязку на боку. Ночь за стенами хижины была темной. Вороны молчали. Но тишина теперь была иной. Она была наполнена дыханием спящего незнакомца, которого она впустила в свой дом. Врага с тайной и знаком ее прошлого на шее. И сомнения терзали ее, угрожая ее хрупкому миру.

Дорогие читатели!

Пока вы ждёте новой главы, позвольте пригласить вас в другую новинку литмоба “Сказки северных земель”:

ВНИМАНИЕ!!! ИНФОРМАЦИЯ ПРЕДНАЗНАЧАЕТСЯ ДЛЯ ЛИЦ 18+

Хелен Гуда

“Чужая для вождя викингов”

– Ты не сгорела на костре только благодаря мне и теперь ты моя рабыня.

– Я не хочу быть рабыней.

– А кем хочешь стать?

– Женой!!!

https://litnet.com/shrt/uapJ

Глава 3

Треск дров в очаге был единственным звуком, нарушающим гнетущую тишину хижины. Каждый язычок пламени отбрасывал на стены из дубовых балок гигантские, пляшущие тени – то сжимающиеся в угрожающие когти, то растягивающиеся в призрачные силуэты. Ария сидела, прижавшись спиной к прохладной стене, подальше от жара очага и еще большего жара, исходившего от кровати. Колени были подтянуты к подбородку, руки обхватывали их так крепко, что ногти впивались в кожу через грубую ткань платья. Слезы высохли, оставив на щеках соленые дорожки и ощущение ледяной пустыни внутри. Страх не ушел. Он лишь переплавился в холодную, тяжелую глыбу, давившую на грудь

Она спасла того, кто приплыл убить ее и всех жителей прибрежной деревушки. Она поцеловала врага. Она истратила драгоценные “Слезы Луны” на палача. И теперь сидела здесь, в своем убежище, которое пахло теперь не только травами и дымом, но и его кровью.

Ее взгляд скользнул к кровати. Он лежал неподвижно, лицо, обращенное к потолку, было бледным под слоем грязи и засохшей крови, но менее искаженным мукой. Дыхание оставалось хриплым, прерывистым, но уже не таким пугающе поверхностным. Повязка на боку, пропитанная настойкой, казалась суше. “Слезы Луны” работали, вытягивая яд заражения, сбивая жар. Но цена… О, цена была не только в серебре. Ценой была ее безопасность, ее душевный покой.

“Почему?” – пронеслось в голове. “Почему она не вонзила нож, когда была возможность? Из-за знака? Из-за мимолетной боли в его голосе, когда он прошептал чужое имя? Из-за того дикого, первобытного притяжения, которое она ощутила, когда его синие глаза, полные безумия и силы, смотрели сквозь нее?”

Она сжала кулаки. Была ли она просто глупой девчонкой, обольщенной красотой и силой врага? Или ее “ведьмин дар”, ее связь с землей и травами, подсказывал что-то большее? Что все случившееся – не случайность? Что в этом человеке скрыта не только смерть, но и надежда?

Внезапно он зашевелился. Не резко. Слабый стон вырвался из его пересохших губ. Голова беспомощно повернулась на бок. Ария замерла, сердце заколотилось с новой силой. Бред? Или пробуждение? Она не двигалась, лишь пристально наблюдала, готовая в любой миг схватить нож, валявшийся теперь на видном месте у очага.

Он открыл глаза.

Не синюю молнию безумия, а тусклый, мутный огонек сознания, пробивающийся сквозь пелену боли и слабости. Он медленно, с трудом повел головой, осматривая низкий потолок, пучки сушеных трав, тени от огня на стенах. Взгляд его, блуждающий и непонимающий, наконец остановился на ней. Синие глубины встретились с серо-зелеными штормовыми водами ее глаз. Ни ярости, ни злобы, лишь глубокая, животная растерянность и усталость.