Ястреб Севера и Наследница Ночи

Рейден стоял у борта, пока пальцы не занемели от холодного ветра. Море дышало под кораблем, как огромный зверь, вздымаясь и оседая. В нос бил соленый запах, вперемешку с дегтем и мокрым деревом. Соленые брызги высыхали на его лице, оставив тонкую, стягивающую кожу корку. Он чувствовал каждое движение корабля, каждый крен, каждую встречу киля с очередной волной. Это был язык, который он понимал с детства. Но сейчас ему казалось, что движется он в неправильном направлении.

Где-то совсем рядом раздался смешок, потом чья‑то ругань, затем глухой удар — очевидно, кто-то уронил мешок или сундук. Мужские голоса звучали спокойно, с привычной грубостью людей, которые много лет проводят в море. Они спорили о чем-то, кто-то вспоминал старый поход, другой шутил про девок в ближайшем порту. Он закрыл глаза. Перед ним всплыло лицо Арии. Как она стояла растерянная, сжимающая в пальцах край своей накидки, будто боялась, что ее сорвет ветер. Как дрожал у нее подбородок, хотя она старалась держаться прямо.

Сзади послышались шаги. Рогнар остановился рядом, прислонился к тому же борту.

— Не замерз? — голос Рогнара прозвучал ровно, без насмешки. Рейден ответил не сразу. Ветер бил ему в лицо, волосы путались, прилипали к вискам. Он сглотнул и только после этого повернул голову.

— Нет, — коротко ответил он.

Рагнар встал рядом, опершись о борт локтями. Какое-то время они молчали. Рогнар щурился, вглядываясь в серую даль, словно там могло появиться что-то помимо воды и неба.

— Ты ведешь себя так, будто я продал тебя в рабство, — сказал он наконец, немного устало. — А я всего лишь увез тебя домой. С чужой стороны. Где каждый был бы рад получить за твою голову мешок серебра.

— Я не просил, — глухо произнес он.

— В тот момент ты был не в состоянии просить о чем-либо, — Рогнар чуть улыбнулся. — Ты даже стоять ровно не мог. Пришлось тащить тебя на себе.

Рейден дернул уголком губ. Сейчас ему было не до шуток, но в голосе Рогнара звучала привычная легкость. Та, которая когда-то спасала их в самых тяжелых походах. Он вспомнил, как они стояли в снегу по колено, окруженные врагами, и Рогнар тогда тоже шутил, как будто они не собрались умирать.

— Ты бы предпочел проснуться в цепях и с петлей на шее? — продолжил Рогнар, уже серьезнее. — Или с ножом в спине в каком-нибудь темном переулке? В порту говорили о тебе открыто. Люди любят серебро. А конунг хорошо заплатит за твою голову.

Рейден напряженно сжал пальцы. Об этом он не подумал.

— Я бы хотел... — он осекся. Хотел бы что? Вернуться к Арии? Остаться с ней в том поселении, где он чужой, где его ищут по всему северу? Прятаться, смотреть через плечо, ждать, когда в дверь постучат?

— Мой корабль - это то место, где тебя никто не тронет без моего разрешения. Мои люди мне преданы. Никто не польстится серебром за твою голову. Для них ты всё ещё герой многих битв. — Рогнар повернул к нему голову. В его взгляде мелькнуло что-то внимательное и чуть настороженное. — А там? В тех краях для тебя нет жизни, — сказал он мягко, но твердо. — Там чужой конунг, чужие люди, чужие законы. Сегодня они улыбаются, завтра — сдают тебя за мешок серебра. Для них ты навсегда бы остался чужаком, варваром и убийцей. Но ты слишком ценен, чтобы рисковать собой ради случайной гавани.

Слово «случайной» заставило Рейдена сжать зубы. Для него то место уже не было случайным. Там осталась женщина, чьи глаза не выходили у него из головы.

— Ты прав. Я должен вернуться домой. Должен доказать Харальду, что я не предатель.

Рогнар довольно кивнул.

— Узнаю Ястреба. Вот теперь я вижу, что ты вернулся.

— Сколько дней пути? — спросил Рейден, стараясь перевести разговор на что-то конкретное.

— Если ветер не изменится, — Рогнар поднял лицо к небу, оценивая его, — два дня, может, три. К вечеру увидим птиц с нашего берега. Они всегда прилетают раньше, чем показывается земля. ( "Няня особого назначения"- промокод _pdUX5sR. Код одноразовый! Если не проходит, значит уже воспользовались. Попытайте удачу в другой главе)

Три дня. Не так много на то, чтобы справиться с тем, к чему он не был готов.

Он кивнул и снова уставился на воду. Рогнар постоял еще немного, потом оттолкнулся от борта.

— Рулевой говорит, что ветер меняется, — произнес он, глядя на воду. — К вечеру может усилиться. Твои знания нам пригодятся, Ястреб.

Рогнар ушел к рулевому веслу, отдавая команды. Рейден отметил про себя, что голос друга стал уверенным и громким, привычным голосом конунга, который ведет свой корабль через холодные моря. Люди слушали его, отвечали короткими возгласами, кто-то засмеялся. Жизнь на палубе вернулась в обычное русло.

Рейден остался у борта еще на несколько мгновений. Потом медленно оттолкнулся и пошел вдоль корабля. Доски под ногами были шероховатыми, пропитанными солью. Мимо него прошел молодой воин, неся охапку веревок; кивнул почтительно, на лице — смесь уважения и робкого восторга. Для него Рейден был героем, человеком, о котором складывают песни.

«Если бы ты знал, что я и половины не совершил из того, что мне приписывают», — с усмешкой подумал он.

У носа корабля, чуть в стороне от остальных, сидел старый моряк. Его седые волосы были собраны в низкий хвост, борода заплетена в короткие косички. Он тихо мурлыкал себе под нос какую-то мелодию и точил нож о гладкий камень. Рядом с ним лежали сети, аккуратно сложенные и перевязанные веревкой.

— Садись, — не поднимая глаз, сказал он, когда Рейден остановился рядом. — Море легче выдержать, если не стоять.

Рейден опустился на корточки, прислонившись спиной к борту. Ветер здесь был чуть слабее, заслоненный парусом. Он ощутил, как усталость тяжелыми камнями ложится в мышцы. Голова все еще болела, но уже не так, как утром.

— Люди смотрят на тебя, — продолжал старик, наконец поднимая глаза. — Ждут, что ты возьмёшь командование на себя.

— Это не мой корабль. И не мой поход, — коротко ответил Рейден.

— Это они тоже знают, — старик улыбнулся одними уголками губ. — Но людям нравится думать, что среди них есть кто-то, кого можно назвать живой легендой.

— Пока живой… - грустно улыбнулся Рейден.

Старик не поднял взгляда от точильного камня.

— Боги рассудили так, Ястреб. Ты смог заменить нашему конунгу одного из погибших сыновей. Все знают эту историю. Для нас она звучит как надежда. Мол, не бойся, всегда найдется рядом тот, кому ты нужен. Кто не оставит погибать. Конунг тоже человек. Отец. Ты смог завоевать сердце ледяного Харальда. И это после всех его потерь. Для нас это знак. Знать старый конунг жив сердцем.

— Не думаю, старик. Его сын погиб в одном бою со мной. Это все знают. Как и то, что меня считают его убийцей.

— А ты и правда убил его?

В глазах Рейдена вспыхнула ярость. Но старик только усмехнулся, глядя на пылающие гневом глаза воина.

— Ответ в твоём взоре.

Рейден сжал зубы от злости.

— Этого Харальду будет не достаточно. В том бою рядом с Хеймом никого не было кроме меня. Я прикрывал ему спину.

Старик тяжело вздохнул, провел ножом по точильному камню.

— А кто прикрывал спину тебе?

Рейден вскинул взгляд на старика. Вопрос, который он задал застал его в расплох.

— О чем ты?

Старик пожал плечами.

— Иногда, чтобы узнать правду, надо повернуться к ней лицом. И взглянуть ей в глаза.

Рейден нахмурился. Старик говорил загадками, а у Рейдена и так голова с утра болит. Старик же проверил, насколько острый у него получился клинок. Рейден мельком взглянул на клинок и сомнение царапнуло его острым коготком узнавания.

— А если правда окажется острее твоего ножа?

— Правда всегда остра, Ястреб. Но режет она лишь тех, кто бежит от нее.

Старик положил нож на колени посмотрел на волны.

— Сильный воин может повести за собой целую армию. Но кто вернет людей назад? Только человек с сердцем, привязанным к дому, вернется. А твое сердце сейчас ... — он покачал головой, — связано слишком тугим узлом.

Рейден молча смотрел вдаль. Старик снова взялся за точильный камень.

— Твоя судьба ждет тебя не в битвах, Ястреб. Она ждет, когда ты поймешь, для чего возвращаешься с них. А пока... ни один очаг не ждет тебя зимой с горячей похлебкой. Ни один смех не звучит для тебя. И ничьи слезы не омывают твои раны. Пока сердце не найдет причал — любая буря будет казаться концом.

Слова попали прямо в цель. Перед глазами снова встали две женщины — Фрея и Ария.

— А если ждут две? — сорвалось у него. Голос прозвучал грубее, чем он хотел.

Старик посмотрел на него пристально. В его взгляде промелькнуло понимание. Он медленно отложил камень и нож, переплел пальцы на коленях.

— Тогда кому-то придется ждать зря, — сказал он просто. — Мир редко устроен так, чтобы всем было хорошо. Но если ты будешь метаться между берегами, утонешь сам и утянешь обеих.

Рейден сжал кулаки до боли.

— Я не хочу, чтобы хоть одна из них страдала.

— Тогда выбери ту, чье страдание ты сможешь выдержать, — старик не смягчил своих слов. — Прости, воин, но иначе не бывает. Иногда богам нужны наши слезы, чтобы море продолжало оставаться соленым.

Эта простая, грубая мудрость больно резанула. Но в ней было что-то успокаивающее. Как будто кто-то наконец сказал вслух то, что он боялся признать: пути назад, в тот мир, где сердце было свободным, больше нет. Он замолчал. На палубе кто-то запел старую песню. Голоса подхватили, нестройно, но дружно. В этих словах было столько зим, штормов и огня, что воздух вокруг наполнился тяжестью прожитых лет. Песня о доме, о тех, кто ждет у берега. Рейден слушал и чувствовал, как внутри него две силы тянут в разные стороны. Одна — сильная, тяжелая, как родная земля под ногами. Другая — легкая, как порыв холодного ветра, который приносит запах чужих трав и тонкий голос, зовущий по имени.

Он опустил руку к груди, сжал сверток. Ткань была шероховатой, знакомой. Эти бусы и лента связывали его с чужим берегом.

— Я не знаю, что делать, — прошептал он, сам не уверен, обращается ли к старому моряку, к морю или к тем богам, в которых верил меньше, чем в силу собственного клинка.

Старик пожал плечами.

— Богам виднее, — ответил он. — Но если хочешь совет старика — не ври. Ни себе, ни той, что ждет тебя на берегу. Ложь — как треснувшая доска. В спокойную погоду выдержит, а в шторм сломается. А для нас жизнь, сынок, всегда шторм.

Он забрал свой нож и поднялся, кости негромко хрустнули. Потом ушел, оставив Рейдена одного у носа корабля. Рейден поднял взгляд на серое небо. Там, высоко, кружила одинокая птица. Небольшая, темная точка на фоне свинцовых облаков. Он смотрел на нее долго. Птица постепенно удалялась в ту сторону, куда они направлялись.

Ветер тянул паруса, и корабль ускорялся, как будто сам был рад возвращению. Рейден сжал зубы, поднялся на ноги и развернулся к морю. Рейден любил его. Но сейчас в его душе залегла тоска. Две судьбы. Две девушки, которые стали для него разными берегами одного холодного моря.

Достав тряпицу, в которую были завернуты бусы и лента, Рейден протянул руку вперед, за борт, намереваясь разжать ладонь.

Дорогие читатели. Первая часть романа находится здесь https://litnet.com/shrt/Jjt_

Глава 2.

Остаток дня Рейден провел, помогая команде, но делал это молча. Он проверял крепление парусов, помогал перетаскивать бочки с водой. Его движения были точными, но в них не было жизни. Викинги, работавшие рядом, украдкой поглядывали на него. Они знали его репутацию. Они видели его ярость утром. И они видели, как теперь он замкнулся в себе.

Рогнар наблюдал за ним с кормы. Он видел напряжение в плечах друга, видел, как тот избегает встречи взглядом. Он думал, что Рейден просто не оправился после вчерашнего и зол из-за своего пленения. Мысль о том, что причина может быть глубже, даже не приходила ему в голову.

К вечеру, как и предсказывали, ветер усилился. Небо на западе потемнело, и по воде побежали крупные, гребнистые волны. Корабль стало сильно качать.

— Рейден! — крикнул Рогнар, с трудом удерживая рулевое весло. — Нужна твоя помощь! Мы можем потерять парус!

Рейден, который сидел, уставившись в воду, поднял голову. Его инстинкты морехода сработали быстрее, чем терзавшие его мысли. Он вскочил на ноги, его глаза за долю секунды оценили ситуацию: натянутые канаты, крен судна, направление ветра.

— Ослабить шкот! — его голос прозвучал громко и властно, перекрывая вой ветра. — Двое на левый борт, противодействовать крену!

Он бросился к мачте, его руки сами нашли нужные канаты. Он работал быстро, уверенно, отдавая команды, которые команда выполняла безоговорочно. В эти минуты он снова стал Ястребом Севера.

Буря словно дождалась своего часа и обрушилась на корабль. Неистовство стихии выжимало из людей все силы. Волны, черные, как деготь, с белыми гребешками пены, перекатывались через низкий борт, заливая палубу ледяной водой. Корабль стонал, его ребра из дубовых досок скрипели под натиском, вздымаясь на водяные горы и с грохотом проваливаясь в пустоты между ними.

Каждый на борту стал частью одного целого, борющегося за жизнь. Одни, привязанные квантами к планширю, вычерпывали воду кожаными ведрами. Другие из последних сил натягивали канаты, пытаясь удержать ревущий парус, который рвался из рук, словно живой. Ветер выл в снастях, заглушая крики команды.

Рейден стоял у руля рядом с Рогнаром, их плечи упирались друг в друга, создавая точку опоры. Четыре руки, сведенные судорогой, сжимали основание рулевого весла, не давая кораблю развернуться лагом к волне — верной смерти. Ледяные брызги хлестали им в лица, слепили глаза.

Мысли Рейдена вновь стали свободны от тревог. Сейчас основная задача - выжить. Только море. Только ветер. Только живое, дышащее дерево палубы под ногами. Он видел, как молодой викинг поскользнулся и полетел к борту. Две пары рук успели схватить сорвавшегося и оттащить в безопасность.

Именно в этот момент, когда корабль, изможденный, но непобежденный, взобрался на очередной водяной холм, случилось страшное. Гребень гигантской волны, притаившейся за спиной ушедшей бури, обрушился на палубу. Это была не просто вода — это была ледяная стена, несущая в себе всю ярость моря.

Рейден как раз отвернулся от руля, чтобы смахнуть соленую воду с лица, и увидел его. Того самого юнгу, что с благоговением смотрел на него днем. Парень, не успевший привязаться, стоял у борта, пытаясь отвязать сорванный штормом бочонок. Его глаза, полные решимости, встретились с взглядом Рейдена на долю секунды.

И в следующее мгновение волна накрыла его.

Она пронеслась по палубе, сметая все на своем пути. Когда волна отхлынула, палуба в том месте была пуста. Только сорванный бочонок с грохотом катался по мокрым доскам.

— Человек за бортом! — кто-то успел крикнуть, но голос утонул в шуме стихии.

Рейден не кричал. Он не думал. Его тело решило все за одно мгновение. Резким движением он сбросил с себя тяжелый мокрый плащ, мешающий движению, и, оттолкнувшись от борта, мощным прыжком нырнул в кипящую за бортом пену.

Ледяной удар воды обжег кожу, вышибив воздух из легких. На мгновение мир потемнел — пузыри, соль в глазах, оглушительный рев. Он всплыл, отчаянно работая ногами, и окинул взглядом бушующую воду. И увидел — в паре десятков локтей от корабля мелькнула бледная рука, а затем и голова, с отчаянием вынырнувшая из пучины.

Корабль, подхваченный волной, начинал уходить вперед. Еще минута — и расстояние станет непосильным.

Рейден рванулся вперед, его мощные плечи резали воду. Каждый гребок давался с трудом, волны швыряли его, как щепку, пытаясь разлучить с целью. Он видел, как юноша, захлебываясь, снова уходит под воду.

Нырнув, Рейден под водой нашел его. Парень уже почти не сопротивлялся, его тело стало тяжелым и безвольным. Схватив его за ворот куртки, Рейден из последних сил рванулся к поверхности.

Они вынырнули, когда корабль был уже в добрых тридцати локтях. Кто-то из команды, не теряя самообладания, уже кинул за борт спасательный канат с привязанной к нему пустой бочкой. Рейден, одной рукой удерживая на плаву бесчувственное тело, другой из последних сил ухватился за канат.

Их стали подтягивать. Долгие, мучительные минуты они болтались на веревке, как привязанные приманки, пока волны снова и снова пытались разжать ослабевшие пальцы Рейдена. Но он не отпустил.

Когда их наконец втянули на борт, Рейден, тяжело дыша, опустился на колени рядом с бледным юношей.

Рейден отполз в сторону, прислонился к мачте и закрыл глаза, просто дыша. Он не видел восхищенных и благодарных взглядов команды. Он не слышал одобрительного гула. Он просто сидел, чувствуя, как дрожь пробирается сквозь его уставшее тело. Он спас его. Не геройства ради. А потому что не мог иначе.

Рогнар быстро накинул шерстяное одеяло на плечи Рейдану. Похлопал по плечу друга и отправился вновь к рулевому веслу. Буря, словно не добившись ничего от людей, стала сходить на нет. И совсем скоро море вновь стало спокойным. Будто не было этой безумной попытки захватить власть над бесстрашным кораблем.

На палубе воцарилась оглушительная, звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием людей и успокаивающим плеском воды о борт. Именно тогда, когда безумство отступило и тело заныло от усталости, опыт Рейдена забил тревогу. Корабль вел себя неправильно. Слишком валко, слишком тяжело. Внимательный взгляд воина скользил по палубе, оценивая ущерб. Но что-то все же было не так.

«Морской змей» — легкий и быстрый корабль — вел себя как перегруженная баржа. Он слишком медленно выходил из крена, его движение сквозь воду было слишком тяжелым.

— Рогнар, — Рейден обернулся к другу, все еще стоявшему у руля. — Скажи мне честно. Что мы везем? Корабль осел в воду так, будто тащим камни.

Тень беспокойства мелькнула в глазах Рогнара, но он тут же отмахнулся.

— Не забивай голову, Ястреб! Припасы, якоря, лишний балласт после последнего шторма. Ты же знаешь, море сейчас неспокойное. Лучше тяжелее, но устойчивее. Иди отдохни, ты свой долг сегодня оплатил сполна. Ты давай, вставай. Нам надо переодеться с тобой, пока не подхватили простуду.

Каюта капитана была тесной, но сухой. Влажный воздух густо пах смолой, старым деревом и солью. Рогнар, скинув промокшую насквозь рубаху, швырнул ее в угол, где ткань с глухим шлепком легла на пол. Его тело, покрытое старыми шрамами и налитыми мышцами, дрожало от холода.

Рейден молча стягивал с себя мокрые штаны. Вода с них стекала на потертые половицы маленькими лужами. Он потянулся за сухой рубахой и плотными шерстяными штанами, и в этот момент его взгляд скользнул по шее Рогнара.

Из ворота его сухой рубахи на толстом кожаном шнурке свисала монета. Не простая. Золотая, но не круглая, а с неровными краями, словно отломанная от чего-то большего. На ее поверхности проступали странные, не скандинавские узоры — не животные, не древо жизни, а какие-то спирали и угловатые знаки. Она выглядела чужой. Древней.

Рейден отвел взгляд, надевая рубаху. Вид амулета вызвал смутную тревогу, холодный укол под ребра. Но он не подал вида, подумав, что ранее такой монеты у друга не видел.

Рогнар меж тем достал из резного ларя темную бутыль и два медных кубка. Жидкость, которую он налил, была густой, как мед, и пахла дымом и специями.

— За жизнь, — хрипло произнес он, протягивая один кубок Рейдену.

Тот молча принял его. Глоток обжигающего рома разлился по жилам согревающей волной, но внутри оставалась странная тяжесть.

— Этот щенок, — покачал головой Рогнар, опустошая свой кубок. — У него дар находить приключения пятой точкой. Я уже сожалею, что взял его в этот поход. Он со мной еще и за прошлый не расплатился. Помнится мне, прошлом походе он чуть не сжег драккар, пытаясь разжечь костер на палубе.

Он усмехнулся, но в его смехе не было злобы. Скорее, некое привычное раздражение, смешанное со странной снисходительностью.

— А сегодня свалился за борт! — Рогнар снова налил себе рому, его голос стал жестче. — Да ты, Ястреб, совсем безумец! Прыгнул в воду. Ради какого-то юнги? Я бы не прыгнул. Ни один корабль не стоит жизни хорошего капитана. Пусть бы захлебнулся, коль такой неудачник.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и острые, как осколки льда. Рейден замер, сжимая в руке кубок. Пальцы сами сжались так, что костяшки побелели. Он посмотрел на Рогнара, но тот избегал его взгляда, уставившись в темное дно своей чаши.

Рейден медленно, слишком медленно, поставил недопитый кубок на стол. Звон меди о дерево прозвучал довольно громко.

— Пойду проверю вахту, — голос Рейдена был ровным и пустым. — Воздуха не хватает.

Он вышел из каюты, не оглядываясь, оставив Рогнара наедине с его ромом.

Ночной воздух был холодным и влажным. Рейден стоял в тени грот-мачты, делая медленные, глубокие вдохи, пытаясь вытеснить из легких тяжелый дух каюты и слова Рогнара. Он машинально полез за пазуху, и пальцы наткнулись на маленький, тщательно завернутый узелок.

Развернув влажную тряпицу, он с невольным облегчением выдохнул. Там лежали те самые стеклянные бусины и полоска вышитой ленты. Он с удивлением провел пальцем по прохладным бусинам. Как они уцелели после его безумного прыжка в бушующее море? Казалось, сама судьба хранила эту крошечный лоскут ткани.

Его размышления были прерваны скрипом половиц. Из-за поворота рубки показался тот самый старик. Он, кряхтя, нес два деревянных ведра, от которых шел странный запах. Старик, озираясь, достал железный ключ. Но прежде чем он успел приоткрыть люк, к нему бесшумно подошли двое. Два крепких, молчаливых воина. Это были не моряки. Рейден понял это с первого взгляда. На них не было просмоленных курток, их руки не знали работы с канатами. Эти двое были одеты в темные, плотные туники, а из-под плащей виднелись рукояти не секир, а длинных, прямых мечей. Их движения были порывисты, как у сторожевых псов. Они молча взяли ведра у старика и так же молча, легко, словно пустые, спустили их в черную пасть трюма.

Когда те двое покинули рюм, старик так же быстро и ловко закрыл трюм на ключ и поспешил скрыться. Рейден нахмурился. Корабль везет не просто припасы. Он узнал этот запах дешев

ой похлебки, которой кормят скот. Или … рабов.

Глава 3.

Жизнь возвращалась к Арии медленно. Сначала она почувствовала качку. Пол под ней уходил вниз, потом резко вздымался. В воздухе пахло солью, рыбой и чем-то кислым — человеческим потом и страхом.

Она открыла глаза. Темнота была не полной и сквозь щели в палубе пробивались тонкие лучи света. Она была в трюме. В памяти всплыли обрывки: избушка в лесу, старуха Вельда, ее сын в волчьей маске. Горький вкус зелья на языке. После этого — пустота.

Ария поднялась на локти, но у нее закружилась голова. Прислонившись к шершавым досками, она осмотрелась. В слабом свете угадывались знакомые силуэты. Хальдор и Ульф лежали неподалеку, не двигаясь. Их мощные тела казались безжизненными.

«Сумка, — первая мысль была ясной и важной. — Где моя сумка?»

Ее руки, дрожащие и слабые, нащупали кожаную сумку рядом, тут же на соломе. На сердце разлилось облегчение. Она расстегнула застежку и заглянула внутрь. Мешочки с травами, склянки с мазями, чистые бинты — все было на месте. А под подкладкой маленький кинжал с резной рукоятью, доставшийся от отца. Значит, их обыскали, но сочли лекарские снадобья безопасными. А залезть поглубже и найти потайной карман времени у пленителей не оказалось.

Ария подползла к Хальдору. Нащупала его шею — пульс бился, ровный и сильный. Она достала флакон с солями и поднесла к его носу. Хальдор дернулся, закашлялся и открыл глаза. Его взгляд был мутным, потом прояснился, наполнился яростью.

— Где эти свиньи? — прохрипел он, пытаясь дернуться, но его руки были скручены за спиной.

— Тише, — шепнула Ария. — Лежи. Ты связан. Я освобожу тебя.