Снежный Ирбис. Игра по взрослому

Гришка мрачнел с каждой фразой, а Лёньке наоборот было весело.

– Во даёт, и не лень ему было всё это записывать! Непросто быть стукачом, однако! – смеялся он.

Лиза продолжала: «18.01 11:00 Иванов, Меньшов, Сидоров вместо проведения учебных занятий играли в домино. Домино изъято. Объявлено замечание»; «24.01 14:00 Проведён газоанализ воздуха в каюте. Превышение ПДК по диоксиду углерода. Зафиксировал в рапорте»; «28.01 18:00 Меня не сменил вахтенный Иванов. Сижу второй час не свою вахту. На команды по телефонной связи не отвечают. Пишу рапорт капитану». Такими записями разного рода был исписан весь блокнот.

И тут Лиза наткнулась на кусок сложенного листа среди страниц блокнота. Это был рапорт, написанный от руки на имя главнокомандующего флотом. Лиза знала его. На параде 9 Мая папа подходил с ней вместе и горячо здоровался с громоздким суровым мужчиной. А потом пояснял, что это главный дядя на флоте.

Лиза читала рапорт молча и покрывалась холодным потом от ужаса. Неизвестный рассказывал, что её отец предатель и вор. Приводил примеры нарушения устава и какие-то номера счетов, в которых деньги потрачены в личных целях. Буквы плясали перед глазами, слова «расхищение», «злоупотребление доверием», «госизмена» вонзались в сознание, как осколки льда. Сердце колотилось так, что казалось, его стук слышно в тишине убежища. Лиза не могла поверить. Как мог, человек, который ходил в боевые походы, жил долгими месяцами с её папой, такое написать! Это было предательство! Лиза знала наверняка: всё, что написано в рапорте – ложь. Отец был честным и справедливым человеком, и команда на корабле его уважала.

– Ребята! Мне надо домой! Срочные дела! – Лиза, застёгивая куртку, осеклась и подняла на друзей горящий взгляд. – Блокнот… Его нельзя нести домой. Если папа в беде, то его могут обыскать. Надо спрятать.

Она сунула потрёпанную тетрадь Гришке в руки.

– Спрячь. Железная банка из-под галет, под плоским камнем у входа. Раскопайте снег. На три ладони вглубь. Поклянись.

Гришка, не говоря ни слова, кивнул и крепко сжал тетрадь.

– Никому ни слова! – бросила Лиза уже на бегу.

Последнюю фразу Лиза могла и не говорить. Ленька и Гришка никогда под пытками не рассказали бы про то, что они творили и вытворяли вместе с Лизой. К тому же ещё летом, они, все трое, поклялись, что они друзья навеки. А друзей не предают. Это был целый ритуал. Они забирались в бухту и долго на отливе рыскали, чем можно было разжиться. Много дней они искали как в сказке – то, не знаю, что. И нашли.

Они нашли Андреевский флаг. Видимо, он слетел с кормы какого-то военного корабля и прибился волнами к берегу. В тот день стояла самая прекрасная погода, какая могла быть. Июльское солнце светило достаточно жарко, чтобы согреть от холода морского бриза. Дети надели праздничные костюмы, в которых обычно ездили в Мурманск гулять с родителями. Лиза по такому случаю надела строгое чёрное платье и белые колготки. Это событие было очень важно для всех троих. Они записали клятву, заранее её выучили и в торжественной обстановке прочитали. Дети принесли клятву на Андреевском флаге, выстиранном и выглаженном, как настоящий стяг. Потом он занял почётное место в их базе. То было самое лучшее лето в жизни друзей…

Конец счастливой жизни

Лиза неслась домой по сугробам, утопая в них, падая и буквально гребя руками. Если бы она не торопилась и шла спокойно, то потратила бы меньше сил и пришла быстрее. Но её переполняли эмоции. Злость и ненависть к неизвестному папиному сослуживцу разрывала её. Надо было срочно рассказать папе! Он должен знать, что на него строчат донос.

Ворвавшись к себе домой, Лиза застала плачущую мать. Рядом сидела соседка, тётя Света и успокаивала её.

– Ну, всё образуется! Вот увидишь, – Света капала душистые капли в папину рюмку, – разберутся.

– Паша не мог! Он гвоздя ржавого домой не принёс! Он чужое никогда не возьмёт! Света… – почти выла мать. Они заметили Лизу в прихожей и постарались говорить спокойно.

– О, Лизонька, заходи! Чего встала там как вкопанная? – мама позвала дочь, всхлипывая и икая.

– Мам! – осторожно начала Лиза, косясь на Свету. – Что случилось?

– Лиза, папу забрали. Двое из комендатуры. Я звонила всем папиным друзьям, говорят, что что-то украл. Но ты же знаешь, он не мог! Ничего не понимаю. Но мы обязательно во всём разберёмся, дочка, я уверена, это ошибка.

Лиза поняла – блокнот, это единственное, что у неё есть для помощи папе. Но возвращаться в тайное место было поздно. Сумерки уже опустились на гарнизон. Лиза решила сбегать туда с утра. Не умывшись и не почистив зубы, девочка лежала на кровати и не могла заснуть. Она слышала, как в соседней комнате плачет мама. Лиза тоже очень хотела плакать, но силы её покидали, усталость усыпляла. В эту ночь ей снились кошмары. Лиза ворочалась и просыпалась в холодном поту. Во сне гудели сирены, куда-то плыла подводная лодка и взрывались ракеты. Папа! Лиза звала папу ночью. Мама забрала дочь к себе в кровать. У девочки был жар.

Лиза грипповала вторую неделю. Тяжелый, влажный кашель, лихорадка одолевали худенькую девочку. В периоды, когда ей становилось лучше, она пыталась встать и пойти в убежище, чтоб принести блокнот. Он мог помочь папе понять, кто предатель среди его команды. По почерку папа сразу бы понял. Но мама укладывала Лизу и не разрешала ей выходить из дома. Ребята приходили к Лизе, но мама не пускала их, боясь, что они заразятся. Тем мучительнее было болеть. Без друзей, без плана на спасение отца. Маме мало чего удалось выяснить, а тем более помочь она точно не могла. Лиза понимала, что мать слишком проста и немощна в этом вопросе.

Начало марта всё ещё кружили метели. Как будто злясь на болезнь Лизы, арест её папы. Выл тоской ветер, задувая в рамы снег. Ближе к середине марта зима стала отступать. Лиза проснулась и поняла, что наконец-то она здорова. Солнце заливало комнату тёплым светом. Силы постепенно вернулись к ней. Девочка подскочила и, наспех позавтракав, с разрешения мамы побежала на улицу. Зацепив по пути Лёньку, идущего в школу – один день пропустит, ничего страшного, – она потащила его в убежище, на ходу пытаясь объяснить срочность дела.

– Лиза, подожди… – Лёнька остановился и затормозил Лизу. Лицо его было серым. – Убежище… Его разгромили. Мы пришли на следующий день после того, как ты слегла. Всё вверх дном.

– Блокнот? – прошептала Лиза, и мир вокруг поплыл. – Вы же… вы же спрятали его?

Лёнька молча опустил глаза. Этого было достаточно. Лиза вскрикнула – коротко, как раненый зверёк, – оттолкнула его и помчалась к лесу, в глазах стояла серая пелена. Она знала, что бежит в никуда. Что искать бесполезно. Но остановиться не могла.

Солнце радостно играло на белом снегу, ослепляло глаза, отчего у Лизы текли слёзы. Она шептала, как заклинание: «Хоть бы блокнот был на месте, хоть бы закопан в снегу, но был».

Мороз схватывал солёные дорожки от слёз, превращая их в лёд. Лес жил своей спокойной жизнью. Неподалёку от Лизы бежал заяц, которого спугнула девочка. Отойдя на безопасное расстояние, он сел и, растопырив уши, смотрел с любопытством на Лизу, которая утопала в снегу. Здесь никто не ходил уже больше недели. Вьюга замела их тропку, и Лизе было невероятно тяжело пробираться сквозь сугробы, высотой с её рост. Добравшись до тайного места, Лиза стала раскапывать уже засыпанный снегом бивак. Разгребая окоченевшими руками снег, Лиза рыдала, понимая, что бесполезно. Только летом, теперь можно будет что-то пытаться здесь найти, когда сойдёт снег.

Прошло ещё какое-то время, Лиза училась жить в условиях бойкота. С ней не общались в классе, косо смотрели учителя. Она была дочерью предателя. Несмотря на свои двенадцать лет, Лиза хорошо усвоила, что есть система, в которой невозможно отделится от папы и его уголовного дела. Даже пока не вынесен приговор. Таковы правила. Правила жизни в закрытом городке…

В маленькой комнате с толстыми решётками на окне сидели Лиза, мама и папа. Они сидели, обнявшись на узкой скамейке, и молчали. Это была их последняя встреча перед судом. Надеяться было не на что. Военный прокурор, мерзкий дядька, желавший дослужиться до полковника, делал всё, чтобы папу Лизы посадили. Капитан «Ирбиса» сидел не сломленный, с гордо поднятой головой, сдерживая слёзы, чтоб не видела дочь. На его потухшем лице играли желваки, губы были сомкнуты в тонкую линию. Чистый, гладковыбритый с подшитым белым воротником, он соблюдал личную дисциплину и не падал духом. Он знал, что капитан на это не имеет права.

– Папа, я знаю, что у тебя на лодке есть предатель! Крыса! – Лиза не выдержала и начала торопливо говорить. – Я видела рапорт на тебя. Но я его потеряла. Поверь мне, пожалуйста!

Папа улыбнулся, и его лицо смягчилось. Только бог знает, как сильно он любил свою непоседливую дочь!

– Лизонька, я знаю, милая! Жаль только я не знаю, кто он, можно было бы тогда что-то предпринять. Но я дал поручение Ивану следить и быть настороже. Как только он что-то узнает… – Папа недоговорил и, как будто что-то вспомнив, начал рассказывать. – Ты знаешь, как борются на подводной лодке с крысами? Ведь они заползают, пока мы стоим у пирса по якорной цепи или тросам. Так вот. Помимо различных ловушек, есть один дедовский способ. В глубокую ёмкость сажают крысу и морят её голодом. День, два, три. Потом кидают ей крысиного детёныша. Не морщись, доченька, такова жизнь… Крыса, естественно, съедает его, так как очень голодна. Потом её опять морят голодом, повторяют процедуру несколько раз. И в конце ей бросают уже взрослую особь. Оголодавшая крыса набрасывается на сородича, зная, что впереди ждёт голод. Всё. Орудие убийства готово. Эту «обученную» крысу выпускают, и через короткий срок на лодке остаётся одна крыса, которая в итоге попадается в ловушку, приготовленную с учётом её вкусовых особенностей.

Лиза понимала, что папа пытается её отвлечь от грустных мыслей. Свидание закончилось. Девочка с мамой молча шли по серым улицам. Апрельский талый снег почернел, поник и под ногами превращался в мокрую кашу. Ледяной ветер проникал сквозь пальто, замораживая душу. Лиза хотела плакать, но не смогла. Мама постарела за эти два месяца и перестала за собой ухаживать. Из лёгкой, весёлой женщины, она превратилась в сгорбленную серую бабу. Клиентки от неё ушли, потому что «хищение в особо крупных размерах» на военном корабле граничит с госизменой Родины. Лучше держаться подальше. Осталась одна соседка Света, Иван и Лизины друзья – Ленька и Гришка. Лиза тоже изменилась. Стала больше сидеть дома, ушла в учёбу. Искра потухала в их доме и вскоре совсем потухла…

Первая любовь

– Елизавета Павловна, может, Вам кофе? Как Вы любите – латте! Ах, нет? может тогда фисташковый раф с круассаном?

Ненавистный будильник самым противным образом вырвал Лизу из сна. Там она была телеведущей на первом канале. Лиза вскочила, так как знала – будильник стоит впритык. Наспех почистить зубы, волосы закрутила в гульку, натянула выглаженную с вечера блузку, схватила папку в руки и тубус. Всё, бегом! В наушниках зазвучала любимая песня Земфиры «Скандал» так соответствующая сегодняшнему дню. Защита диплома на журфаке в СПбГУ и всё, она станет свободной журналисткой. Кто не думал в свои двадцать один, что он всемогущий? И что впереди сто лет молодости, счастья, радости!