- -
- 100%
- +
— Вера Александровна, поймите меня правильно…
— Понимаю, девочка моя дорогая, — вздыхала бывшая свекровь. — Понимаю, милая. Я сама не могу простить ему его опрометчивого юношеского беспутства. Но если передумаешь, знай, Алечка, я всегда буду счастлива тебя видеть.
В других обстоятельствах я была бы рада столь удачному стечению обстоятельств, поскольку для встречи с Виктором приглашение на юбилей к его матери было весьма кстати. И в другой ситуации я бы немедленно приняла это приглашение, особенно сейчас, когда задвинула подальше свои обиды и гордость, и решила бороться за своё будущее, (а также, за будущее моей дочери и моего питомника).
Но только теперь всё изменилось. Точнее, изменилась я, причём не в самую лучшую сторону. Во мне внезапно проснулась женщина, которая возмущенно запротестовала, заявив, что я не имею права выходить в свет прямиком из колхозного питомника. В тот момент лишь мельком кинув взгляд на собственные руки, я внезапно вспомнила, как отвратительно и замурзано сейчас выгляжу (причём, я вся, а не только мои неухоженные руки). Я никогда не смогу появиться в приличном обществе, особенно в обществе бывших родственников (и нынешних доброжелателей) в таком непрезентабельном виде. Я никогда не позволю себе появиться на глаза Беркутову потрёпанным и неопрятным чучелом (тем более, на радость ухоженной Нинель). А на приведение себя в порядок (и достойный наряд) у меня просто не было сейчас средств.
С другой стороны, я отчётливо понимала, что не имею права упускать такой шикарный шанс, как предстоящий юбилей свекрови, весьма удобный для встречи с Виктором на предмет моей просьбы о помощи.
— Не знаю, детка …., — начала было я, но Соня меня перебила.
— Папа просил передать, что будет очень тебя ждать! У него к тебе важный разговор…
В те времена у людей не было персональных мобильных телефонов в каждом кармане, поэтому они назначали друг другу встречи для важных разговоров. И меня совсем не удивил тот факт, что Виктор передал просьбу через нашу дочь. Более того, я была благодарна, что он не приехал поговорить лично, потому что я не готова была появляться перед мужем (пусть и бывшем) в таком ужасном виде, как сейчас.
— Папа так сказал? Ты уверена? — спросила я у дочери предательски дрогнувшим голосом.
Это что? Очередная трещина в моей броне? Или мне просто потребовалось время длиною в пять лет, чтобы окончательно повзрослеть и перестать муссировать старые обиды? Или же я просто смирилась с тем, что случилось с моей семьёй и поняла, что жизнь гораздо многограннее и сложнее моих обид и разочарований?
Нет, все было гораздо проще и прозаичнее. Просто я нашла в себе силы признать, что не справляюсь сама, без Беркутова. Мне отчаянно была необходима его помощь. А раз так, значит наш важный разговор должен состояться.
— Соня, скажи, а Нинель тоже будет на юбилее твоей бабушки? — осторожно уточнила я у дочери.
— Нинель? — кажется, Соня была по-настоящему удивлена моим вопросом. — Нет, конечно! Это же бабушкин праздник! А бабуля её терпеть не может!
— А твой отец разве не против такого отношения Веры Александровны к Нинель? — не удержалась я от очередного бестактного вопроса, понимая, что поступаю неправильно, вмешивая ребёнка во взрослые дела.
— Мама, — неожиданно ехидно усмехнулась в трубку моя как-то незаметно повзрослевшая дочь. — Отец не может терпеть Нинель ещё сильнее, чем бабушка Вера. И знаешь, что мама, — добавила Соня, — по-моему, он всё ещё очень любит тебя. Прошу тебя, давай пойдём на бабушкин юбилей, и вы просто поговорите! Кстати, подарок от нас с тобой мы с папой уже купили!
Маленькая моя, когда же ты успела вырасти?
— Настя, — все же спросила я в тот день Гавриловну, — скажи, у тебя есть деньги взаймы? Мне много надо…
С деньгами тогда у всех были проблемы, но не спросить я не могла.
Раз Беркутов просил нашу дочь передать, что он будет ждать меня и хочет поговорить о чём-то важном, значит мне было жизненно необходимо привести себя в порядок! В чём бы не заключался смысл планируемого им «важного разговора» я должна быть во всеоружии и выглядеть, как королева!
— Есть, конечно, — понимающе хмыкнула Гавриловна. — Андрюшке на свадьбу откладываю. Приезжай, бери, сколько нужно.
Андрею Ланевскому, единственному сыну моих друзей, в ту пору было лишь семнадцать лет, и он как раз оканчивал школу. Жениться пока (по моим сведениям) в ближайшие годы этот смышлёный парень не собирался, поэтому была надежда, что до его свадьбы я успею с ними рассчитаться.
Долгое время я не подозревала, что в тот день Гавриловна меня обманула, так и не признавшись, что деньги на «красивые платья» предусмотрительно и заранее передал для меня и Сонечки Виктор Беркутов, лично и предельно честно объяснив моей близкой подруге с какой целью он это делает.
«Я обязательно должен вернуть её. Помогите мне, Настя, прошу вас…»
Лишь спустя год, когда я попытаюсь вернуть ей долг, Гавриловна признается мне в том, что отдала мне тогда не свои деньги, а деньги Беркутова, которые именно для этих целей принёс ей Виктор.
«Ты бы тогда опять на дыбы встала и гордость свою дурацкую включила. А он ведь понимал, что ты абы как на людях не покажешься. А для того, чтобы красоту навести — деньги нужны. Боялся, что у него не возьмёшь, вот меня и попросил передать…».
Виктор Беркутов слишком хорошо меня знал, и всё заранее предусмотрел, и обо всём позаботился. Но тогда я об этом даже не подозревала.
В тот день, получив заверения подруги в том, что деньги на «красоту» она мне с радостью одолжит, я, неожиданно для себя вдруг ощутила нестерпимое желание привести себя в порядок и вновь почувствовать себя ухоженной, молодой и красивой женщиной, уверенной в себе и желанной.
«Папа просил передать, что будет очень тебя ждать». Эти слова Сонечки не выходили из головы весь день, и часть ночи, пока я металась в размышлениях и сомнениях, на время забыв о проблемах питомника и думая лишь о нём (точнее, о нас).
Тогда мне казалось, что я ещё сомневаюсь, и что всё ещё не приняла окончательного решения. Но на самом деле эти слова бывшего мужа, переданные им через нашего ребенка, всё-таки пробили очередную, глубокую трещину в моей броне.
Окончательно же моя многолетняя броня лопнула (с громким яростным треском и вдребезги!) уже на следующий день, в связи с неожиданным визитом в наш колхоз красавицы Нинель.
Глава 8. Про Нинель
Алевтина
Подмосковный колхоз, конец 1980х.
Наверное, новая жена Виктора, в отличии от меня, была женщиной умной, предусмотрительной и не слишком щепетильной. Полагаю, она очень любила себя и своё положение в обществе. И очень не хотела терять из-за меня своего мужа и свой стабильный статус. Но по каким-то, пока неведомым мне причинам, она разглядела во мне реальную угрозу, соперницу и конкурентку. Только этим я могу объяснить себе её неожиданный визит в наше захолустье.
Нинель явилась в колхозный питомник буквально на следующий день, и своим появлением и потрясающим внешним видом внесла слишком явный диссонанс в окружающую меня убогую действительность.
Я же в тот день окончательно очнулась, тоже с недоумением глядя на себя со стороны, и с ужасом осознавая, в кого я превратилась в этом колхозе.
Нинель, грациозно выбравшаяся при помощи водителя из черной блестящей иномарки, застала меня с лопатой посреди грязного ангара в то время, как я убирала старые и раскидывала новые опилки для собачьих подстилок.
Оказывается, это очень мерзко внезапно осознать, что живёшь не своей жизнью. Что моё место в салоне дорогого автомобиля с водителем, а не на колхозном дворе с тяжелой лопатой.
Но я же сама выбрала эту жизнь! Кого теперь винить?
Здесь не винить нужно, а признавать ошибки, извлекать уроки и исправлять ситуацию! Причём срочно!
Почему-то вдруг в голове возник образ Гавриловны, которая, ехидно подбоченившись, выдала в своей излюбленной манере: «Как выбрала, так и передумала!»
Я передумала! Посмотрела на ухоженную и холёную Нинель, и окончательно передумала.
***
— Так это ты — бывшая моего мужа? — брезгливо поджав ярко накрашенные губы, не поздоровавшись и делая вид, что не узнаёт меня, спросила Нинель.
Помнится, в тот, прошлый раз, в Детском мире, когда она сама подошла знакомиться и «обрадовать» меня своим браком с Беркутовым, эта женщина вела себя гораздо приличнее, играя в вежливость. Возможно, это было связано с присутствием при разговоре маленькой Зинаиды, возможно, с тем местом, где мы тогда случайно встретились (все же торговый центр на Лубянке — это не колхозный двор). Сейчас Нинель не скрывала своего ко мне отношения, пренебрежительного и брезгливого, словно я — оборванная побродяжка в грязной подворотне.
Красивая, нахальная, самодовольная, дорого одетая стерва, которая одним своим видом пыталась меня унизить. Она стояла напротив меня, (только что вышедшей из собачьего вольера, где я помогала колхозному ветеринару вакцинировать собаку после операции), и злорадно ухмылялась. На мне был грязный рабочий халат, ватный тулуп, небрежно накинутый сверху, кирзовые мужские сапоги и несвежий платок на голове, прикрывавший давно не мытые (за неимением горячей воды) волосы. Я была уставшей, голодной и очень злой. А на контрасте с этой шикарной дивой, ещё и старой, неухоженной, деревенской бабой, которая ей в подметки не годится.
Необъяснимый парадокс, но именно в тот момент в моей душе окончательно проснулась Женщина! Не смиренная жертва обстоятельств, покорно принимающая удары судьбы! Не дура набитая, которая назло своему бывшему готова угробить собственную жизнь и будущее своего ребенка! Во мне, наконец, проснулась та женщина, которую долгие годы пыталась разбудить во мне верная и мудрая Гавриловна, (и даже та, до которой безуспешно пыталась достучаться моя мама). Наконец-то пробудилась сильная, уверенная в себе, в меру циничная, эгоистичная, прагматичная и самодостаточная особа, знающая себе цену, осознавшая, чего она хочет от жизни и готовая дать жестокий отпор каждому, посмевшему вытирать об неё ноги.
Я вдруг вспомнила, какой очаровательно-юной и наивной была, когда пленила Беркутова! Я осознала, какая я сейчас, сильная, стойкая, гордая, несгибаемая! Я поняла, что никогда не позволю дешёвым профурсеткам (что бы они о себе не мнили) унижать меня, или презирать за честный труд. Красота и дорогие тряпки — это только внешняя, безусловно важная, но лишь малая часть (причём, легко восполнимая). Но у меня, у Алевтины Беркутовой, теперь было гораздо больше: у меня теперь был внутренний стержень — моя надежная опора от любых жизненных катаклизмов! И я не собиралась позволять всяким мерзавкам указывать, где моё место. У меня только одна жизнь, чтобы позволять кому-то её портить.
Теперь у меня не осталось никаких сомнений в том, что я использую шанс, который подарила мне судьба. Я встречусь с Беркутовым, раз он этого так хочет! Я с радостью выслушаю все его предложения! А потом, скорее всего, соглашусь на них!
Этот жизненный урок дался мне слишком дорогой ценой, чтобы я его не выучила. Это в тетрадке у девочки-отличницы всё было идеально и существовал лишь один правильный ответ на предложенную учебником задачку. В жизни всё сложнее, и совсем не идеально. Реальная жизнь не терпит отличниц и идеалисток, она их уничтожает (точнее, они уничтожают себя сами, не выдерживая конкуренции с такими наглыми и беспринципными стервами, как Нинель). И выбор лишь за отличницами, молча страдать, принимая удары судьбы, и безуспешно стремиться к идеалу, либо взять судьбу в свои руки, признать свои (и чужие) права на ошибки и начать действовать.
Это у маленькой наивной перфекционистки-Алечки в жизни было всего два цвета: черный и белый. А нынешняя Алевтина Беркутова, спустя пять лет после развода, стала взрослее, умнее и мудрее. Она поняла, что жизнь полна разных красок, оттенков и полутонов. И выбор лишь за ней! Позволить ли жизни стать разноцветной и полноценной, или продолжить упрямо мучиться в черно-белом варианте своей личной драмы.
«Ты не золотой червонец, чтобы всем нравится!» — любила часто повторять покойная Светлана Григорьевна. — «О себе думай, дурёха…»
Спасибо, ехидной змеюке Нинель, остро желающей меня унизить. Сама того не подозревая, она получила совершенно обратный результат. Она меня разозлила! А я вдруг сделала неожиданное для себя открытие. Оказывается, здоровая злость придаёт сил и заставляет мыслить и действовать конструктивно. Однажды, спустя много лет, я научу этому простому приёму мою внучку Анечку, чтобы моя милая девочка тоже умела мобилизовать силы и давать противникам достойный отпор.
А пока я поражалась самой себе! Вот оно, необъяснимое противоречие моего характера! Непоследовательность решений и совершенное отсутствие логики и здравомыслия! Он много лет уговаривал меня вернуться, но я упрямо не соглашалась, пестуя свою обиду, гордость и находя себе сотни причин, почему он меня не достоин. А сейчас, глядя на его роскошную жену (которая пока не понимала во что именно она, бедняжка, вляпалась), я решила, что соглашусь на все его предложения, и поверю всем его обещаниям только ради того, чтобы поставить на место эту зарвавшуюся шавку, которая уверена, что она лучше меня, и имеет право насмехаться надо мной, явившись сюда в самое неподходящее время.
Всё, Аля, стоп машина! Хватить страдать! Пять лет — явный перебор. Пришло время напомнить всем обнаглевшим сукам, кто такая Алевтина Беркутова!
— Нет, я не бывшая твоего мужа! Я его настоящая и единственная! — со спокойным достоинством ответила я.
И вернув обалдевшей от моих слов Нинель презрительный взгляд, я, не давая ей возможности ответить, молча направилась по своим делам.
***
Вот она, загадка женской логики, не поддающаяся прогнозам, оценкам или пониманию. Злой азарт, как жизненная потребность обыграть соперницу. Кто сказал, что у меня нет ни сил, ни времени, ни желания на кардинальные перемены в жизни и внешние преображения из золушки в принцессу? Ха!
Считается, что женщины способны на чудеса преображения ради мужчин.
Нет! И ещё раз, нет! Это огромное заблуждение, прочувствованное мною на самой себе!
Мужчины в этой системе житейских соревнований вторичны! Женщины способны на настоящие чудеса преображения вовсе не ради мужчин, (иначе бы каждого парня дома ждала королева!).
Мы, женщины, способны на истинные подвиги кардинальных изменений ради других женщин! Точнее, ради волшебного чувства явного конкурентного превосходства от неприкрытой зависти заклятой подружки или опасной соперницы. Лишь во имя противостояния с другой женщиной, в стремлении утереть ей нос и доказать, что из вас двоих лучшая — это ты, мы и способны творить чудеса, преображаться, меняться, удивлять, покорять и восхищать.
Именно Нинель, с её брезгливо поджатыми губами и гипертрофированным презрением на хорошенькой мордашке, стала последним брошенным в меня камнем, вдребезги разбившим мою броню от Виктора Беркутова. Это я отчётливо осознаю гораздо позже, потом, спустя годы, став взрослее, мудрее и честно признав скрытые мотивы собственных решений.
А тогда я об этом не думала, не вникала в причины, не искала мотивы. Я просто позволила адреналиновому шторму вынести меня на поверхность из пучины моих затянувшихся обид, глотнуть чистого воздуха и окончательно сменить жизненные приоритеты. Я приняла решение круто изменить свою жизнь и свернуть, наконец, с дороги, ведущей меня в никуда. И случилось это как раз в тот знаменательный день, именно благодаря идиотской попытке Нинель унизить и оскорбить меня.
Так тоже бывает, девочки! Иногда, нам остро необходимо получить мощный пинок под зад, чтобы очнуться и начать действовать!
И сейчас, спустя годы, я даже искренне благодарна этой женщине за её демонстративную выходку и тот неразумный визит в колхоз, а судьбе и жизни — за доходчивый и полезный урок. Очень благодарна потому, что однажды мне придётся учить чему-то подобному мою внучку Анечку, чтобы и её внутренний стержень не сгибался (и не ломался) под тяжестью жизненных катаклизмов, человеческой подлости и невыносимой боли предательства. Мне придётся учить мою девочку быть сильной, чтобы ни одна тварь не воображала, что смеет унижать или жалеть её, вытирать об неё ноги или учить, как ей жить. Однажды, мне самой придётся учить мою внучку с гордо поднятой головой смотреть в глаза своим врагам, и своим страхам, и с достоинством принимать удары судьбы.
***
Виктор
Москва, конец 1980х.
— Виктор, твоя бывшая жена совсем обнаглела! Знаешь, что она мне сегодня заявила?
Нинель разъярённым вихрем ворвалась в мой домашний кабинет, даже не сняв верхнюю одежду, настолько она была не в себе.
А я от неожиданности даже закашлялся, услышав про бывшую жену из уст бывшей любовницы. Уже три года как бывшей!
Аля в Москве? Нинель виделась с ней? Зачем? Кто из них кого встретил? И какие у них могут быть общие темы для общения?
Судя по реакции Нины, темы были не слишком приятные!
Ещё несколько лет назад я бы, наверняка, начал орать, требуя от наглой няни ответа на вопрос о том, как Нинель вообще посмела заговорить с Алевтиной. Но теперь, зная эту хитрую дрянь, я стал умнее и сдержаннее. А ещё матушка очень настойчиво просила меня избавиться от неё без скандала.
И сейчас, в свете заявления Нинель, мне было необходимо, чтобы она сама изложила мне подробности встречи с моей женой. Чтобы я мог подготовиться к неожиданностям, поскольку юбилей матери был уже близок, и превращать его в постыдный балаган, в котором жена и любовница выясняют отношения, я не планировал. Поэтому, я небрежно откинулся на спинку кресла и спокойно произнес:
— Я весь внимание. Что случилось? Алевтина вернулась в Москву?
— Нет! — взвизгнула Нинель. — Я была у неё в колхозе! В этом мерзком грязном питомнике.
— Зачем?
Кажется, нахалка уже и сама поняла, как сильно она оплошала, признавшись мне в том, что ездила в колхоз по собственной инициативе. Мы оба сейчас понимали, что её визит к Алевтине не мог быть случайным, и оба понимали, зачем именно она туда поехала. Поэтому, придумать достойное и вразумительное оправдание своей выходке, вот так сходу, Нинель не смогла.
— Я просто хотела тебе помочь, уберечь семью от позора. Я понимаю, что она мать Софии, но ей не следует являться на юбилей Веры Александровны. Я надеялась тактично объяснить ей, настолько неуместным будет её присутствие в обществе. Она не нашего круга, и выглядит как… колхозница. Вере Александровне, Сонечке, да и тебе самому, будет неловко за неё перед гостями.
Господи, куда катиться мир?! Прислуга семьи Беркутовых заявляет, что Алевтина Беркутова не её круга. Как я мог допустить этот безумный абсурд?!
— Тактично объяснить? Ты?
Я слишком хорошо понимал, чего именно хотела Нинель, разодевшись ради визита в колхоз так, словно была приглашена на приём в посольство. Она надеялась унизить Альку, показать ей, что место рядом со мной занято молодой роскошной женщиной! И что Алькино место отныне в колхозе!
Так, спокойно! Я сейчас поеду туда и сам поговорю с Алевтиной. Неужели я позволю какой-то мерзавке интриговать за моей спиной и рушить мои планы вернуть жену?
Я уже даже поднял телефонную трубку, чтобы набрать моего водителя и предупредить, чтобы не загонял машину в гараж, когда Нинка заставила меня передумать.
— Виктор, она сказала, что она «не бывшая», ты представляешь?
Что она сказала? А вот с этого места поподробнее!
— Так и сказала? — спросил я, кладя телефонную трубку обратно на рычаг и пытаясь держать себя в руках, чтобы мой голос звучал равнодушно-насмешливо, а глаза не выдавали жадный блеск.
Потому, что мне отчаянно хотелось вскочить и, схватив Нинку за плечи, сильно встряхнуть эту дуру, чтобы вытрясти из нее всё, что говорила Алевтина.
— Да, — возмущенно взвизгнула Нинка. — Я, говорит, «не бывшая»! Я его «единственная»!
Девочка моя ненаглядная! Ты, действительно, так сказала? Это лучшая новость за последние пять лет!
Я растерялся настолько, что запустил пальцы в волосы и, кажется, забыл про Нинку.
— Виктор, чему ты улыбаешься? Это возмутительно! — истеричный голос Нинель вывел меня из задумчивости.
— Нет, — возразил я, не в силах сдержать улыбку и не видя больше смысла притворяться перед Нинель. — Это прекрасно! Раз Алевтина так сказала, значит, это чистая правда!
Я знал, о чём говорю! Я знал мою Альку! Если бы она сама так не думала, то никогда не произнесла бы вслух ничего подобного! Даже ради того, чтобы просто позлить Нинель. Алька слишком себя уважает, чтобы раскидываться подобными словами.
Господи, неужели дождался? Неужели одумалась? Так вот ты какое, счастье! — мечтательно улыбнулся я, уже не скрывая отличного настроения.
— Но …, — а вот теперь до Нинки, кажется, дошло.
Да нет, дошло до неё давно. Иначе не поехала бы она в колхоз, отговаривать Альку от встречи со мной. Нинка баба хитрая и умная, (хоть и дура). Она всегда знала, как много значит для меня Алевтина. Не спроста же она так суетится, что начала делать откровенные глупости (вроде этой поездки в питомник). Нинель уже месяц не в себе, сильно нервничает и мечется. Особенно после того, как после возвращения из Европы я поселился у матери, ни разу не навестив теткину квартиру и Нинкину постель. Решил не усложнять себе жизнь, и правильно сделал. Но Нина, вероятно, всё ещё на что-то рассчитывает.
— Виктор, а как же мы? — возмущенно воскликнула Нинель, подтверждая мои опасения. — Наши с тобой отношения? Мало того, что меня не переносит твоя мамаша, так ты ещё и свою бывшую решил в дом притащить? Я вообще-то воспитываю твоего ребенка!
Кажется, эта странная женщина всё перепутала потому, что, по какой-то неведомой причине, ведёт себя, как законная жена! И претензии предъявляет соответствующие! Настолько сильно вжилась в роль, что поверила в собственные нездоровые фантазии стать Беркутовой? Хотя я сам виноват! Распустил!
— Нинель Аркадьевна, всё это время вы воспитывали моего ребенка за неплохие деньги, и прекрасно жили на полном обеспечении моей семьи, ни в чём не нуждаясь. Что касается наших отношений, то они давно в прошлом. Те несколько мимолетных эпизодов три года назад отношениями я не считаю. Мы с тобой просто переспали, Нин. Так бывает, когда два свободных взрослых человека скрашивают друг другу ночи. Если ты после этого вообразила, что у нас серьёзные отношения, это не моя проблема. Я ничего тебе не обещал.
— Зиночка мечтает, что однажды мы все станем одной семьей. Она зовёт меня мамой и хочет, чтобы мы втроём жили вместе! Как ты можешь, Виктор?
— Зиночка всегда мечтает о том, что нужно тебе, — усмехнулся я. — Неужели ты всерьез думаешь, что я буду прыгать вокруг Зиночки, как дрессированная болонка, исполняя все её прихоти? Ты заигралась, Нин. Думаю, что Зиночке давно пора учиться самостоятельности. Без няни она сделает это гораздо быстрее. Ты уволена.
— Что? Да как ты …? Я всё расскажу твоей Алевтине, — внезапно злобно прошипела Нинель. — Посмотрим, как твоя ненаглядная жена обрадуется тому, что ты спал с няней своей дочери.
Я усмехнулся и уперся подбородком в сцепленные в замок ладони.
— Мы с Алевтиной пять лет в разводе, Нин, — насмешливо напомнил я. — Вряд ли она рассчитывает, что все эти годы я хранил ей верность. И если ты всерьёз рассчитываешь распустить язык и шантажировать меня нашей прошлой связью, то лучше подумай о том, что после увольнения тебя не пригласят работать ни в одну приличную семью, зная что ты имеешь склонность спать с своими работодателями. Ни одна здравомыслящая женщина не подпустить тебя даже на пушечный выстрел ни к своим детям, ни к своему мужу. Лично мне твой длинный язык и пикантные сплетни уже не навредят. Я одинокий и свободный человек. В глазах общества мне совершенно простительно иметь свои маленькие слабости. После появления на свет Зинаиды и скандального развода, моей репутации уже хуже не станет. А вот свою ты разрушишь до основания. Поэтому трижды подумай, прежде чем открывать свой рот.