100 поцелуев
- -
- 100%
- +
Оставив стол с гостями и родителями, Эммелина шла вдоль живой изгороди. Ноги ощущались чужими, в глазах немного плыло, а голова была странной – какой-то лёгкой, но с давящим ощущением в висках. Дыхание усложнялось, было сбивчивым, и казалось, что она не дойдёт и просто упадёт. Но она вышла из сада через арку. Перед её глазами была только стена замка в тени, а дверь как нарисованная. Туфельки цокали по дороге, один раз Эммелина запнулась о чуть выпирающий камень кладки, но даже не замедлила шага. Она схватилась за холодную ручку и с трудом открыла дверь послабевшими дрожащими руками.
Туфельки цокали по длинному коридору с дверями по обе стороны. И по пути Эммелина встретила служанку с корзинкой грязного белья.
– Ваша Светлость? – удивилась служанка. А затем она обеспокоилась: – Всё хорошо? Вам плохо?
– Нет, – выдохнула Эммелина обходя её и немного отталкивая, и отталкиваясь.
Она шла дальше – быстро, немного наклонившись телом вперёд. Она не знала куда идёт, голова не соображала – она просто хотела найти тихий уголок и спрятаться в нём.
Принцесса не помнила, как вышла в зал, а просто себя здесь обнаружила. Он был просторный, светлый, с большими окнами; большая, словно ворота, дверь была справа, а слева – напротив неё – широкая светло-бежевая лестница с деревянными перилами. Но голова Эммелины всё ещё плохо соображала – она не могла понять, где именно оказалась и чувствовала себя потерянной в собственном замке. Она шагнула к лестнице, не зная зачем, не думая, без цели – просто идти куда-то, подальше, найти уголок и спрятаться ото всех и всего. Но только правая нога встала на первую ступень – как перед взором, словно вспышка возникло видение.
Эммелина увидела себя со стороны на этой лестнице. Она быстро поднималась, на середине лестницы оступилась, не успела схватиться за перила и полетела спиной вниз. Видение оборвалось за долю секунды до ужасного падения спиной и затылком на светлые ступени.
Ахнув, Эммелина отскочила от лестницы и пошла в произвольную сторону.
♥Беатриса вышла из сада, быстро пересекла дорогу и вошла в замок. Она шла по коридору и понимала, что Эммелина могла зайти в любую из дверей, свернуть в другой коридор, уйти куда угодно. Тогда королева остановилась, протяжно выдохнула и взяла себя в руки – она решила использовать свой дар: поиск.
Конкретно её тип дара состоял в способности найти что угодно или кого угодно, но только если это что-то или кого-то она хорошо знает. И чем лучше она что-то или кого-то знает, чем больше привязана или как-то эмоционально связана, то тем проще найти.
Беатриса сосредоточилась, прикрыла веки, включила внутри себя дар и настроилась на Эммелину – думала о ней, представляла её, думала о том, как любит её, переживает за неё. Дар в груди будто вспыхнул и от него протянулась нить куда-то вперёд словно молния – она нашла Эммелину и завязалась на ней. Королева открыла веки и, идя за этой нитью яркого отчётливого ощущения в груди, поспешила к дочери.
Вскоре Беатриса вышла в светлый просторный зал, в котором находился главный вход в замок и увидела дочь. Она металась и не знала куда идти, запнулась о собственную ногу и едва не упала.
– Эмми! – встревоженным голосом воскликнула Беатриса. Она не кричала, лишь негромко воскликнула, боясь привлечь внимание слуг, которые придут на голос королевы.
Беатриса возникла перед замершей потерянной дочерью, взяла её за руку и повела за собой.
– Идём, – сказала Беатриса. Она и сама стала выглядеть растерянной, и голова хуже соображала. Они пошли к коридору, но не обратно, а к другому. И этот был ближе. – Сюда.
Они вошли в небольшое помещение с одним арочным окном – это была одна из прачечных. Она считалась дополнительной и использовалась если основная прачечная была загружена. Под окном находилось три эльфийки со строгими пучками на головах, в простых светло-зелёных платьях, в белых фартуках и в простых удобных туфлях коричневого цвета – униформа служанок.
Эльфийки увидели тех, кто вошёл – удивились, растерялись и захлопали ресницами.
– Ваше Величество…! – выдохнула одна из них.
– Оставьте нас, – велела Беатриса уже спокойным голосом и внешне выглядела соответствующе. – Отдохните, перекусите.
Эльфийки оставили стирку простыней в бадьях, кивнули и, склонив головы, поспешили удалиться, идя одна за другой, словно в начале какого-то танца.
Шаги служанок в коридоре поспешно удалялись. А тишину в прачечной нарушало только частое дыхание Эммелины, которая ослабла телом и казалось сейчас упадёт. Перед ней, держа за плечи, возникла Беатриса.
– Эмми! – сказала она и встряхнула дочь.
– Я не хочу…, – прошептала Эммелина. – Я не хочу… не могу… я…
Не выпуская дочери, Беатриса быстро огляделась – увидела табурет, на котором лежала стопка сложенных простыней. Она, шагнув к ним, ногой столкнула стопку на пол с лёгкой виной на лице и извиняющимся глазами. И она сделала это с такой грацией и лёгкостью, словно королевам положено пинаться. Подцепив ногой табурет за ножку, она резко, но умело словно это какой-то королевский спорт, придвинула табурет, ногой толкнула за Эммелину и усадила её на него.
– Всё хорошо, Эмми, – присев перед ней, сказала Беатриса. Она заключила её лицо в тёплые ладони. – Посмотри на меня.
Эммелина перевела на маму взгляд. Подбородок принцессы дрогнул, губы скривились и по щекам потекли горячие слёзы.
– Мама…, – сказала она. – Я не могу… не хочу… Я… всё это слишком…!
– Ш-ш-ш, – отрывисто произнесла Беатриса. – Я понимаю, ты переволновалась. Это абсолютно нормально. Но всё хорошо, поверь мне.
– Я не хочу выходить за него замуж! Я его даже не знаю!
– Познакомитесь, узнаете друг друга.
– Нет…! Так неправильно! Сначала должна быть любовь, а потом уже свадьба! А не наоборот! – И Эммелина разрыдалась.
Беатриса притянула дочь к себе и обняла, поглаживая по голове.
– Всё хорошо, милая моя, – шептала она. – Всё будет хорошо.
Эммелина обняла её в ответ и рыдала, рыдала.
♥Все эмоции Эммелина выплеснула через слёзы и сейчас ощущала себя опустошённой, слишком спокойной. Она по-прежнему обнимала тёплую маму, волосы которой пахли ванилью и корицей. Отстранившись от неё, принцесса шмыгнула носом, взяла какую-то ткань, которая оказалась салфеткой, справа с тумбы и утёрла ею слёзы, затем нос. Положив руки на колени и сжав ткань салфетки, она опустила взгляд, осунулась в плечах.
– И… что теперь? – спросила она.
– Эмми, – мягко позвала Беатриса.
Эммелина подняла взгляд розовых глаз с красными капиллярами. Она видела уже по глазам, чувствовала это, что мама не переменила решения, и не переменит. Сердце принцессы стиснулось, словно уменьшилось.
– Ты ни за что не переменишь решения, – сказала она сухим, тусклым голосом.
Беатриса мягко, с любовью улыбнулась. Эммелину всегда поражала искренняя двойственность её мамы. Она была мягкой, любящей и заботливой, в то же время она была строгой, порой требовательной, упёртой. Только она могла смотреть на дочь со смесью строгости и любви, заботы и неодобрения, и столько иных странных смесей в глазах, в улыбке, в мимике лица наблюдала Эммелина за свою жизнь. И она любила свою маму очень сильно, в том числе любила и эту странную двойственность – ведь это было частью её.
– Эмми, – сказала королева. В ней была любящая снисходительность, забота, и лёгкая примесь строгости. – Милая моя, ты удивишься как порой судьба бывает причудлива. Как Бог порой даёт нам желанное своеобразными путями. Может Эдвард и есть твой истинный суженый?
Эммелина удивилась, затем поморщилась. А Беатриса тихо похихикала. Несмотря на ситуацию, принцесса слабо, но искренне улыбнулась, а в душе всколыхнулось тепло – она любила видеть в маме её мягкую, очаровательную сторону.
– Ведь именно Он наслал идею о замужестве и тесном содружестве наших королевств в наши головы, – сказала Беатриса. – И в их головы тоже. Всё сложилось так легко, естественно, словно так и должно быть. Только так и не иначе. Я тебе уже несколько дней пытаюсь это донести, столько раз об этом повторяю и повторяю, но ты всё не слышишь меня.
Эммелина нахмурилась.
– Я не думаю, что Он вдруг решил послать какие-то там знаки и сны в ваши головы, когда у вас даже такого дара-то нет. А у людей вообще никаких даров нет. Это просто… случайность и совпадение. Вы увидели то, что показалось каким-то знаком и в этом себя убедили. И вы так стремительно поверили в то, что вообразили.
Беатриса вздохнула, покачала головой, но улыбнулась.
– И откуда в тебе вдруг проснулось такое упорство?
– Мне вот Он ничего не посылал, – сказала Эммелина. – А у меня, между прочим, мой дар к необычным снам как раз таки располагает.
– Уверена? – спросила Беатриса. – Может ты просто из-за переживаний не заметила или не поняла? Или забыла?
Эммелина было задумалась на секунду, но тут же встряхнула головой.
– Всё равно ничего не отменит того, что я не хочу замуж.
Беатриса снисходительно, добро улыбнулась уголком губ.
– Я знаю, что замужество по договорённости часто может быть плохим, мягко говоря. Но это не ваш случай.
Королева смотрела на дочь, принцесса на маму – и так растянулась тихая минута. А зависшая тишина словно плотнела во влажном воздухе.
– Ничего уже не изменить, – сказала Беатриса спокойным тоном. Но для Эммелины эти слова прозвучали как точка в их разговоре, в их спорах, и как приговор.
– А…, – она было открыла рот, хотела снова возразить, но закрыла его обратно. Смысла пытаться больше не было.
– Милая, – сказала Беатриса. – Вот увидишь, всё будет хорошо.
– М-хм, – произнесла сникшая, сдавшаяся Эммелина. – Ты это уже говорила, много-много раз.
Королева вздохнула.
– И, если нужно, я буду говорить это ещё много-много раз.
Она поднялась и помогла подняться дочери, и стало ясно, что их разговор был окончен.
– Можно я не буду возвращаться в сад? – с жалобным видом спросила Эммелина.
– Можно, – улыбнулась Беатриса.
– Правда? – удивилась принцесса.
– Правда, – кивнула королева с улыбкой. Она заправила волнистую прядь волос за ухо дочери. – Иди к себе, отдохни. Нужно позвать стражу?
– Что? – удивилась Эммелина. – Нет. Зачем? Я одна пойду. И я уже в порядке, правда.
Беатриса улыбнулась, поглаживая сбоку по голове дочери, заправляя за её ухо ещё одну прядь волос.
– Хорошо, – сказала она. – Как скажешь.
Они вышли в коридор. Беатриса пошла обратно наружу и в сад, а Эммелина в сторону своих покоев.
♥Эммелина не пошла в свои покои, а пришла в библиотеку. Просторная, светлая, вся мебель, как и во всём замке, была из бука. Множество стеллажей с книгами у стен и в зале в несколько рядов. Тишина, немного пыли. А из окон, которые были только с одной стороны косо лился дневной свет. Принцесса надеялась на то, что здесь сможет успокоиться, сможет отвлечься и почитает что-нибудь.
Эммелина медленно шла между стеллажами, размышляла. После плача, после разговора с мамой она больше не ощущала ни волнения, ни напряжения – всё это испарилось, оставив после себя странноватую пустоту. Но были страхи – мелкие, колкие. И чёткое понимание: Я этого не хочу!
Но она не знала, что совсем этим делать.
Вера в лучшее и в то, что всё так и должно быть? Обязательства? Судьба? Бог? Или всё это заблуждения? Чушь?
На Эммелину повесили это несчастье на всю жизнь. В этом она всё ещё была уверена. Она остановилась, подумала о принце. Его улыбка, его взгляд, его комплимент. Она тут же встряхнула головой, прогоняя его из головы.
Принцесса вышла на балкон, на котором была ранее и с утра наблюдала как через ворота приезжали гости, приезжал он. Она ходила по балкону туда-сюда – думала, думала. И чем больше она думала, тем твёрже убеждалась в том, что не хочет выходить замуж. Она просто не могла себя заставить, не могла с этим смириться.
Через пару минут она вернулась внутрь – ходила вдоль диванчика с сиреневой обивкой у стены, над которым висел гобелен с гербом королевства. А потом она резко остановилась и сказала с твёрдой решительностью:
– Я этого не допущу! Я не выйду за него! Ни-за-что!
Тогда она задалась вопросом, а как, собственно, избежать этого нежеланного брака.
Эмоции – яркое непринятие, возмущение, сопротивление, нежелание выходить замуж – росли, сгущались в Эммелине, не давали чётко мыслить и размышлять. И в какой-то момент она взорвалась с желанием что-то немедленно сделать, перейти к активному действию и не допустить этого брака. Ни-за-что!
И в ней воспылал решительный огонь опрометчивого решения:
– Я сбегу! – шёпотом воскликнула она, словно было необходимо сказать это миру вслух.
И она поспешила прочь из библиотеки. Она была взвинченная, взволнованная, но решительная, а в глазах горел странный энтузиазм. Каменная лестница с крепкими перилами и переходными площадками – принцесса быстро спустилась на первый этаж, прошла по коридорам и выпорхнула наружу через заднюю дверь замка с небольшим крыльцом.
Глава IV – Уличение и предложение
Эдвард был в прежней одежде и обуви, но без короны. Он прогуливался по дорожке через рощу молодых буков и пребывал в раздумьях. Он ушёл от замка, который теперь был за спиной; и от большого сада, который тоже остался позади. Он устал с дороги и после долго чаепития, большая часть которого прошла без его красивой невесты, но всё равно захотел прогуляться и развеяться.
Эдвард думал о Эммелине, о помолвке, о том, как она умчалась и не вернулась. И он вспоминал как она, взяв в руки кружку с чаем расслабилась, улыбнулась; как вдыхала аромат; как отпила с наслаждением, словно сделала глоток умиротворения и перенеслась куда-то далеко в тихое место. Она была такой нежной, милой. Принц словно наблюдал какой-то волшебный сокровенный момент. И который, к его сожалению, прервался.
Принц шёл неспеша, осматривался по сторонам вялым взглядом – было безлюдно, тихо. Но ему нравилась эта тишина. В его замке не было рощи и столько зелени, часто было шумно. Особенно в последние дни перед отъездом, так как управление королевством временно передали его старшему брату, который скорее всего и будет следующим королём. Или им станет средний брат. А его старшая сестра уже была замужем и наслаждалась семейной жизнью в богатом особняке. Но Эдвард точно не займёт трон, так как он младший сын. Но сесть на трон он никогда и не стремился.
Эдвард гадал, где сейчас Эммелина, что она делает, о чём думает. Он старался не думать о том, что она о нём подумала, понравился ли он ей хоть немного. Но мысль об этом то и дело пробегала в голове – быстро, словно боялась, что Эдвард её сейчас схватит и вышвырнет. Хотя так бы он и сделал.
Он вспомнил как сделал Эммелине комплимент, сказав, что в живую она красивее, чем на портрете. Он замедлил шаг, потупил взгляд, смотря на блестящие носки сапог в лучах солнца. И сейчас, вспомнив об этом комплименте, он улыбнулся. Ведь он сказал правду. Затем он вспомнил, что невеста на этот комплимент отреагировала не очень. Улыбка сошла с лица, и он поднял взгляд. Хотя он помнил, как она волновалась, как была напряжена. Он тоже переживал и волновался перед встречей, перед этим чаепитием, но не так сильно, как она. Да и ему всегда удавалось хорошо справляться с любыми эмоциями. Он вспомнил, что король Дориан сказал о дочери, что она чувствительная и порой эмоциональная – и это отчего-то заставило принца улыбнуться.
Он предполагал, что Эммелина сейчас находится в замке, в своих покоях. Он задумался о том на каком они этаже, как обставлены. Почему-то он подумал и представил, что там было много розового цвета – и от этой мысли он отчего-то улыбнулся уголком губ. Может из-за её розовых глаз и камней в диадеме? Этот цвет глаз был необычным в глазах людей, как и все цвета глаз эльфов.
Эдвард увидел впереди мощёную широкую дорогу, к которой вела его тропа, и дорога уводила куда-то дальше. Но и она была безлюдна. Лишь стояли по бокам необычные фонарные столбы, которых на тропке почти не было.
Невысокие, небольшие. Изготовлены они из серебра – стройное основание, простой низ и изящная верхушка: будто из волнистых стеблей, которые формируют внутри себя округлое пространство, и со стороны немного выглядят как бутон цветка. Внутри этого округлого пространств находится гладкий, плотный, но прозрачный шар – сидит как жемчужина внутри. Это – алло́нты. Они вбирают свет солнца днём, насыщаясь и заряжаясь, а вечером светят тёплым, мягким светом, становясь бледнее к утру и рассвету. Они изготавливаются из маррайтов (кристаллов) – алло́никтов. В природе эти кристаллы растут в древних лесах эльфов на открытых местах, где-то повыше к солнцу; набираются светом днём и источают его ночью, прямо, как и фонарные столбы, которые расставлены по всей территории замка. В городах и деревнях используются аналогичные фонарные столбы, но обычно более высокие и крупные.
Эдвард снова с любопытством рассматривал необычный фонарь, мимо которого проходил. В его королевстве источником света был огонь. В лампах, факелах, чашах, а также свечи, много свеч. Но освещение в королевстве Тармавис было словно магическим, хоть это и не магия была, а причуда природы.
Приближаясь к широкой дороге, Эдвард стал серьёзным, немного туманным. Теперь он снова задумался о помолвке. Он не знал, что думать о их предстоящей свадьбе, в душе была какая-то неопределённость, спутанность. Приблизившись к широкой дороге, но не выйдя на неё, принц остановился, постоял немного. Он думал пойти обратно, так как опасался, что если пойдёт дальше, то потеряется, да и устал он.
Но вдруг – впереди и слева он услышал шаги: цок, цок, цок – по дорогое плотно выложенной камнем. В тишине шаги были слышны отчётливо – и они были довольно короткие, частые. Эдвард посмотрел в ту сторону – через редкие худые стволы буков увидел Эммелину, и удивился. Она его не заметила, поспешно шла по дороге, ближе к обочине, будучи боком к нему. Если бы она только повернула голову вправо, то увидела бы принца. Но она шла дальше и скрылась из виду. А он нахмурился – видел, что она явно нервничала. Он подумал, что что-то случилось и что возможно ей нужна помощь. И ведь уже далековато от замка ушла, а она одна.
Эдвард помялся на месте, но всё же последовал за ней быстрым широким шагом.
Принц догнал Эммелину быстро – шёл по обочине, поросшей короткой травой. Принцесса шла перед ним частым шагом, цокала низкими каблучками туфель, волнистые длинные волосы отливали золотистыми нотками в лучах солнца и подпрыгивали. Принц не окликнул её, не дал о себе знать, а шёл за ней тихо. Хотя ему не нравилось следить, как будто у него есть какие-то дурные намерения. Но отчего-то он с ней не равнялся, не окликал и не давал о себе знать, словно невидимая рука останавливала от этих действий.
Он видел, что она была взволнована, взбудоражена, и явно куда-то спешила. И ему было очень любопытно.
Куда она идёт? Зачем? Если он её позовёт не испугается ли она его? Не будет ли бояться быть с ним наедине?
А впереди перед ними высился лес буков с густыми кронами. Но Эдвард, смотря на Эммелину перед ним, даже толком этому не удивился.
Лес на территории замка? Такого у него в королевстве точно нет. Отсюда даже не было видно стены с зубцами и башнями, на которых всегда дежурят королевские стражники, и как далёк был этот лес. Но Эдвард смело предположил, что он хоть и был высоким, но небольшим. Так – лесок. Высокий, но лесок.
Эммелина вошла в лесок – уверена выбрала дорожку и шла куда-то вглубь. А Эдвард шёл за ней.
Вскоре Эммелина пришла в западно-северную часть леса, стены ещё не было видно, но и оставленного замка за спинами тоже. Это была открытая огороженная низким заборчиком из тёмных прутьев местность, словно здесь когда-то была большая поляна. Здесь росли молодые деревья, кустарники и цветы в старых клумбах. Стояло всего пара скамеек из серого камня и несколько привычных фонарных столбов. Сад был тихим, пустоватым, выглядел ухоженным, но и в то же время забытым. И он выглядел странно среди высоких деревьев леса.
Эдвард перешагнул невысокое ограждение, шёл дальше за Эммелиной и снова подумал о том, чтобы дать о себе знать. Но она вдруг встала перед странным небольшим строением из серого камня – и принц заинтересовался, остановился.
Один этаж, окон не было, двухскатная крыша была вытянутая и с тёмной черепицей, а дверь была каменная и массивная – с большой ручкой и маленькой замочной скважиной. И она выглядела так будто с годами вросла в стены и никогда более не откроется. А само здание выглядело крепким, но старым, немного обветшалым от времени, ветров и дождей. Эдвард даже предположить не мог что могло бы быть в столь маленьком здании.
Эммелина озиралась по сторонам. Принц уловил её намерение обернуться и успел спрятаться за деревом. Она его не заметила и шагнула к левому боку здания. Эдвард сам не понял, зачем спрятался – как-то само собой получилось. Он осторожно выглянул, но укрытия не покидал. И он наблюдал за принцессой с любопытством. Ему было интересно почему она волновалась, нервничала, была взбудоражена. Теперь он видел это отчётливее, потому что всё это отражалось в каждом её нервном, поспешном и слишком энергичном движении и шаге.
Эммелина, морща лоб, быстро оглядела стену и, на секунду задумавшись, словно вспоминая, задержала взгляд на бра из серебра. Простое крепление, от него словно три ветки с плавным изгибом устремлялись в разные стороны на одинаковом расстоянии. Их обвивали стебли и листья бука из этого же серебра, а верхушки были такими же, как и у фонарей, которые недавно рассматривал Эдвард. Только в округлой пустоте, которую формировали извилистые стебли, было пусто. Значит в плане света толка от этого бра было ноль. А все источники света в замке – снаружи и внутри – были одинаковыми; и бра были двух типов: как этот, с тремя ветками, или – только с одной.
Осмотрев стену, Эммелина в нетерпении принялась ощупывала камни кладки, и выглядела странно в глазах Эдварда. Она попыталась нажать на один камень – ничего не произошло. Попыталась нажать на второй – опять ничего. На третий, четвёртый – и снова без успеха. С досадой на лице она пнула стену снизу, затем издала тихий возглас и, подняв ногу, в которой пульсировала боль, попрыгала на второй. Эдвард усмехнулся, хотя в глазах также было и сочувствие.
Поставив ногу и ещё чувствуя пульсацию в пальцах, принцесса постояла с несколько секунд с растерянным, нетерпеливым, но задумчивым видом. И затем она резко ударила себя ладонью в лоб.
– Ну конечно! – шёпотом воскликнула она. – Это же другой архив!
– Архив? – с удивлением, с любопытством тихо прошептал Эдвард. И, судя по всему, секретный.
Эммелина обошла здание и оказалась с другого его бока. На этой стене висело два бра – один аналогичный тому, который принцессу не заинтересовал, и висел на том же месте; а второй – ближе к краю. И этот бра из потемневшего серебра был с одной веткой, которая создавала кольцо – ветку обнимали такие же стебли и листья бука, такая же верхушка, а в округлом пространстве тоже было пусто. И на это бра принцесса сейчас смотрела с таким видом, будто собиралась атаковать.
Она, избегая серебряных листьев бука, ухватилась за кольцо бра и потянула вниз. Но светильник остался неподвижным. А Эдвард подумал, что Эммелина снова не знает, что делает, но продолжал наблюдать с интересом в глазах, с лёгкой весёлой усмешкой на лице.
Эммелина тянула светильник вниз, даже повисла на нём, но он просто не поддавался. Затем принцесса с рвением и злостью вцепилась в него снова повиснув, но в этот раз упёрлась ногами в стену. Низкие каблучки туфель царапали старый камень, белый подол обтягивая стройные ноги, особенно в коленях, свисал вместе с длинными волосами, а Эммелина с натугой изо всех сил и всем своим небольшим весом потянула вниз.
Эдвард даже думал выйти и помочь. Как вдруг – светильник, он же секретный рычаг, поддался и со скрипом опустился вниз. А Эммелина с ахом упала на землю. Эдвард удивился и с беспокойством на лице вышел из укрытия. Но почва была мягкая, густо поросшая травой, а высота падения не была высокой. Эммелина, откинув волосы, ловко вскочила – и принц замер, находясь в тени дерева. Принцесса с ликованием смотрела на опущенный рычаг-бра и услышала, как отворилась массивная дверь, открывшись наполовину сама.
Эммелина была так взбудоражена, что даже не заметила Эдварда в стороне. Она суматошно поправила подол платья, волосы, и поспешила внутрь. Она думала закрыть за собой дверь, но даже на сантиметр её сдвинуть не смогла. Оставив потуги, которые нашёл забавными принц, она вошла внутрь. Она спускалась вниз, а её шаги глухим эхом вылетали наружу. Впрочем, они быстро затихли так как она ушла куда-то вглубь.
С сомнением на лице Эдвард помедлил. Но он всё же пошёл к таинственному зданию.
♥Здание было лишь входом. Эдвард тихо, словно крался, спустился по каменной лестнице, прошёл по туннелю, который оканчивался проходом без двери и, встав у угла, осторожно выглянул.