- -
- 100%
- +
— Дима, кофе будешь или сразу на работу?
Я стучу костяшками пальцев по двери в ванную, откуда слышен звук льющейся воды. Муж что-то переспрашивает, выключает воду. Я открываю дверь, беглым взглядом оглядываю красивое, крепкое мужское тело, а потом всё же перевожу взгляд на его лицо.
Муж лукаво поднимает бровь, намекая на кое-что пикантное, но у нас нет времени.
— Кофе будешь или на работе попьёшь?
— На работе, малыш. Сегодня два совещания, потом вечером встреча с риелтором. Очень долго выбираем новое помещение, сроки все стоят.
— Ладно, — качаю головой. — Я тебя поняла.
Закрываю дверь и иду в спальню, чтобы заправить кровать. Ежедневный утренний ритуал: Дима просыпается первым, целует меня, уходит в душ, а я привожу комнату в порядок после сна, затем делаю завтрак.
Иногда на нас двоих, если он не торопится на работу, но чаще себе одной. Человек он у меня занятой. Очень.
Поправляю покрывало, задвигаю шторы, впуская солнечный свет в спальню.
Укладываю в красивые стопки декоративные подушки. Забираю стакан с тумбы Димы, чтобы отнести его на кухню, и как раз в это время на его айфоне всплывает уведомление из мессенджера.
У меня нет дурной привычки читать чужие сообщения, да и муж никогда не давал поводов для ревности. Как и я ему.
Мы с доверием относимся друг к другу и к нашим отношениям. Оба взрослые, два состоявшихся человека, которые полюбили друг друга.
У нас нет каких-то серьёзных проблем, мы, конечно, иногда ругаемся по бытовым вопросам, но в остальном у нас всё хорошо. Одни цели, одно видение мира, одни принципы.
И верность — один из главных наших принципов.
Никакое сообщение не могло бы заставить меня усомниться в муже. Но это… заставило.
Сажусь на край кровати, ещё раз бросаю взгляд на экран, успеваю перечитать начало, а потом он гаснет.
Могло ли мне показаться?
Если уверить себя в этом, то да. Но правда на поверхности.
Некая Ольга пишет моему любимому мужу, что сегодня у них в восемнадцать ноль-ноль встреча. И чтобы он не опаздывал.
Она может быть риелтором? Но нет. Их риелтор Максим, и он мужчина.
Кто тогда эта Ольга?
Я быстро прихожу в себя, заставляя себя успокоиться. Почему я сразу подумала о самом страшном? Об измене.
Ну ведь там нет кричащих смайликов в виде сердечек или поцелуйчиков, нет слов “зай”, “котик” или чего-то ещё пошлого.
Может, это помощник риелтора. А может, ещё кто-то…
Надо ведь просто спросить у мужа напрямую, а не строить догадки.
Глупо взрослой женщине устраивать детектив в поисках неверности мужа.
Как раз Дима выходит из ванной комнаты, вкусно пахнущий мужским терпким дезодорантом. В одном полотенце, обёрнутом вокруг бёдер.
Он зачесывает волосы назад, машет по мне взглядом, в котором есть желание.
И я чуть успокаиваюсь.
— Ты чего такая загруженная? Уже успели с работы позвонить?
— Нет, я просто… Слушай, Дим, я пока стакан убирала с твоей тумбы, там сообщение пришло тебе, — словно в знак доказательства показываю ему в руке тот самый стакан.
Он чуть тормозит у шкафа, выражение лица меняется.
Но ведь это ничего не значит, да? Ему может просто не нравиться сам факт того, что я могла усомниться в нём. Или что позволила себе читать чужие переписки.
Но внутри всё начинает протестовать, словно дело в другом. Совершенно в другом.
— И что было в сообщении, Аврора?
— Там Ольга пишет тебе о вашей вечерней встрече. Это помощница риелтора, да? Я так и подумала. Глупости тут всякие задаю.
Сама усмехаюсь и иду на выход из спальни, качая головой.
Только вот на самом деле совсем не смешно. Я словно бегу от его ответа.
Правда жёсткая, мужская и болючая летит мне в спину.
— Вернись, Аврор. Давай поговорим. Ольга не помощница риелтора. Она… важная женщина в моей жизни.
И всё рушится в эту секунду.
Важная женщина в жизни мужчины — это жена, мать и дочь.
Остальные…
Кто она тогда? Если он говорит, что она важна ему.
Глава 2. Аврора
В голове слова бьют наотмашь, снова и снова, оставляя мне пощечины. Медленно оборачиваюсь и вижу, что муж уже надел брюки, а в руках держит белоснежную рубашку, которую я вчера отпаривала перед сном.
— В каком смысле? — я нервно усмехаюсь, будто услышала какую-то ерунду.
Стекло стакана скользит в руках из-за потеющих ладоней.
— Подойди, — Дима медленно указывает головой на нашу двуспальную кровать, которую буквально пять минут назад я идеально заправила.
— Дим, — снова мой неверящий шепот, будто я не понимаю слов с первого раза.
Но в его глазах такая непоколебимая уверенность, что это шепот тонет в нарастающем страхе. Сглатываю, а внутри собирается что-то крайне тревожное, молча горит красной мигалкой. Пока ещё без сирены. Но ощущение, что вот-вот, ещё секунду и она разразится на всю нашу квартиру. Да что уж квартиру…на всю нашу жизнь.
— Аврора, — голос мужа становится жестче, а я словно школьница, ожидающая приговора директора, застываю, так и не доходя до постели: — То сообщение…
— Нет, — мотаю головой, ощущая, как под ногами медленно образовывается дыра.
Пока ещё она позволяет мне устоять. Пока.
— Эта женщина крайне важна для меня. Так уж вышло, я не смог противостоять. Прости… она появилась в моей жизни где-то около…
— Не нужно деталей, Дима, — вскидываю я руку в воздух: — Ты сейчас хочешь сказать, что ты мне изменяешь?! —даже мой голос и тот от неверия взлетает на октаву.
— Да. И я…
— И ты так жестоко и равнодушно говоришь это той, с кем буквально вчера делил эту кровать?!
В голове абсолютная сумятица. Я смотрю в его лицо в поисках хоть какой-либо эмоции. Ну хоть частицы того, что он чувствует сейчас.
— Аврора, поверь, дело не в….
— О, перестань! Только не надо говорить словами из дурацких сериалов! — я не выдерживаю.
Из меня выходят наружу мощные потоки непонимания, шока и неверия. Я даже боль пока ещё не до конца осознаю. Слышу как он идет за мной, и когда мы уже оказываемся на кухне, слышу его голос.
— Это просто случилось, все эти полгода я не знал, как тебе сказать.
О господи!
С шумом бросаю стакан в раковину. А хрупкое стекло, не выдержав, трескается. Осколки разлетаются по каменной чаше, и я облокачиваюсь на столешницу, прикрывая глаза.
— Мне жаль, что все это ты узнаешь так…
— Если бы я не увидела сообщения, — оборачиваюсь на него, старательно удерживая рвущиеся слезы: — Ты бы так и молчал?
Дима, упрямо глядя мне в глаза и держа в руках свой пиджак, молчит.
В этот момент ощущение, что мы стремительно отдаляемся друг от друга. Будто кто-то добавил спецэффект в этот кадр. Черная тьма разрастается так быстро, что я в какой-то момент вдруг не узнаю своего мужа.
— Я не смог найти слов за это время, — холодно озвучивает он, и одинокая слеза будто в ответ скатывается из моих глаз: — Вероятно, и дальше бы пытался бы скрыть, — несколько раз киваю, принимая эту жестокую правду, которая на части рвет мою обманутую душу.
— Еще вчера ты… — вскидываю на него взгляд, что мутнеет от наливающихся слез: — Ты касался меня, целовал…
Качаю головой, только сейчас осознавая весь спектр чувств. Разум вопит взять и бросить в него кастрюлю, что после мытья стоит в открытой посудомойке. А сердце…а его просто нет. Его уничтожили. Стерли одним словом. Будто на клавиатуре нажали кнопку «delete» и бездушно отправили даже не в корзину. А согласились удалить навсегда.
Утираю бегущие слезы и глотаю ком в горле, чтобы продолжить.
— Ты жестокий трус, Дима.
Он так и стоит статуей посередине нашей белоснежной кухни, которую я с особой тщательностью собирала и подбирала. Каждая деталь, вплоть до крючков, которве здесь максимально функциональны и подходят под общий дизайн.
— Извини, Аврора, но как есть. Я не буду пытаться извернуться и как-то облегчить правду…
— Ты вообще, — пытаюсь собраться и смотрю на этого бесчувственного человека, который так нагло пытается выбросить в форточку и меня и нашу историю: — Хоть на одну секундочку, — показываю в воздух: — Не жаль нас? Не жаль того, что ты так по-мародерски разрушаешь?
Дима опускает взгляд в пол и крепче сжимает пиджак.
— Аврор, ну не люблю я тебя.
Хлесткие слова оглушают, и я еле держусь в этой тьме, хотя опоры под ногами уже не чувствую. Слезы сами собой срываются с глаз, а я вижу только уходящий силуэт мужчины за пеленой из соленой влаги. Пытаюсь держать лицо даже для самой себя, но в какой то момент валюсь на колени, от всепоглощающей боли. Прислоняюсь лбом к холодному кафелю и вою в голос одна в нашей любимой и уютной квартире. Он в одно мгновение разрушил нас. Нашу жизнь. Он разрушил меня.
Глава 3. Аврора
Звук скрежетания заставляет меня распахнуть глаза. Я ещё сильнее натягиваю одеяло на голову, укутываясь плотнее в плед. Я хочу спрятаться от этого мира.
Внутри всё заледенело. Слёз нет. Нет ничего, что, наверное, должно быть у женщины, которой сделали больно. Просто за секунду у меня отключились эмоции, и теперь я не знаю даже, что чувствую.
Боль? Отчаяние? Тревогу? Ярость?
Ничего не понимаю. Даже несколько раз щупаю себя за руку, чтобы понять, жива ли я вообще.
Димку я люблю больше жизни. Глупо говорить в прошедшем времени, ведь любовь за три секунды не испарилась. Просто теперь эти чувства не приносят былой радости и счастья, а приносят только разрушение.
Мне так хочется резко его разлюбить, начать ненавидеть… но не получается.
Я слышу его шаги в коридоре, как он вешает пальто на плечики, как двигается в ванную комнату, откуда через секунду слышен звук льющейся воды.
А после он идёт в спальню, где я в полной темноте лежу уже, наверное, часов семь? А может, даже больше.
Он щёлкает по прикроватному выключателю, и в комнате появляется мягкое тёплое освещение, которое не бьёт по глазам.
Матрас под его весом чуть пружинит, а я резко зажмуриваю глаза, лишь бы ничего не чувствовать.
— Аврора, давай поговорим, — он первым нарушает тишину. Хочется усмехнуться, но признаков жизни я не подаю, а он всё продолжает: — Знаю, что тебе больно, Аврош. И мне больно… видеть тебя такой. Не убивай себя. Лучше накажи меня, прокляни, скажи, что ненавидишь, скажи мне что-то плохое. Но не лежи вот так, словно умерла.
А я умерла. Не физически, нет, морально.
— Я уйду сегодня, — он не заканчивает говорить, словно пытается заполнить пустоту. Дима не из болтливых мужчин, он чаще любит просто молчать и слушать, но сейчас он красноречив как никогда: — Квартиру оставлю тебе. Не стану ничего забирать, как-то судиться, это не по-мужски.
— Благородного из себя строишь? — еле шепчу, даже не думая, что он может услышать мои неразборчивые слова. Но он слышит.
Протягивает руку и ведёт ладонью по мягкому пледу, еле касаясь моей спины. И всё равно током прошибает.
— Нет. Просто не хочу, чтобы ты жила в съёмной квартире. Здесь ты создавала уют, так что, Аврош, тут всё твоё.
Закусываю до боли губы, лишь бы не выдать эмоции. Я не хочу, чтобы он видел меня такой… сломленной.
Знаю, что он никогда не осудит. Но уж лучше пусть уйдёт молча. Что он ещё может сказать?
Что ему жаль? Что он не хотел? Что оно само так получилось?
Только так можно оправдаться перед женщиной, которая заведомо готова простить измену. Да, такие есть, я таких видела. Они находят для себя тысячи оправданий подлости собственного мужа, потому что это очень больно, признаться самой себе, что твой любимый человек оказался вот таким…
И даже где-то в глубине души я им завидую, что они могут закрыть глаза и впустить человека вновь.
Но Дима не говорит о прощении. Он не говорит, что хочет всё исправить. Не говорит, что любит.
Он говорит, что уходит. И я прекрасно его услышала.
Держаться за мужчину? Нет… не стану. Несмотря на сильные чувства к нему, я не буду умолять. Потому что ничем мужчину невозможно удержать. Если принял решение уйти, уйдёт.
Я отчётливо слышу, как он достаёт свои вещи из шкафа, и этот звук открывающихся дверец будет преследовать меня ещё долго.
Я не спрашиваю, кто эта женщина, почему он уходит к ней и как так случилось.
Ответы на эти вопросы не сделают мне легче. Они только дадут ту информацию, без которой мне проще будет жить. Поэтому я молча жду.
Сил нет на выяснение отношений, на истерики… Всё это так напрасно. Я чётко увидела с утра уверенность в его глазах.
Он больше не любит. Я это приняла. И отпускаю.
Как щёлкает замок чемодана, не знаю где, но нахожу в себе силы встать. Медленно подхожу к нему ближе, прошу дать мне руку.
Он, ничего не понимая, протягивает ладонь, куда я вкладываю обручальное и помолвочное кольцо.
— Будь счастлив, — в глаза не смотрю, — У меня только одна просьба, Дима. Ты вот сейчас уйдёшь, и я тебя очень прошу… никогда не возвращайся. Хорошо? Даже если сильно захочешь. Или вдруг у тебя появятся какие-то вопросы. Вычеркни меня из своей памяти, как вычеркнул из жизни. И… не знаю, Дим. Будь счастлив. Сдохнуть тебе не желаю, это слишком лёгкий путь.
Скрываюсь в ванной комнате, бездумно сидя на краю раковины.
Жду, когда хлопнет дверь.
И когда он уходит, я, наконец, выхожу из укрытия, ощущая пустоту не только в теле, но и в пространстве.
Дорогие наши, если вам понравилось начало истории, оцените звездами, пожалуйста 🌟 🌟 🌟
Давайте наберем 300 звезд ⭐, это очень поможет продвижению книги)
Нам будет очень приятно ❤️
Глава 4. Аврора
Год спустя
— Аврора Романовна, я поставку приняла, букеты все собрала, как вы и просили. Могу бежать?
Обращается ко мне мой продавец и помощник - милая девушка по имени Эля. Киваю ей с улыбкой.
Не скажу, что я слишком мягкотелый начальник. Жизнь показала мне, что надо быть жестче и не привязываться к людям. Но это не значит, что нужно быть черствой и потерять берега, как многие, почувствовав свою власть.
— Спасибо, до завтра, — бросает она с улыбкой и бежит на свидание к своему парню.
Ее эмоции настолько яркие и неподдельные, что я с теплотой наблюдаю, как она безоговорочно отдает свое сердце.
Когда-то и я так могла, а точнее сделала. Настолько, что сейчас, кажется, напрочь потеряла себя.
Не хочется обрывать девушке крылья, но едва ли она меня слушает в своих розовых очках. Да и будем честны, не у всех история может быть похожей на мою. В конце концов, даже по статистике есть все же ещё не подлые мужчины и счастливые женщины.
Последний букет с гортензиями в моих руках получается необычно броский и большой. Раздумываю, посмотрев на ценник, с которым мы его хотим выставить, и обращаясь к компьютеру, проверяю цену закупки.
Нет.
Рассчитываю себестоимость, исходя из упаковки, трудозатрат и состава букета, а затем и прописываю в файл новую стоимость. Я бы с радостью хотела бы, чтобы люди улыбались и наслаждались красотой бесплатно, если бы это не был мой бизнес. Я уже как пять месяцев в плюсе и менять я это не намерена. Более того, хочу вторую точку своего цветочного на юге города. Там, судя по картам, в одном из районов с этим беда. А если я ещё время работы сделаю чуть позже, то это может стать новой галочкой в моем дневнике.
На самом деле история появления магазина до простого банальна и до сложного выгрызена собственными зубами.
Мне нужно было отвлечь себя после того, как…мой бывший муж сообщил о том, что у него появилась другая и что меня он больше не любит.
Я тот день очень хорошо помню, и будто с каждым разом, с каждым Месяцем он становится только ярче.
Да, хорошо, согласна, так бывает. Но почему, когда ты понял, что чувства угасли…почему не сказал? Почему не остановил то, что тебе уже было в тягость? Разведись, да гуляй, как проститутка, кто ж тебе запретит. Но, когда ты все это понял, ходил и думал…
В общем, терапией стала работа. А точнее цель зарабатывать самой, обеспечивать себя, не нуждаться ни в ком, и исполнять свои хотелки. Полная противоположность той жизни, которую я имела в браке.
И теперь зарабатываю сама, не нуждаюсь ни в ком, и балую себя.
А душа…душа растоптана, и я потихоньку очищаю её от грязной подошвы того, кто это сделал.
На самом деле, в голове цепочка действий была очень даже понятна, бизнес план готов — иди и делай. Только вот аренда помещения либо с завышенным ценником и даже без воды, либо приемлемо по цене, но слишком удаленно. И тут началась целая гонка по поиску того, что нужно и моменту успеть схватить. Агент, которого я наняла, буквально сутками колесила по городу, и не потому что она смотрела объявления. А потому что готовность для просмотров должна была быть секундной.
Я сейчас, конечно, немного утрирую, но суть именно такая. Впрочем, даже после аренды было ещё очень много всего. Отсюда уже пытались и выжить, и запугать, и наслать всех демонов с проверками. Но, скажу честно, после того, как ты заново учишься жить, испытав боль предательства, а твоя новая реальность пуста и нежеланна, ты уже иначе реагируешь на все то, что происходит с тобой. Ты будто становишься «бывалым». Нет паники, нет этого испуганного взгляда, есть лишь принятие и спокойствие. Возможно так выглядит мудрость, а возможно, это намеренное отсутствие каких-либо эмоций потому что они все остались там. В прошлом.
После случившегося я поняла одно, бывает такое, когда любишь так, что готов задушить. Не от желания навредить, не от агрессии, а напротив от любви. Я любила именно так. Но мой цветок довольно быстро завял, показав мне, что почва на которой он рос была заражена. Но за новую силу, за новую себя я, безусловно, благодарна своему бывшему мужу.
Глянув последний раз на красоту, что сотворила уношу букет в холодильник. Наскоро прибрав все обрезки, и зная, что уборщица будет рано утром, я закрываю магазин.
Глянув на время, уже знаю, что путь до дома займет около двух часов из-за пробок, вместо положенных 40 минут, а потому решаю зайти на ужин в ресторан неподалеку. Шикарная кухня, а владелица ресторана статная женщина с невероятной энергетикой.
Я не впервые буду в нем, как-то забегала на обед и видела ее. Сразу было понятно, что она хозяйка. Как гордо несла себя, как была сосредоточена на работе. Это, по праву, восхищало. Я потом уже из любопытства прочла о ней несколько статей.
Машину оставляю на парковке, смысла ехать нет, тут рукой подать до соседнего квартала, где ресторан. Потому я кутаюсь в свое новенькое пальто в модном шоколадном оттенке, и отчего-то улыбаюсь такой яркой осени. Листья ещё зеленые, но ветер из уже срывает с веток. Есть и те, что уже пожелтели и стали бурыми, все это вперемешку при фонарей создает свой антураж. А мокрые после дождя дороги отсвечивают разными цветами от свечения вывесок.
Захожу в ресторан, где хостес встречает меня с широкой вежливой улыбкой и когда она ищет для меня круглый
столик на одного, собственный взгляд выискивает местечко у панорамного окна. Я его ещё в прошлые разы заприметила. Однако оно, ожидаемо занято, и я раздосадовано, не сразу поняв, отворачиваюсь.
Только сердце в отличие от глаз узнает. Кульбит внутри отдает в грудную клетку и перестав дышать я медленно поворачиваюсь, чтобы разглядеть. Руки непроизвольно дрожат тогда как сама я стою монолитной статуей. Не слышу как сотрудник ресторана ко мне обращается, а когда она уже аккуратно касается моего плеча, я с болезненным шоком в глазах резко перевожу взгляд на неё.
Глава 5. Аврора
И на него.
— Да, да, — киваю головой, делаю шаг вперед. И все же вновь останавливаюсь. Мне нехорошо резко становится, чувствую, как душит собственное тело.
Прошу хостес подождать, а сама сбегаю в туалетную комнату, где ни холодная вода, ни обмахивание лица ладонями не помогают унять трясучку.
Когда двери начинают открываться, я чуть отхожу назад, не поднимая головы, вытирая руки о бумажное полотенце, стараясь взять себя в руки. И в момент, когда уже готова выйти из укрытия, я зачем-то все же бросаю взгляд на только что вошедшую женщину, узнавая в ней его спутницу.
Замираю на месте и внимательно на нее смотрю через отражение в зеркале. Она останавливается на секунду, отвлекаясь от накрашивания губ, приподнимает черную тонкую бровь.
— Я могу вам чем-то помочь? — ее голос максимально вежливый. В нем нет стервозности, какого-то превосходства, как обычно это бывает у любовниц. Хотя она, наверно, и не знает, кто я такая. Ведь мы уже как год не вместе. Может, это уже другая женщина вообще, а не та, что писала ему. — Вам плохо?
Она разворачивается корпусом ко мне, обеспокоенным пробегает взглядом по моему лицу. А оно буквально бледное. Просто как тень.
— Нет-нет, — отмираю, приходя в себя, — Простите, я просто… задумалась.
— Ох, — она улыбается и прикладывает руки к груди, сжимая в тонких пальцах помаду, — Слава богу, что с вами все хорошо. Я уже переживать начала.
— Да, спасибо. Все хорошо.
На самом деле не все хорошо. Я за этот год по крупицам выстраивала свою новую личность. Свое новое «я». Я стала сильнее, мудрее, устойчивее. Мне пришлось такой стать, потому что жизнь — это ведь всегда самый жестокий учитель. После развода на мне все свалилось разом: сначала умерла бабушка после длительной и изнуряющей болезни, а следом через три месяца мне пришлось похоронить мать. И я врагу не пожелаю проходить все это в одиночку. У меня поддержки не было.
У меня была только я. Поэтому теперь я другая. Совершенно. Местами черствая, холодная, менее эмпатичная и жалостливая.
Но увидеть его спустя год оказалось ударом. Только злости во мне куда больше, чем сожаления.
Я возвращаюсь к хостес, она ждет меня с меню в руке, провожает до столика, и я радуюсь тому, что он прилично дальше от того, за которым сидит бывший муж и эта чудесная женщина.
Из-за скачка адреналина аппетит вырастает, а голод начинает душить.
Поэтому я беру салат, брускетту со страчателлой и томатами и даже не отказываю себе в горячем. Ко всему этому прилагается, конечно же, бокал вина.
После первых глотков тело начинает расслабляться, из головы уходят старые образы, и я, достав планшет, погружаюсь ненадолго в работу.
Через минут десять мне приносят салат, а еще через пять чья-то тень нависает над моим столом. Я, полностью уверенная, что это официант, поднимаю голову, улыбаясь, но тут же рефлекторно отшатываюсь назад.
— Здравствуй, Аврора. Ты прости, я, кажется, тебя напугал. Просто Ольга рассказала про ситуацию в уборной, а когда указала на твой столик, я не ожидал увидеть тебя. Наверное, я не должен был подходить, но мне очень захотелось поздороваться.
— Да, не должен, — выдавливаю из себя и в ту же секунду как главный критик ругаю себя за то, что первые ноты звучат так жалко, — Но в любом случае ты уже подошел. Поэтому здравствуй. На долгие беседы у меня нет времени, я тут, — киваю взглядом на стоящий рядом планшет, — занята.
— Да, конечно, — он неспешно качает головой, — У тебя все хорошо?
— Да, Дима. У меня все хорошо.
Он, наверно, ждет от меня встречный вопрос, но я его не задаю. Не хочу знать, как он.
Хотя выглядит неважно. Похудел, но, может, его новая пассия не кормит. Ведь я-то любила побаловать мужа вкусной едой. В браке он набрал килограммов десять лишних, но они довольно равномерно распределились по телу.