Измена. Один день

Глава 5.

Красные бутоны валяются у моих ног. Тридцать одна штука. Я пересчитала машинально, взглядом.

Опускаюсь на корточки, тянусь за толстым стеблем. Острый шип вспарывает кожу на указательном пальце.

— Ай...

Засовываю палец в рот. Привкус железа отрезвляет. Значит, я не сплю. Боль настоящая. Цветы настоящие. Записка с его «люблю» — тоже.

Достаю из кармана мобильник. Набираю Андрея. Гудки тянутся бесконечно, а потом сбрасываются. Автоответчик. Ну да, у него же «проект горит».

Вбиваю номер офиса.

— Приемная, Лена, слушаю, — щебечет трубка.

— Лена, где Андрей Викторович?

— Алиса Сергеевна? А он на выезде. Переговоры с партнерами.

— Адрес.

— Бизнес-центр «Аврора», на Садовой. Но он просил не...

Сбрасываю вызов.

«Аврора». Хватаю сумку с тумбочки, даже не застегивая пальто. Внутри нет ни истерики, ни слез. Только холодная, расчетливая необходимость увидеть все своими глазами. Убедиться, что я не поехала кукухой.

На ресепшене — идеальная кукла в корпоративном платке.

— Андрей Голяков. Переговорная, — чеканю, подходя к стойке.

Она стучит по клавиатуре идеальными ногтями.

— Пятый этаж. Вас анонсировать?

— Я сюрприз.

Иду к лифтам. В зеркальных створках отражается растрепанная тетка с диким взглядом. Отлично. То, что нужно для сюрприза.

Пятый этаж встречает глухой тишиной. Толстый ковролин сжирает звук моих шагов. Прохожу мимо пустой переговорки. Одинокая чашка с засохшей кофейной пенкой. Иду дальше по коридору.

И тут слышу.

Короткий, вибрирующий женский смешок. И его низкий, грудной голос в ответ.

Желудок сжимается в тугой узел. Ноги становятся чугунными, но я заставляю себя сделать еще три шага до углового кабинета. Дверь приоткрыта на ладонь. Самоуверенный кретин.

Толкаю стеклянное полотно.

Кожаный диван. Она сидит на самом краю. Светлые волосы рассыпаны по плечам, блузка расстегнута до пупка. Андрей нависает над ней, его руки жадно мнут ее талию. Лица слиты воедино. Слышен влажный звук поцелуя.

— Отличные переговоры. Контракт уже подписали, или еще в процессе?

Они отшатываются друг от друга. Девчонка коротко вскрикивает, судорожно натягивая края блузки на грудь. Андрей резко разворачивается. Его лицо за секунду меняет цвет с бордового на меловой.

— Алиса? — он суетливо заправляет выбившуюся рубашку в брюки. — Ты... ты что тут делаешь? Ты следишь за мной?!

Это просто феноменально. Я ловлю его с языком в чужой глотке, а он включает режим следователя.

— Оцениваю твою востребованность на рынке труда, — говорю ровно. Опираюсь плечом о косяк. — Вижу, квалификация растет. На малолеток перешел.

— Я сейчас все объясню.

— Да что ты? Покажешь презентацию в PowerPoint? Или расскажешь, как ее губы помогают снимать стресс от тяжелого брака?

Девчонка на диване вжимается в спинку, таращась на меня огромными испуганными глазами.

— Алиса, прекрати устраивать сцены! Ты не так все...

— Заткнись, — обрываю его. — Просто закрой свой лживый рот. Оставь свои оправдания для нее.

Резко разворачиваюсь и иду к лифтам. Слышу быстрые шаги позади. Он догоняет меня у самых дверей, хватает за предплечье.

Меня передергивает от омерзения. Дергаю руку так сильно, что он отступает на шаг.

— Не прикасайся ко мне.

Двери лифта разъезжаются. Я шагаю внутрь.

— Алис, подожди! Давай поговорим дома, спокойно...

— Мне не о чем с тобой говорить.

Жму кнопку первого этажа. Двери смыкаются, отсекая его растерянное лицо.

На улице начинается дождь. Холодные капли бьют по лицу, смешиваясь с размазанной тушью. Телефон в кармане начинает вибрировать не переставая. Достаю. Экран забит уведомлениями. Десять пропущенных. Сообщения в телегу летят пулеметной очередью.

«Алиса, это просто глупость» «Она ничего не значит» «Давай поговорим нормально» «Возьми трубку, умоляю»

Свайп. Удалить диалог. Блок.

Заруливаю в первую попавшуюся кофейню. Падаю за столик у окна. Официант что-то спрашивает, я просто киваю. Приносят чай. В отражении темного стекла вижу себя — мокрые пряди прилипли к щекам, под глазами черные разводы. Вытираю лицо жесткой бумажной салфеткой. Кожа горит.

За окном темнеет. Огни машин размазываются по мокрому асфальту красными и белыми полосами. Домой я не поеду. Эта квартира больше не моя. Там его вещи, его запах, его гребаные розы на полу.

Выхожу под дождь. Иду куда-то в сторону проспекта. Впереди светится неоновая вывеска какого-то сетевого отеля.

Подхожу к стойке регистрации.

— Стандартный номер. На одну ночь.

— Ваш паспорт, пожалуйста. Завтрак включен в стоимость, с семи до десяти утра.

Забираю пластиковый ключ. Четвертый этаж. Огромная кровать, стул, плазма на стене. На тумбочке рекламный буклет: «Ваш дом вдали от дома».

Стягиваю мокрое пальто, бросаю его прямо на пол. Туда же летит платье. Заворачиваюсь в жесткий, накрахмаленный халат из шкафа.

Падаю на кровать поверх покрывала.

Слез нет. Истерики нет. Внутри просто образовалась пустота. Вакуум. Я смотрю в потолок. Прямо над датчиком дыма идет мелкая сетка трещин в штукатурке. Начинаю их считать. Считаю, пока зрение не расфокусируется, и темнота не проглатывает меня целиком.

Глава 6.

Вибрация телефона вгрызается в мозг. Резко распахиваю глаза. Темнота. Смятая простыня. Запах кондиционера для белья и знакомого мужского парфюма. Экран бьет по сетчатке: 6:30. Сжимаю телефон так, что пластик хрустит.

Третий раз. Третье гребаное утро, которое начинается с этой цифры.

Рядом ровно и глубоко дышит Андрей. Безмятежный. Уставший от трудов праведных. Хочется взять подушку и давить ему на лицо, пока он не перестанет так спокойно сопеть. Тихо скатываюсь с матраса. Босые ступни обжигает ледяной ламинат. В ванной даже не включаю свет. Поворачиваю вентиль с холодной водой до упора и шагаю под струи. Дыхание перехватывает. Кожу стягивает ледяным панцирем. Стою, пока зубы не начинают выбивать дробь. Может, если заморозить себя до состояния куска мяса, этот сбой в матрице исчезнет? Ни хрена он не исчезает.

Растираюсь полотенцем, глядя в зеркало над раковиной. Серая кожа, острые скулы, синяки такие, будто меня били ногами. Я выгляжу как труп. Труп, который зачем-то ходит на работу и варит по утрам кофе. Замазываю консилером эти провалы под глазами. Пальцы мелко дрожат.

На кухне хватаю банку с зернами. Включаю кофемолку. Жму на кнопку и не отпускаю. Резкий, оглушительный треск рвет тишину квартиры. Пусть у него тоже болит голова.

Шум воды в трубах. Шаги по коридору. Входит. Влажные волосы зачесаны назад, рубашка еще не застегнута до конца.

— Утро, — морщится, потирая шею. — Чего так шумишь с утра пораньше?

Замираю с ложкой над туркой.

— Захотелось, — говорю ровно.

Засыпаю кофе в воду. Он подходит сзади. Его горячие ладони ложатся мне на плечи. Дыхание касается шеи. Меня накрывает тошнотой. Рефлекторно дергаю плечом, сбрасывая его руки. Эти самые руки, которые через пару часов будут мять чужую двадцатилетнюю задницу.

— Эй, ты чего? — он хмурится, обходя меня, и опирается бедром о столешницу. — Дерганая какая-то. Не выспалась?

— Выспалась.

Разбиваю яйца в миску. Одно мимо — желток растекается по столешнице вязкой лужей. Черт. Смахиваю это месиво тряпкой.

— Алис, серьезно. Что за психи? — он складывает руки на груди. В голосе появляются нотки снисходительного раздражения. — У тебя ПМС или на работе опять проблемы?

Вон оно что. ПМС. Универсальное объяснение для любого женского недовольства.

— У меня все идеально, Андрей, — бросаю тряпку в раковину. Поворачиваюсь к нему вплотную. Смотрю прямо в эти честные карие глаза. — А у тебя? Ничего не хочешь мне сказать?

Он выдерживает взгляд. Ни один мускул не дрогнул.

— Например?

— Например, куда ты сегодня собираешься.

— Я? — усмехается. Достает телефон из кармана брюк, тут же утыкаясь в экран. — В офис, потом встреча с заказчиком. Горит проект, сама знаешь.

Сводит челюсть.

— Горит, значит. Сильно горит?

Он отрывается от экрана. Смотрит на меня так, словно прикидывает, не пора ли вызывать санитаров.

— Алиса, тебя к врачу записать? Ты несешь какой-то бред с самого утра. У меня тяжелый день впереди. Мне сейчас твои загадки вообще ни к чему.

— Поклянись.

— Что? — он реально опешил.

— Поклянись, что едешь на встречу по работе. Глядя мне в глаза.

Пауза. Всего на секунду, но я ее ловлю.

— Ты совсем рехнулась, — он резко отталкивается от столешницы. Хватает пиджак со спинки стула. — Знаешь что? Ешь свой омлет сама. У меня нет времени на этот театр.

Хлопок входной двери. Сползаю по кухонному гарнитуру вниз, прямо на холодную плитку. Прижимаю колени к груди. Внутри всё скручивает ледяным узлом. Он не просто изменяет. Он делает из меня сумасшедшую. Возможно я и реально свихнулась, иначе все это не объяснить.

Дорога до офиса стирается из памяти. Пальцы намертво вцепились в руль, костяшки побелели.

Пялюсь в монитор. Строчки в экселе сливаются в серую кашу. Нужно работать. Нужно заставить мозг цепляться за цифры, формулы, графики. Иначе я просто встану и выйду в окно прямо здесь, с пятнадцатого этажа.

Сзади хлопает дверь стеклянной переговорки.

— Алиса.

Марина. Стоит надо мной с планшетом, хмурится.

— Встречу перенесли на завтра. Заказчики застряли Пулково. Можешь сворачиваться.

Вскакиваю так резко, что бедром со всего маху влетаю в острый угол стола. В глазах вспыхивают белые искры. От боли перехватывает дыхание.

— Зараза...

— Осторожнее, — Марина отшатывается. — Ты чего дерганая такая? Нормально все?

— Идеально. Спасибо, Марин. Я поехала.

Сметаю ноут в сумку. Не застегивая пальто, вылетаю в коридор. В лифте достаю телефон. Руки трясутся так, что не с первого раза попадаю по экрану. Вбиваю номер приемной его компании.

— Слушаю, — щебечет секретарша. — Соедини с Голяковым. Срочно. Это жена.

— Ой, Алиса Сергеевна... А Андрея Викторовича нет. У него выездная встреча.

— Где?

— В «Метрополе».

Сбрасываю вызов. «Метрополь». Значит, теперь там.

Мазда ревет, вырываясь с подземной парковки. В голове бьется одна тупая, мазохистская мысль: я должна увидеть это снова. Должна ткнуть себя мордой в эту грязь, чтобы доказать себе, что я не поехала кукухой.

Торможу прямо у стеклянных дверей отеля, бросаю машину вкривь и вкось. Мраморный холл глушит звуки шагов. За стойкой — вылизанная девица с бейджиком «Анна». Дежурная улыбка, идеальная осанка.

— Номер Голякова Андрея, — чеканю, подходя вплотную к стойке.

Улыбка становится пластиковой.

— Простите, мы не разглашаем информацию о наших гостях...

— Слушай меня внимательно, Аня, — наклоняюсь над стойкой. Голос тихий, но внутри меня сейчас ядерный реактор. — Я его жена. И если ты сейчас не назовешь мне номер, я устрою здесь такой скандал, что охрана будет выводить меня за волосы. А кто-то обязательно снимет это на телефон. Тебе нужен вирусный ролик про бордель в «Метрополе» в твою смену?

Девица сглатывает. Пластик с лица осыпается. Она быстро щелкает мышкой, бросая нервный взгляд на охранника у входа.

— Четыреста двенадцатый.

Даже не кивнув, разворачиваюсь к лифтам.

Четвертый этаж. 408... 410... 412. Останавливаюсь. Сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. Достаю телефон, набираю его номер. Жму на вызов и прикладываю ухо к тяжелому дереву двери. Сквозь щель доносится приглушенная трель. Разрывается. Замолкает — сбросил. Колочу кулаком в дверь. Раз, второй. Костяшкам больно.

— Открывай, Андрей! Я знаю, что ты там!

Шорох. Тихие голоса. Щелчок замка. Дверь приоткрывается на жалкие десять сантиметров. В проеме — лицо Андрея. Волосы взлохмачены, рубашка накинута на голые плечи, пуговицы расстегнуты. Глаза безумные, как у загнанной крысы.

— Алиса?! Ты... ты как тут...

Толкаю дверь обеими руками со всей дури. Он не удерживает равновесие, отшатывается назад.

Врываюсь внутрь. Спертый воздух. Запах его одеколона, пота и сладких, тошнотворных женских духов. На огромной кровати, судорожно натягивая на грудь белоснежную отельную простыню, сидит она. Блондинка. Светлые патлы спутаны. На тонкой шее, прямо над ключицей — свежий багровый засос.

Глава 7.

Андрей делает шаг ко мне. Выставляет руки вперед ладонями наружу, словно пытается успокоить буйную пациентку.

— Алис, выйди. Выйди в коридор, я сейчас оденусь, и мы поговорим.

В коридор? Серьезно?

— Чтобы ты успел придумать историю про внезапный приступ простатита, который лечится только массажем от несовершеннолетних? — прохожу мимо него.

Делаю еще два шага к кровати.

Блондинка вжимается в изголовье, подтягивая белую ткань до самого подбородка. Пальцы с ярко-розовым маникюром вцепились в простыню так, что костяшки побелели.

— Как зовут-то этот ценный кадр? — спрашиваю, не отрывая взгляда от ее перепуганного лица. — Паспорт хоть на входе проверил, или на слово поверил, что школу закончила?

Девчонка всхлипывает.

Андрей вклинивается между нами. Загораживает ее своей широкой спиной. Хватает меня за плечи и грубо толкает назад.

— Она тут вообще ни при чем!

Ни при чем? Серьезно?

Смех вырывается из горла резким, лающим звуком.

— Ни при чем?! — сбрасываю его руки. — Да ты просто рыцарь, Андрюша! Грудью защищаешь сиротку от злой жены. Какая же ты жалкая, трусливая мразь.

Бью его кулаком в грудь. Твердо. Еще раз. Он перехватывает мои запястья. Пальцы влажные, горячие. Сжимает так, что кости хрустят.

— Хватит, Алиса! Ты как...

Он осекается, но я знаю, что хотел сказать. Как истеричка.

Бью его снова, куда попаду.

— Да я этот день уже третий раз живу! Третий, черт возьми, раз! Я каждое утро варю тебе кофе! Слушаю твое ублюдское вранье про встречи! И каждый раз еду ловить тебя с этой малолетней подстилкой! Я в гребаной петле из-за тебя!

Слова вылетают быстрее, чем я успеваю их осмыслить.

Андрей замирает. Хватка ослабевает. Он смотрит на меня, тяжело дыша. И в его глазах я вижу не вину. Я вижу животный страх и жалость.

— Ты больная, — выдыхает, отступая на шаг. — Алис, тебе реально надо лечиться. Ты совсем кукухой поехала.

— Я тебя ненавижу, — говорю тихо. Голос сухой, как песок. — Не подходи ко мне. Никогда.

Разворачиваюсь и иду к двери. Спина прямая, хотя хочется согнуться пополам и выблевать этот день.

Глава 8.

Стеклянные двери отеля разъезжаются. Октябрьский ливень бьет наотмашь. Блузка моментально прилипает к телу, ледяная вода течет за шиворот пальто. Плевать. Застегиваться нет сил. Пусть смоет эту грязь. Пусть хоть немного остудит голову.

Иду вперед, не разбирая дороги. Лужи чавкают под подошвами туфель. Резкий толчок. Врезаюсь во что-то твердое, как бетонный столб. Отлетаю назад, каблук подворачивается.

— Осторожнее. Убьетесь же.

Крепкие пальцы перехватывают меня за предплечье, рывком возвращая равновесие. Поднимаю взгляд. Мужчина. Высокий, в темном драповом пальто, на которое оседает водная пыль. Лицо спокойное, черты резкие. Смотрит на меня сверху вниз, сканируя. Без брезгливости, без насмешки.

— Пустите, — дергаю рукой. Он разжимает пальцы.

— Вас кто-то преследует? Выглядите так, будто убегаете от маньяка.

— Ага. От собственной жизни.

Сглатываю дождевую воду пополам со слезами. Сейчас точно завою прямо тут, посреди тротуара. Нижняя челюсть начинает мелко дрожать.

Он окидывает взглядом моё насквозь мокрое пальто, дрожащие плечи и размазанное лицо.

— Значит так. Маньяков тут нет, а вот пневмония — вполне реальна, — он кивает на светящуюся вывеску через дорогу. — Идем. На вас смотреть холодно.

Почему я иду за ним? Черт его знает. Воли нет. Тело просто двигается за источником тепла и спокойствия.

В кофейне душно. Пахнет корицей и пережженными зернами. Мужчина уверенно ведет меня в самый дальний угол, скрытый кадками с какими-то пальмами. Сажает на мягкий диван.

— Сидите.

Уходит к стойке. Возвращается через пару минут. Ставит передо мной огромную кружку с чем-то горячим и кладет стопку салфеток.

— Вытирайте лицо. А то бариста уже тянется к тревожной кнопке.

Хватаю салфетку, тру щеки. Бумага мгновенно становится грязно-черной. Обхватываю кружку обеими ладонями. Чай. С чабрецом. Пальцы трясутся так, что фарфор отбивает чечетку по блюдцу. Горячие капли выплескиваются на столешницу. Черт, да успокойся ты уже.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.