Луна осветит реку

Но я шел дальше, как бы меня не привлекла библиотека. Архив, расположившийся в следующем здании, был уже попроще на внешний вид. У входа я сразу увидел ждущую меня тетю.

– Мы идем не в сам архив, а в одно конкретное его отделение, – пояснила она. – Нам нужны Ячейки Памяти.

Впервые слышал о таком, наверное, потому, что прежде их не использовал и в моем поселке такого не было.

При входе Августа протянула свой паспорт, и работница долго его рассматривала, после чего принялась искать что-то в большущей книге с миллионами имен.

Пока я лишних вопросов не задавал. Когда работница нашла в книге то, что искала, отправилась в маленькую комнатушку, где пропала на две минуты, после чего вышла и протянула нам ключ.

– Проходите, – сказала она, открыв нам дверь.

Мы оказались в длинном коридоре без окон с приглушенным светом, по бокам которого расположились тысячи шкафчиков с маленькими пронумерованными ящиками, закрытыми на замок. Августа посмотрела на ключ, где было число «900». Мы отыскали девятисотую ячейку, и Августа открыла ее ключом.

– Это нечто вроде хранилища ценных вещей, – пояснила она мне. – Сам понимаешь, некоторые вещи хранить дома бывает крайне опасно в нашем мире со всей этой преступностью. А это здание очень хорошо охраняется. Поэтому люди здесь могут хранить какие-то свои ценные вещи. Мне эта ячейка перешла от твоей мамы.

Мои бабушка с дедушкой – родители Августы и моей мамы – умерли пятнадцать лет назад. Мне говорили, что они погибли от гриппа. После болезни пошли осложнения, поэтому они и не выжили. Тогда картину перевезли к нам домой.

В ящике было несколько предметов, которые в этой полутьме было проблематично рассмотреть. Один из предметов, сразу бросившихся мне в глаза, был клинок размером с предплечье с невероятной красоты эфесом и таких же красивых ножнах. Помимо этого, там лежали тяжелый, большой металлический ключ, который был едва ли не больше ладони, небольшое зеркало в серебряной резной окантовке и ручкой, книжка в обложке из серебра и странная прозрачная бутылочка, на передней стороне которой стекло было синим, а по середине большую часть занимал полупрозрачный плоский круг с глазами и ртом, напоминавший луну. Внутри была какая-то блестящая тягучая субстанция. Я не сразу заметил такую же луну, как и на баночке, на обложке книги. Помимо этих предметов лежали четыре пачки денег.

– Я не знаю, что именно тебе может понадобиться и не знаю, насколько это ценные вещи, – сказала Августа. – Кому попало лучше их не показывать, поэтому все, что мы возьмем, нужно хорошо спрятать.

Тетя предоставила мне выбор, какие предметы забрать с собой. Конечно, мы могли за ними вернуться сюда в любой момент, но как я подумал, частое посещение этого места может вызвать подозрение у работников отдела Ячеек Памяти.

Все это походило на магический набор, хотя родители ни разу не упоминали о чем-то волшебном. Да и про существование ведьм я не слышал, особенно у нас в семье. Однако кража картины была связана с Грабителями Лунного света, а они, скорее всего, связаны с магией, и тем не менее в моей семье точно не было людей, принадлежавших к их ордену.

– Все очень запутанно, – тихо произнес в раздумьях я. – Долго будем разбираться с этим всем…

Оглядев предметы, я подумал, что нам точно может пригодиться, и решил:

– Берем книжку и ключ. Не думаю, что остальное понадобиться в поисках картины.

Августа подготовилась. Она достала из своей небольшой дамской сумки черный плотный мешок, убрала туда книгу и ключ, после чего открыла сумку, в которой оказалось потайное дно, застегиваемое на молнию, и убрала мешок туда.

– Я, конечно, слышал, что в больших городах преступность особенно высокая, но не до такой же степени, – удивился я.

Мы вернулись к ней домой. Сегодня был выходной, но ее мужа дома я не наблюдал как вчера вечером, так и сегодня, поэтому поинтересовался:

– А где твой муж?

– Он работает в горах, добывает золото, поэтому он на неделю уходит туда, потом возвращается домой на несколько дней.

Что ж, чем меньше людей будут посвящены в мои поиски, тем лучше.

В гостиной мы застали Алису, читавшую детям какую-то книгу. Мой взгляд привлек книжных шкаф, прямо за диваном, на котором она сидела. Помимо книг на полках стояли фотографии в рамках, а на самом верхнем ряду стояло несколько фотоальбомов. Это навело меня на мысль вспомнить не только рассказы о семейной реликвии, но и родственников. Только сейчас я понял, что знал крайне мало о их жизни. В детстве мне мало рассказывали о моей семье, особенно о предшествующих поколениях, но ведь чтобы понять, в чем ценность картины, мало знать лишь историю какого-то предмета. Нужно знать и про родственников.

– Августа, я возьму? – спросил я, указав на верхнюю полку книжного шкафа.

– Ты про альбомы? Конечно. Бери и приходи на кухню, – сказала она.

Я достал стопку толстых фотоальбомов, обложки которых были разных оттенков синего. Они перекликались с синей клетчатой рубашкой Алисы, в которую она сегодня была одета. Еще на ней были светлые джинсовые шорты, открывавшие ее красивые стройные ноги, и зеленые носки с мухоморами. Ее длинные волосы были распущены и слегка были завиты.

Во время чтения детской книжки моя кузена останавливала ее и что-то шутила, на что Алиса рассмеялась, и смех ее почему-то напомнил мне колокольчики, растущие в поле, освещенном вечерними теплыми лучами садящегося солнца.

Я понес альбомы на кухню, все-таки у меня сейчас есть важная задача.

Августа налила нам по кружке кофе и положила на стол то, что мы взяли из Ячеек Памяти. Я смотрел на это все и понимал, какая на меня ложилась ответственность. Это была не просто картина, не просто возвращение ворованной вещи у людей, имеющих авторитет и власть. Я хотел разобраться с историей и тайной своей семьи, из-за которой умерли мои родители и рисковали многие люди.

Во мне текла кровь Дэллет, и я не боялся опасностей и рисков, стоявших передо мной. Я искренне хотел узнать все и был готов ко всему, что меня могло ждать, даже если это была смерть за семейную тайну.

***

Семья Дэллет известна не только знаменитым художником с его бесценным шедевром «Луна осветит реку», который жил более ста лет назад. Несколько моих предков состояли в Правящей Общине – главном правительственном органе Каедеса. И тем не менее, ни мои бабушка и дедушка, ни родители не были связаны с политикой, а были обычными людьми, которым, как и мне, просто перешла загадка по наследству.

– Как ты думаешь, почему идет такая охота на картину? – спросила меня Августа.

– Самый простой ответ – деньги. Написана давно, художником, который написал еще много известных картин, которые теперь висят в галереях или у богачей дома.

– Но расправляются ли с людьми жестоким способом за картину, пусть и ту, которая стоит целое состояние? – Августа задавала вопросы, будто хотела меня вывести на какую-то мысль.

– Ты лучше меня знаешь, что на Каедесе и за обычный кошелек убить готовы, – ответил я. – Но, честно говоря, не думаю, что дело только в деньгах.

– Я про то же. Кстати, почему ты не пошел в полицию?

– Они так и не нашли убийцу родителей, сказав, что вроде это сделали Грабители Лунного Света. Они не продолжили нормальное расследование, поэтому я решил заняться этим сам. Да и если действительно к этому причастны Робмуны, полиция тут не поможет.

– Тогда давай разбираться, – сказала Августа. – Найти информацию я тебе помогу, но не более. Не буду подвергать опасности свою семью.

А мне было некого подвергать опасности, кроме себя.

С чего начать поиски, я до сих пор не знал. Августа поделилась всем, что помнила она, и я рассказал все, что было известно мне. Этого было крайне мало, и тем не менее я знал хоть немного.

«Луна осветит реку» была написана Цефеем Дэллет сто семьдесят три года назад. В будущем он подарил эту картину своей дочери Лиа, которая перед самой смертью передала картину своей правнучке – моей бабушке и матери Августы.

– А потом после смерти бабушки и дедушки картина оказалась у нас, – закончил я. – Но ведь прежде за картиной не охотились.

– Мы не можем знать это наверняка.

Мы решили рассмотреть вещи, которые мы забрали. Ключ был, скорее всего, либо от ворот, либо от очень большого замка, и я даже предположить не мог, где ставят такие замки. А книга оказалась не на нашем языке. Подобных букв ни я, ни Августа ни разу не видели.

– Должно быть, это какая-то древняя книга, – сделала вывод Августа. Изредка в книге попадались черно-белые зарисовки с сюжетными картинками, но они не позволяли сделать вывод, о чем эта книга.

На кухню зашла Алиса, чтобы поставить чайник. Августа подозвала ее к себе:

– Алис, ты случайно не знаешь, что за язык это может быть?

Алиса внимательно всмотрелась в открытый разворот книги со сплошным текстом.

– Нет. Хотя…погодите, – задумалась она. – Мне кажется, у моей сестры на зеркале висела бумажка с похожими буквами. Я думала, это просто какой-то шифр, чтобы я не прочитала.

– Ладно, спасибо, – сказала Августа, а когда Алиса ушла, добавила: – Это нам ничем не поможет. Ее сестры уже нет.

Кем была сестра Алисы и почему у нее была эта бумажка? За годы учебы в школе и университете, за все мои прочтения научных и художественных книг, учебников и документов я ни разу не видел подобных букв. Может, стоить зайти в библиотеку. Связаны ли эти предметы с картиной? Что-то мне подсказывало, что все это относится к одному и тому же – и картина, и эти предметы из Ячейки Памяти.

Августа взяла один из альбомов и начала показывать мне фото предков.

– К сожалению, я крайне мало знаю о родственниках и их биографиях, – сказала она. – Это Цефей с женой Кристианой, маленьким сыном и дочерью Лиа.

Фотография была очень старой, потрепанной, но на ней были видно мои предки. На стуле сидел Цефей, на его коленях сидела маленькая дочь, а рядом стояла Кристиана. Фон был нечетким, но я разглядел картину, ту самую, «Луна осветит реку», висящую на стене в рамке.

На другой фотографии была Лиа, здесь она была уже подростком. На ней было платье с рюшами, волосы закручены в кудряшки, на фоне была все та же картина в рамке на стене, но мой взгляд остановился на кулоне, висящем на шее. На старом фото трудно было разглядеть мелочи, но мне показалось, кулон был в форме луны с лицом, такой же, как на странной баночке и книге.

Грабители Лунного Света существовали давно, но о связи моей семьи и этого ордена я ни разу не слышал. И родители мои, как я помнил, не питали к ним особой симпатии. Не были негативно настроены против них, как большинство жителей Каедеса, и тем не менее хороших слов о них я от родителей не слышал. Я знал, что причастны они, но весь ли орден к этому причастен или кто-то конкретный? И зачем им понадобилась картина? Если никаких личных связей моей семьи с Робмунами не было, значит, для них большую ценность представляла только картина. Тут и была проблема, ведь такой большой тайный Орден Робмунов, обладающий властью и секретностью, точно бы не стал бы делать что-то ради денег.

– Возможно, мне стоит узнать больше о Робмунах, – сказал я.

– Или попытаться связаться с твоей бывшей подружкой, – предложила Августа.

На кухне сразу стало тихо и душно.

– Прости, – сразу извинилась тетя.

Я не знал тогда, что девушка, которую я любил, лишь пользовалась мной, чтобы подобраться ближе к картине. Но украла картину и убила родителей не она.

Я отчетливо помнил тот вечер. Родители были внизу в гостиной, а ко мне пришла моя девушка. Мы сидели в моей комнате на кровати и пили вино. Вечер был тихим, спокойным и романтичным. В один момент вечера я почувствовал, как в глазах начала расплываться комната, а в голове появился туман. Бокал вина не мог так на меня подействовать, и я не понимал, что со мной. Когда я лег на кровать, я услышал крики внизу и звуки выстрелов. А моя девушка гладила меня по голове и говорила:

– Поспи. Спасибо, что помог нам, дорогой. Не бойся, ты не умрешь. Мы лишь заберем то, что должно быть у нас.

– Ты меня использовала? – спросил я ее тогда шепотом, понимая, что мне подсыпали сильное снотворное, которому я не мог сопротивляться.

– Считай это помощью мне и всем, кто пытается познать правду о Луне и вселенной.

Утром, когда я очнулся, обнаружил, что в доме разбросана вся мебель, пропала картина, а на полу лежали тела моих родителей в луже крови. А на их телах были еле заметные серебристые следы. Как говорят слухи, их оставляли Робмуны.

– В любом случае, они только помогли украсть картину, но делали они это не для себя, – сказал я Августе. – Но до сих пор ли у Робмунов эта картина? И где конкретно?

– Даже полиция не может найти место, где они собираются, а за последний год не поймали ни одного из них. И как ты собираешься выйти на них?

– Что-нибудь придумаю.

К нам снова заглянула Алиса, принявшаяся наливать детям чай. Мне не первый раз за сегодня показалась нотка печали в ее глазах, которую она умело прятала от детей.

– Можешь сегодня уйти пораньше, выходной все-таки, – сказала ей Августа.

– Спасибо, – коротко ответила Алиса, направившись обратно в гостиную, но вдруг остановилась, глядя на книгу.

– А вы не снимали обложку? – спросила вдруг она. Мы с тетей недоуменно на нее посмотрели.

– Ну, скорее всего, серебряная обложка снимается, и за ней прячется обычная, картонная.

– Благодарю, – сказал я, думая, как я сам не догадался, и принялся снимать ее.

Я ожидал, что на обложке будет название, но там была лишь обычная серая бумага обложки. Зато было кое-что другое. Между обложками было несколько старых пожелтевших недатированных писем. Их было всего три и, кажется, они не были связаны между собой.

Я взял одно и начал зачитывать:

«Почему ты не хочешь оставить меня в покое или забрать отсюда? Не веришь в то, на что способна я, так забудь об этом. Мой дед чувствовал магию, мои родители ее чувствовали, и я не собираюсь от нее отказываться. Я думала, ты меня любишь, а если любишь, принимаешь человека таким, какой он есть. Ты готов от меня избавиться любым путем, но ведь я не лезла к тебе с магией!

Забери меня, пожалуйста.

Лиа, Психиатрическая лечебница им.Луддгена».

– Лиа была в психлечебнице из-за магии? – удивилась Августа. – Ты смотри, какое еще тут письмо есть.

«Отец, у меня все хорошо. После занятий в школе я сегодня продолжил работу над картиной и придумал уже название. «Луна осветит реку». Жду не дождусь, когда ты приедешь с острова, чтобы показать тебе ее. Думаю, ты будешь в восторге. Как твои дела? Надеюсь, после острова ты недолго задержишься на юге и поскорее вернешься к нам в Диврет. И надеюсь, ты сумел найти на острове то, что я просил. Без этого картина будет смотреться не так, но даже без этой вещи она безупречна.

Твой сын, Цефей».

– Во-первых, неужели наши родственники были связаны с магией? – спросил я. – А, во-вторых, про что говорил Цефей? Предмет, без которого картина смотрится не так?

– Не понимаю, о чем речь. Тут еще одно письмо, но в нем ничего важного.

– Ладно. Что ж, я знаю, что мне делать. Узнавать о Робмунах и том магическом, с чем они связаны.

– Забери это все с собой, тебе пригодится, – сказала Августа.

– Спасибо, что помогла мне.

– Если еще понадобиться моя помощь, звони или приходи.