- -
- 100%
- +
Лия медленно опустила скальпель. Её взгляд, нехотя, упал на разворот!
«Загадочная незнакомка. Галерея Ван-Хорна доверяет бесценную коллекцию таинственному реставратору, не имеющего громкой репутации.»
Заголовок пылал жирным шрифтом. А ниже… ниже была фотография. Она, в своём белом халате, склонившаяся над мольбертом. Кадр был сделан вчера, через дверь лаборатории. Она даже не заметила вспышки, не слышала щелчка затвора. Её сфотографировали, как экспонат, без её ведома.
Мир рухнул… Перед глазами лишь эта газетная полоса. Кровь с грохотом отхлынула от лица и ударила в виски. В ушах зазвенело.
– «Когда?.. Зачем?..»
Но она прекрасно знала зачем. Это был его ход. Ход Ван-Хорна. Он не просто нанял её. Он выставил её. Сделал достоянием общественности. Подписал ей приговор.
– «Теперь он точно найдёт меня», – прошептала она про себя, и губы её задрожали. «Он везде. Он увидит. Он узнает…»
Паника, стремительная и удушающая, накатила на неё волной. Комната поплыла. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног. Её пальцы, холодные и нечуткие, потянулись к завязкам защитного фартука. Она дёрнула их, но от страха движения стали неуклюжими, она лишь затянула узел туже.
– Мисс? С вами всё в порядке? – голос Риччи прозвучал издалека, сквозь нарастающий гул в голове.
Она не отвечала. С ещё большим усилием сорвала фартук через голову и швырнула его на стул. Её дыхание стало частым и поверхностным.
– Я… я заканчиваю на сегодня, – выдохнула она, хватая свою сумку. Голос был чужим, срывающимся. – Мне плохо.
– Но мистер Ван-Хорн…
– Скажите мистеру Ван-Хорну, что я… что работа подождёт! – почти выкрикнула она, уже двигаясь к выходу, спотыкаясь на ровном месте.
Она не слышала его возражений. Она выбежала из лаборатории и почти бежала по бесконечным, зеркальным коридорам галереи, чувствуя на себе осуждающие взгляды портретов старых мастеров. Ей нужно было бежать. Прятаться. Стереть себя снова, пока не стало слишком поздно.
Распахнув тяжёлую входную дверь, она вырвалась на улицу и прислонилась к холодной стене, пытаясь перевести дух. Лия чувствовала на себе взгляд Ван-Хорна. И взгляд Маркуса, который, она была уверена, уже смотрит на её фотографию в какой-нибудь далёкой, тёмной комнате.
Лия не пошла к главным воротам, где её наверняка уже ждал тот самый чёрный лимузин. Вместо этого, прижимаясь к холодной каменной стене особняка, она крадучись двинулась вглубь владений Ван-Хорна. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Каждый шорох казался ей шагами погони.
И вот удача – с тыльной стороны участка массивная ограда сменилась высокой, но проходимой живой изгородью из колючего декоративного кустарника. Не раздумывая, Лия сжалась и рванула вперёд, ныряя в густую зелень. Острые ветки хлестали по лицу и руками, царапая кожу, цепляясь за одежду. Она не чувствовала боли, только животный страх, заставлявший её двигаться сквозь чащу, пока она не вывалилась на другую сторону, на узкий тротуар обычной городской улицы.
Она стояла, тяжело дыша, с растрёпанными волосами, в помятой одежде, с тонкими кровавыми царапинами на щеках. Прохожие оборачивались. Она игнорировала их. Её взгляд метнулся к остановке в конце улицы. Загорелся зелёный. Подходил её автобус.
– «Собрать вещи и бежать. Снова бежать.»
Эта мысль стучала в такт её бешено колотившемуся сердцу. Она рванула к остановке, едва успевая в последний момент вскочить в салон. Двери с шипением закрылись за ней, отсекая мир Ван-Хорна, но не её страх.
– «Зачем я согласилась на эту работу? Зачем?» – проносилось в голове, пока она, пряча лицо, пробиралась вглубь почти пустого салона. Она была дурой, ослеплённой деньгами и призрачной надеждой на безопасность под крылом могущественного человека. А он… он просто выставил её на всеобщее обозрение, как рекламный щит.
В это самое время изящный серебристый Астон Мартин с рёвом въехал в главные ворота поместья и, проскрежетав шинами по асфальту, резко остановился у парадного входа галереи. Из машины вышел Адриан Ван-Хорн. Его лицо было маской сдержанной ярости.
На лестнице его уже поджидал бледный и явно нервничавший Риччи.
– Сэр, мисс Соколова… она… покинула галерею раньше положенного времени. Сказала, что ей плохо.
Адриан остановился перед ним, и его взгляд, холодный и тяжёлый, заставил управляющего попятиться.
– Что случилось? – голос Адриана был тихим, но каждое слово падало, как ледяная глыба. – Куда она ушла?
– Я… я не знаю, сэр. Она была очень взволнована, увидев статью в газете, и просто выбежала, сказав, что ей плохо.
Газета. Ледяная волна прокатилась по спине Адриана. Он не давал никаких указаний для пресс-релиза. Более того, он намеренно велел держать её имя в тайне до конца проекта. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Это была работа, скорее всего, его дяди, который с самого начала был против этого «сомнительного» проекта и теперь решил подложить свинью.
Не дослушав, Адриан шагнул в сторону и достал свой телефон.
– Кай, – отрывисто бросил он в трубку. – Где она?
Голос в ответ послышался немедленно, без приветствий. – Она решила, что мы её не видим. Обошла главный корпус, пробиралась через живую изгородь с восточной стороны. Сейчас в автобусе, следует своему обычному маршруту. Направляется домой. Состояние – паническое.
В голове Адриана всё сложилось в единую, ужасающую картину. Дядя выставил его с не очень хорошей стороны и поставил Лию под удар. И теперь она, напуганная до смерти, бежит прямиком в свою берлогу, даже не подозревая, что её уже могут караулить. Та самая информация о Маркусе, что пришла утром, теперь горела в его сознании алым сигналом тревоги.
Он не стал ничего говорить Каю. Просто бросил телефон на пассажирское сиденье и развернулся к своей машине. Его лицо было решительным.
Он сел за руль, и рычание мотора на этот раз звучало не как угроза, а как облегчение. Он не ехал на охоту. Он ехал на спасение. Ему нужно было найти её, пока это не сделал кто-то другой. И предложить ей то, от чего она, возможно, снова откажется – свою защиту. Но на этот час аргументы были на его стороне. Её жизнь висела на волоске, и вина за это лежала в том числе и на нём.
Он мчался по узким улочкам Изолы, будто тень, лавируя между мопедами и пешеходами. Каждый красный светофор был пыткой. В голове стучала одна мысль, навязчивая и леденящая «А если Деверо успеет быстрее?»
Разум тут же пытался успокоить: «Кай следит. Кай никогда не подводил». Но впервые за долгие годы эта мысль не приносила облегчения. Слишком многое было на кону. Слишком хрупкой была та, за кем он нёсся.
Он свернул на её улицу, виа Пекора, и его взгляд мгновенно сфокусировался, сканируя обстановку. И тут он их увидел. Два чёрных внедорожника «Мерседес» с тонированными стёклами, стоявшие в разных концах улицы, как стражники у ворот. Они не просто парковались. Они выжидали.
Адриан не стал выходить. Рывок, драка на улице – это лишний шум и риск для неё. Он плавно подкатил на своём «Астон Мартине» к тенистому участку улицы, откуда был виден подъезд её дома, и заглушил двигатель. Он стал хищником в засаде, его пальцы сжимали руль, каждое чувство было обострено до предела.
И вот он увидел её.
Хрупкая фигура, почти бежала по тротуару, прижимая сумку к груди, как щит. Голова опущена, плечи напряжены. Она была похожа на перепуганную птицу, пытавшуюся добраться до гнезда, не подозревая, что в кустах уже притаилась кошка.
И в этот самый момент двери чёрных внедорожников распахнулись. Из них неторопливо, с тяжёлой, неспешной уверенностью силой, начали выходить мужчины. Не криминальные типажи из кино, а люди в дорогих, но неброских куртках, с квадратными, невозмутимыми лицами и холодными глазами. Они двигались, чтобы перехватить её, даже не увеличивая шаг. В их движениях была ужасающая предопределённость.
Сердце Адриана замерло, а затем рвануло в бешеной гонке. Мозг отключился, сработали инстинкты.
Он рванул с места, и его автомобиль с рёвом выкатился на дорогу, резко подтормозив и встав между Лией и приближавшимися мужчинами. Окно со стороны водителя опустилось мгновенно.
– Лия! Садись! – его голос прозвучал не как приказ, а как резкий, отчаянный клич, в котором слышались и ярость, и страх.
Она замерла, отпрянув от внезапно появившейся машины. Её широко раскрытые глаза, полные смятения и недоверия, уставились на него. «Ван-Хорн? Опять он? Зачем?»
И в этот миг её взгляд скользнул за его спину и уловил движение. Тех самых мужчин. Больших, безжалостных, которые были уже в паре десятков шагов. Их цель была очевидна. Это была не полиция. Это был он. Маркус.
Мыслей не было. Был только животный, первобытный ужас, знакомый до боли.
Она не думала. Не анализировала. Она действовала.
Будто на пружинах, она рванулась к машине, схватилась за ручку и в следующее мгновение оказалась на кожаном сиденье, тяжело дыша. Дверца захлопнулась сама, едва она успела втянуть ноги.
– Пристегнись, – прорычал Адриан, и его «Астон Мартин» с визгом шин рванул вперёд, оставляя позади ошеломлённых мужчин и два чёрных внедорожника, которые лишь через секунду включили сирену и ринулись в погоню.
Они мчались по вечернему Милану, и в салоне стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь низким рокотом мотора и её собственным неровным дыханием. Лия сидела, вцепившись в ремень безопасности, глядя в окно на мелькавшие огни, но не видя их.
Её сознание пыталось осмыслить происходящее. Погоня. Эти люди. И он… Адриан Ван-Хорн.
И тут её обоняние, обострённое адреналином, уловило знакомые ноты. Запах. Дорогой кожи салона. И едва уловимый, холодный, сладковатый дымок от сигареты… или парфюма. Тот самый запах. Тот самый, что витал в салоне три года назад в Барселоне.
Ледяная волна прокатилась по её спине. Она медленно, почти боясь, повернула голову и посмотрела на него. На его профиль, освещённый неоном витрин. На руки, уверенно лежащие на руле.
– «Это был он…»
Её спаситель. Тот самый молчаливый водитель из ночи. И её новый работодатель. Цепь совпадений оборвалась, открыв пугавшую, невероятную правду.
– Я всё знаю о тебе, Лия, – его голос нарушил тишину, прозвучав глухо, но чётко. Он не смотрел на неё, глядел на дорогу. – И о Маркусе Деверо. Он не оставит тебя в покое. Не после сегодняшнего.
Адриан ненадолго повернулся к ней, и в этот раз их взгляды встретились по-настоящему. Не как начальника и подчинённой, а как два человека, оказавшихся в эпицентре одного и того же кошмара. В его глазах она не увидела ни торжества, ни любопытства. Она увидела… решимость. И усталость.
– Ты можешь мне ничего не рассказывать, – сказал он, снова устремив взгляд на дорогу. – Но дай мне возможность тебя защитить. Я знаю, с кем имею дело.
В его словах не было просьбы. Это было заявление. Констатация факта. И в этой невероятной ситуации это звучало как единственное разумное решение.
Она сглотнула комок в горле, её собственный голос прозвучал тихо и хрипло.
– Чего ты хочешь взамен?
Адриан резко повернул голову, его брови поползли вверх от искреннего, почти комичного недоумения.
– Что?
Он смотрел на неё несколько секунд, будто не понимая сути вопроса, а затем его взгляд снова стал собранным и острым.
– Я нанял тебя для работы в галерее, – произнёс он чётко, отчеканивая каждое слово. – Закончи её.
И, повернувшись к дороге, он прибавил газ, оставляя за бортом огни города и её прошлое, в котором не было места для таких простых и честных сделок.
Глава 8
Машина миновала центр и свернула в квартал, где деревья были выше, а за каменными стенами угадывались не фасады, а лишь огни окон, зажжённые где-то вдали. Адриан бесшумно подъехал к массивным кованым воротам. Камера узнала номер его машины, и ворота медленно распахнулись, впуская их в другой мир.
Они ехали по длинной, освещённой подъездной аллее, в конце которой выросла громада особняка в стиле неоклассицизма. Не дворец для показухи, а скорее крепость – строгая, монументальная, отстранённая. Ни единого лишнего фонаря, только безопасность и уединение.
Лия молчала всё это время, держа в руках ремень безопасности. Когда машина остановилась, её охватил настоящий, физический ужас. «Ждать здесь? С ним? Под одной крышей?» Это было в тысячу раз страшнее, чем те чёрные внедорожники. Те были явной, осязаемой угрозой. Это же была позолоченная ловушка. Она меняла одну тюрьму на другую, пусть и несравнимо более роскошную.
– Выходи, – его голос вывел её из оцепенения. Он уже стоял у двери и держал её открытой.
Она медленно вышла, её ноги были ватными. Холодный ночной воздух обжёг лёгкие. Она подняла голову, оглядывая фасад. В этом доме не было ни души. Только тёмные окна, отражавшие луну.
– Галерея – публичное место, – сказал Адриан, будто читая её мысли. Его шаги гулко отдавались по каменным плитам пути к парадной двери. – Здесь тебя никто не найдёт. И ты никуда не сможешь выйти без моего ведома.
Последняя фраза прозвучала как приговор. Он не предлагал. Он информировал.
Дверь открылась перед ними сама. Внутри пахло старым деревом, воском и абсолютной, гробовой тишиной. Он провёл её через холл с мраморным полом и высокими потолками, где её испуганное отражение мелькало в тёмных витринах со скульптурами.
– Клара подготовила для тебя комнату на втором этаже, – он указал на широкую лестницу. – Там есть всё необходимое.
Она остановилась посреди холла, не в силах сделать ещё шаг.
– Я… я не могу здесь остаться, – выдохнула она, и голос её дрогнул.
Адриан обернулся. Он смотрел на неё с тем же изучающим взглядом, что и в галерее, но теперь в нём не было игры. Был холодный расчёт.
– Ты можешь. Потому что альтернатива – это улица, на которой тебя уже ждут. Твой выбор, Лия. Моя защита или его люди. Решай.
Он не ждал ответа. Он повернулся и пошёл по коридору, оставив её одну в центре огромного, безмолвного зала.
Она стояла, ощущая, как стены этого идеального, настолько чистого мира смыкаются вокруг неё. Он был прав. Выбора у неё не было. Но доверия – тоже.
«Хорошо, мистер Ван-Хорн, – подумала она, сжимая кулаки. – Я приму вашу защиту. Но не ваши правила. И уж точно не ваше доверие».
Она медленно поднялась по лестнице, её шаги тонули в густом ковре. Дверь в гостевую спальню была приоткрыта. Комната была огромной, безупречно чистой и безжизненной, как номер в дорогом отеле. На кровати лежали сложенные вещи – пижама, банный халат. Всё новое. Всё с бирками и купленное им.
Она закрыла дверь и прислонилась к ней, наконец позволив дрожи пройти по всему телу. Она была в логове зверя. И самым страшным было то, что этот зверь, похоже, действительно хотел её защитить. Но она слишком хорошо знала – за каждой защитой всегда скрывается цена. И она боялась узнать, какую цену он в итоге потребует.
Взгляд Лии упал на дверь, ведущую в личную ванную комнату. Огромное помещение из белого мрамора с панорамным, тонированным окном, выходившим в частный сад. На столешнице аккуратной пирамидкой лежали полотенца, а рядом – корзина с косметическими средствами и даже небольшой набор для ванны: соли, масла и свечи. Всё того же безликого, безупречного качества, но мысль о горячей воде была единственным якорем в этом море хаоса.
Она с механической точностью принялась готовить ванну. Наполнила её почти до краёв, капнула масла с ароматом лаванды, расставила по краям несколько свечей и зажгла их. Пламя заколебалось, отбрасывая дрожащие тени на стены. Она сбросила с себя одежду, будто сбрасывая с кожи прилипший страх, и погрузилась в почти обжигавшую воду.
Тепло обволакивало её, размягчая сжатые в комок мышцы, растворяя лёд в жилах. Она закрыла глаза, откинув голову на прохладный мрамор, и впервые за этот бесконечный день позволила себе просто дышать. Запах лаванды смешивался с паром, создавая иллюзию безопасности, временный кокон, где не было ни Ван-Хорна, ни Маркуса, ни необходимости бежать.
Она почти дремала, когда в дверь постучали. Резко, но громко.
Сердце ёкнуло, возвращая её в реальность. Она с неохотой поднялась, и вода с шумом хлыстнула с её тела. Наскоро вытеревшись, она набросила на себя предложенный белый махровый халат, настолько огромный, что он почти полностью скрывал её с головой, и босиком, оставляя на тёмном полу влажные следы, подошла к двери.
Она приоткрыла её совсем немного, выглядывая в щель.
В коридоре, освещенный мягким ночным светом, стоял Адриан. Он уже сменил костюм на тёмные тренировочные брюки и простую футболку, отчего казался моложе и… опаснее по-другому. Более приземлённо и оттого более реально.
Его взгляд, встретившись с её глазами, на секунду застыл, а затем, как будто против его воли, медленно пополз вниз. Он скользнул по влажным прядям волос, выбившимся из небрежного пучка, по капле воды, скатившейся по её шее и скрывшейся в складках халата, и остановился на её босых ногах. На её левой лодыжке тонкой изящной цепочкой обвивалось тату – стилизованный орнамент, похожий на плетёный браслет из ветвей, хрупкий и бесконечно женственный.
Он резко отвёл глаза, словно застигнутый на чём-то неприличном, и слегка откашлялся, чтобы скрыть смущение.
– Я… буду в соседней комнате, – произнёс он, и его обычно уверенный голос прозвучал на полтона выше. – Если что-то понадобится.
Лия лишь молча кивнула, чувствуя, как по её щекам разливается жар. Она тут же закрыла дверь, щёлкнув замком, и прислонилась к ней спиной, прислушиваясь к его удалявшимся шагам.
Когда его шаги затихли, Лия медленно обошла комнату. Это было похоже на осмотр тюремной камеры, пусть и роскошной. Она провела пальцами по мраморному подоконнику, проверила ручку окна – оно не открывалось, как она и предполагала. На письменном столе лежал блокнот и ручка с логотипом «Ван-Хорн». Она машинально отодвинула их, будто они были частью его контроля.
Её взгляд упал на межкомнатную дверь, ведущую, судя по всему, в соседнюю комнату. В его комнату. Она подошла и приложила ладонь к деревянной панели. Оттуда не доносилось ни звука. Но она чувствовала его присутствие. Чувствовала тот самый электрический заряд, что витал в воздухе с момента его ухода. Она резко отвернулась, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Она была здесь заперта не только замками и сигнализацией, но и его волей. И своей собственной беспомощностью.
***Адриан ворвался в свою спальню, захлопнул дверь и, не раздеваясь, закинул одну руку за голову.
«Что, чёрт возьми, эта девчонка со мной творит?» – пронеслось в его голове с яростным недоумением.
Он закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки, но под веками тут же всплыл её образ. Большие, испуганно-настороженные глаза, смотрящие из щели в двери. Влажные пряди волос, прилипшие к щеке. И это чёртово тату на её щиколотке… такое хрупкое, такое личное. Знак, который видел, наверное, только он.
И снова – губы.
Он резко открыл глаза, и его взгляд машинально упал вниз, на собственное тело. На непроизвольную, тугую и предательскую выпуклость, ясно проступавшую сквозь ткань брюк. Всё в нём напряглось, требуя, жаждая.
– Блять, – сдавленно выругался он, с силой переворачиваясь на бок и уставившись в панорамное окно, за которым спал безмятежный Милан.
***Лия же лежала в кровати под идеально гладким шёлковым бельём – это было невыносимо. Каждая клеточка её тела, привыкшая быть настороже, отказывалась расслабляться. Она ворочалась, прислушиваясь к звукам дома.
Особняк был не просто тихим. Он был звеняще безмолвным. Иногда сквозь эту тишину прорывался отдельный, едва слышный гул систем жизнеобеспечения. Один раз ей почудились шаги в коридоре – тяжёлые, мужские. Она замерла, вцепившись в одеяло, сердце колотилось как сумасшедшее. Шаги прошли мимо и затихли. Возможно, это был он. Возможно, охрана. А может, ей просто показалось.
Она потянулась к кулону на своей шее – простому серебряному кружку, единственному, что осталось у неё от прежней жизни. Она сжимала его так сильно, что металл впивался в ладонь. Эта маленькая боль была якорем, напоминанием о том, кто она есть на самом деле, а не та испуганная девушка, которой она стала в этих стенах.
«Он хочет правды, – думала она, глядя в потолок. – Но какая у меня гарантия, что, узнав её, он не вышвырнет меня обратно на улицу? Или не использует против меня?» Доверие было роскошью, которую она не могла себе позволить. Никогда.
Перед тем как окончательно погасить свет, она подошла к двери, запирая её изнутри. Это было иррационально – если бы он действительно захотел войти, никакой замок его не остановил. Но этот маленький ритуал давал ей иллюзию контроля. Хотя бы на эту ночь.
***Адриан пытался отбросить мысли о ней, думать о работе, о сделках, о чём угодно. Но единственное, что он мог сделать, это лежать в темноте, сжимая кулаки, и чувствовать, как по нему бьёт адреналин от погони и невысказанного желания. Уснуть в эту ночь ему было не суждено.
«Она заперла дверь», – донёсся до него тихий, но отчётливый щелчок поворачиваемого ключа. Ирония ситуации была горькой. Он, хозяин этого дома, всей своей империи, был заперт по ту сторону двери хрупкой девушкой, которую сам же и привёл сюда.
Он встал и подошёл к минибару, наливая себе виски. Жидкость обжигала горло, но не приносила покоя. Он снова поймал себя на том, что смотрел на ту самую дверь. Что она делает сейчас? Спит? Плачет? Дрожит от страха? При мысли о последнем в его груди закипала знакомая ярость. Не на неё, а на того, кто довёл её до такого состояния. На Маркуса. И на самого себя, за тот необдуманный поступок с публикацией, который чуть не стоил ей свободы.
Он поставил бокал. Его первоначальный план – «разгадать» её, выведать правду – теперь казался детской игрой. Правда была в её глазах, полных ужаса. Правда была в том, как она инстинктивно запрыгнула в его машину, выбрав его как меньшее из двух зол.
«Добьюсь правды», – повторил он как мантру, но теперь она звучала иначе. Он добьётся не просто информации. Он добьётся её доверия. Как бы цинично это ни звучало. Потому что только так он сможет её защитить. И только так, признался он себе в темноте, он сможет понять, что за демоны скрываются за той парой губ, что преследовали его все эти годы.
С этими мыслями, уже не такими яростными, но более решительными, он снова лёг в постель. Сон по-прежнему не шёл, но теперь он хотя бы знал, зачем бодрствует.
А Лия погасила свет и устроилась в центре огромной кровати, чувствуя себя крошечной и уязвимой. И снова, как назойливый мотив, перед ней всплыл его образ. Не холодного бизнесмена, а того человека с горящим взглядом, который спас её сегодня. И того же человека, который смотрел на её татуировку с таким голодом, что у неё по телу снова пробежали мурашки, но на этот раз – от чего-то другого. От страха, смешанного с запретным, опасным любопытством.
Глава 9
Сон нашёл Лию не как избавление, а как ловушка.
Сначала было лишь ощущение – тяжёлый, удушливый запах дорогого одеколона Маркуса, смешанный с ароматом увядающих лилий в гостиной её старой, позолоченной клетки. Пахло тишиной, которая кричала громче любого звука.
Потом пришли образы. Она снова была там. В том платье, которое он для неё выбрал – шёлковом, холодном, цвета спелого винограда. Она стояла у окна, глядя на город, который был так близко и так недостижим. Его шаги за спиной были негромкими, но каждый стук каблуков по паркету отдавался в её висках, как удар молотка.
«Ты почти готова, Анастасия», – его голос был ласковым, как поглаживание лезвием по коже. Она не видела его лица, только чувствовала его присутствие – огромное, неумолимое, заполняющее всю комнату. «Скоро ты поймёшь. Всё это – для тебя. Ты слишком ценна, чтобы принадлежать кому-то, кроме меня.»
Во сне она попыталась повернуться, крикнуть, но не могла пошевелиться. Её ноги были прикованы к полу. Она смотрела на свои руки и видела, что они перемазаны в тёмной, липкой краске с холста, над которым работала днём. Краска капала с её пальцев, оставляя на безупречном светлом паркете уродливые, багровые следы.
«Грязь, Анастасия, – вздохнул он с притворной печалью. – Её нужно стереть. Сделать тебя снова чистой.»
И тут тень позади неё начала меняться. Это был уже не Маркус. Это был Адриан. Он стоял в своём идеальном костюме, с тем же холодным, изучающим взглядом, что и в галерее. А в руке он держал не кисть, а тот самый скальпель для реставрации, лезвие которого блестело в тусклом свете.
«Нужно заглянуть под поверхность, не так ли?» – произнёс он, и его голос слился с голосом Маркуса в один жуткий хор.
Он сделал шаг к ней. Лезвие приблизилось к её лицу. Не чтобы ударить, а чтобы… снять верхний слой. Снять её саму. И под кожей она увидела не кровь и мышцы, а старую, потрескавшуюся краску картины. Она была всего лишь объектом. Артефактом, который нужно очистить, изучить и присвоить.