Тени на зеркале, или Гордые уроды

– А где мне еще быть, на кладбище? – мать Константина открыла ей дверь из кухни. – Заходи, Маша.

– Ну и шуточки у вас, теть Шур, – Маша сняла с плеча тяжеленную сумку. – Я пенсии ваши принесла.

– Какие шутки, не до шуток мне! Это государство! Искалечили человека, кормильца нашего единственного! Чтобы им пропасть дотла! Дают теперь крохи! Разве хватит этих денег на пятеро ртов!

– Ух ты, какая у тебя красивая птичка! Мама купила? – Маша крутила в руках ладно сработанную жар-птицу.

– Нет, дядя Костя! – ответила белобрысая девчушка лет трех. – Он сейчас делает лошадку для Борьки!

– Как же он вас любит, ваш дядя! – Маша вернула игрушку. – Вы-то его любите?

– Да, очень! – девочка поскакала во двор.

– Да что там, у него же теперь не будет своих. Жена, сучка, сбежала, как только узнала, что он возвращается калекой. Наверно, нашла себе здорового мужика, чтоб ей пусто было! Кто же теперь за него пойдет, за безногого!

– Боже, за что же вы его так гнобите, он может услышать, – Маша встала и поплотнее прикрыла кухонную дверь. – Как будто он вам и не родной вовсе.

– А что мне, до самой моей смерти ходить за ним?! – не унималась женщина. – Его ведь и в дом инвалидов не сдашь, в собесе скажут, у тебя есть мать, сестра, пусть они и ухаживают за тобой! Что его сестра с двумя детьми сбежала от мужа-алкоголика и изверг этот не платит никаких алиментов, потому что тоже безработный, это никого не волнует!

– Вот, варю пустые щи без мяса, хорошо хоть есть свои запасы капусты и картошки с огорода. Чаю будешь? – женщина немного убавила пыл.

– Нет, спасибо. Но ведь есть еще ваша пенсия, еще получаете пособия на детей, – Маша достала журнал для росписей. – Может, ваша дочь Катя еще найдет работу.

– Какую?! Какую у нас можно найти работу?! – снова вскрикнула женщина в сердцах.

– Ой, не кричите, теть Шур, в ушах звенит, мне еще две деревни надо обойти, – поморщилась почтальонша. – Вот, расписывайтесь. Пойду, поздороваюсь с однокашником.

– Привет, Костик! – Маша весело поприветствовала Константина.

– Здравствуй, Маня, – Константин поднял голову от поделки.

– Как жизнь молодая, боец? – Маша как ни в чем не бывало поздоровалась. – Что это такое мастеришь? Ба, это лошадка? Ну прямо как живая, – она крутила в руках действительно мастерски сработанную игрушку. – Помню, на уроке труда ты лучше всех делал задания.

– Так, безделушка, – махнул Константин.

– Не скажи, прям как живая! Ее бы покрасить, будет во! И ни в каком магазине не купишь такую. Здорово, Костик, руки у тебя растут откуда надо, не то что у моего Вани.

– Кстати, чуть не забыла! Я же прихватила для тебя кое-что, сейчас принесу! – Маша кинулась на кухню и полезла в сумку. – Как раз по этому делу!

– Вот! Как увидела, сразу подумала о тебе, это же то, что тебе нужно, – она протянула Константину книгу «Народные промыслы. Плетение изделий из коры и прутьев». – И не надо тратиться на инструменты!

– Это что, можно самому плести, изготовить руками? – Константин начал листать изображение искусных, ажурно плетенных корзинок, коробов из бересты и ивовых прутьев.

– А то как же! – Маша быстро перелистала нужную страницу. – Вот здесь все пошагово расписано. Нужны только пара рук и башка, ты справишься!

Константин завороженно смотрел на книжку-самоучитель. А ведь в самом деле, почему бы ему не заняться этим, чем в окно пялиться дни напролет?

– Ладно, я пошла, мне еще кучу дворов обойти надо, – Маша засобиралась.

– Постой, Маня, а деньги за книгу? Сколько она стоит? – остановил ее Константин. – Ты удержи деньги за нее с моей пенсии.

– Да брось ты, мы что, чужие! – Маша замахала руками. – Сегодня вечером я своего мужа Ваню с сыном Павликом пришлю. Они тебе нарубят и притащат ивовых прутьев. У нашей речки ивы эти растут, видимо-невидимо.

– Когда научусь, с меня корзина! – Константин крикнул ей на прощание.

Он услышал разговор матери из кухни, снова сжалось сердце Маши. Каково это – знать что стал обузой даже для собственной матери? А ведь ни взглядом ни словом не выдал себя.

***

– Дядя Костя, у моей птицы сломалось крыло! – на колени Константина легла белокурая головка племянницы. – Ты больше нам не будешь делать игрушки, как раньше?

– Буду, конечно, – ответил он и взял в руки раненую птичку из рук племянницы. – Вот найду подходящий чурбачок и сделаю.

– Только, Светка, зачем тебе деревянные игрушки, вот мама с бабушкой вам накупили много магазинных игрушек.

– Не-е-т, нам нравятся твои, – поморщилась малышка, теребя полы рубашки дяди.

– Хорошо, сделаем, – пообещал Константин. – Иди посмотри, твой братик еще не идет со школы?

– Сейчас схожу. Дядь Кость, заварить тебе чаю? Я умею, как мама!

– Завари, только осторожно, – разрешил дядя, снова взялся за прутья.

Весна уже вступила в зрелую пору. Листья потеряли былую нежную зелень с теплым желтым отливом. Они теперь огрубели, стали темно-зелеными, местами даже покрылись тонкой пеленой пыли.

Можно было бы покопаться в огороде, вот капусту давно надо прополоть. Но ему еще надо сплести хотя бы одну корзину до вечера.

Ивовых прутьев осталось совсем чуть-чуть. Если мать с сестрой задержатся, ему самому придется прокатиться к реке за ними.

Константин отложил костыль и взялся за колеса инвалидного кресла, которого с боем пришлось добиться у собеса. «Да вы поймите, инвалидов в нашем районе тьма-тьмущая, а денег из бюджета выделено совсем немного, на всех не хватит…» Всю стоимость этого кресла-каталки государство не возмещало, часть пришлось взять в долг и оплачивать целый год в рассрочку со своей пенсии, что не могло не сказаться на семейном бюджете. Но главное – оно теперь есть, какое-никакое, а удобство. На нем, если очень нужно, можно съездить и за прутьями, и даже к соседям и в магазин. А то на костылях ведь далеко не уйдешь.

Скрипнула калитка, вошли мать и сестра Катя. Вслед за ними вошла и почтальонша Маша со своей неизменной пузатой сумкой через плечо.

– Костя, представляешь, и на этот раз нахватали все наши корзины! – воскликнула сестра. – Ведь ни у кого на нашем рынке нет таких!

– Да, вот накупили продуктов, еле доперли, – подтвердила мать, ставя на крыльцо наполненные до краев хозяйственные сумки.

– Кость, вот что я думаю, – Катя остановилась около брата. – может, и мне научиться плести? Мы бы тогда поднакопили немного и ремонт бы сделали в доме, купили бы новую мебель, а?

– Ты сначала накопи, потом строй планы, как их тратить! – осадила ее мать. – А вот одноногий калека у входа на рынок загребает их, просто сидя на земле. И не надо ему на своем горбу таскать тяжеленные корзины, да еще полдня тратить, чтобы стараться продать их!

– Я поеду за прутьями к реке, – Константин отложил недодел и взялся за кресло-каталку.

– Вы Косте-то купили что-нибудь? – спросила Маша, когда он выкатился за ворота в сторону ивовых зарослей.

– Да что он, ребенок, что ли? Вот накупили продуктов, чуть руки не оторвались пока доперли! – отмахнулась мать.

– Да мы забыли, крыша у нас поехала от того, что на нас эти деньги упали! – рассмеялась сестра.

– Они не упали, это он вам их заработал, – вздохнула Маша, и достала платежную ведомость.