Над русским шиком – по одной любви

Свет изгоев мирной тени – рабства

За светом постою – ведь никого

На русской воле бдительной, а – надо

Искать пути рождения – к уму -

В протоптанной критичности – на кон,

Что можно быть изгоем или – опытом

Достигнуть свет реальности – на этой,

Движением поддетой фразе – около,

Направив слой под рабством – на боках.

Ты весь лежишь и светит – настроение

Внутри такой вот тени мирных – ножен,

Но внутрь изгоев сам ты – от рождения -

Пускать не станешь бытие – врагов,

А томно ляжешь снова – в привидение,

Чтоб русский хлыщ подсказывал – приятно,

Что можно думать лучшее – не вымерив -

Там мирной тени в будущем – под взгляд.

Ты смотришь на меня как раб – с рождения,

Но выше свет не тянешь в милой – позе,

Ты здесь один и станет – проявлением -

Тот ужас детства, что почти – прошёл,

Он вынул чёрный фант, меняя разницу

В гадательной традиции – под временем,

Но я тому не верю, просто танцами -

Сегодня закрываю свой – восход.

Пока нет ночи днём и поздно – думаешь

Ты в этом рабстве будущего – гения,

Пока в лице посмотришь ты – на мнение,

Но сам тому не выйдешь мимо – платы,

А нервно раскидаешь оземь – позднее -

В традиции той доблести – по осени,

Как русский смысл, чтоб думать – подозрением

И нить держать хвостом – сегодня вверх.

Ведь сам ты стал изгоем или – муками

Там видишь поздний день, но – не проводишь

Искусство долгой личности, а – трогаешь

Свой ум – напротив движимой свободы,

Чтоб сделать мир таким же – по рождению,

Но выше плыть, набрав сегодня – явной -

Традиции ментальной боли – вычеркнув -

Там род чертей – от нрава безымянный.

Вот так изгои в мирной тени – кажутся

Мне болью поколений мимо – хоженой

Проблемы лет, чтоб манию – на возрасте

Отправить в сон ночной себе – наверх,

А после видеть правом – между ужаса,

Как падают, стремглав туда – не заданно

Все дни от рабской кучи быть – обратною

Системой линий в мнительном – плато.

И так по кругу вечности – и заново -

Ты прыгаешь в свой русский день, что общее

Сегодня поле нравов – больше радует,

Чем сердце изничтожит в том – на облике,

Где сам ты снял ту душу – безымянную

На свой манер, где обликом – не кажешься

Свободой дум, но думаешь – под нравами,

Что там один ты глушишь – эту боль.

Она мне стала русской, словно – барыня

И нет людей, что объективно – думали

Плохой совет искусству – быть, как надо бы

В культуре может личности, но вымерить

Тот стиль манерной глади – изумительной,

Чтоб больше лет так радовать – безумие,

Что нет чудес, а только боли – к обществу,

Как русской смерти паводок – под лень.

Она не знает черт такого – в мудрости -

Спокойствия, чтоб там сидеть – и радовать,

Но тени от изгоев будут – пробовать

Искать людской системы глаз – теперь -

Пародии – от ночи злой по древности

И час родства такой же – современности,

Чтоб слыть приятной робой – от рождения,

Где ты сегодня раб любви – под слой -

Той формы русской или может – личности,

Но стал искать любовь мне – безымянную,

Чтоб вычеркнуть там обликом – космическим

То утро может к праву – вдоль чудес,

А может стать довольством – от надмения,

Где раб чудес не станет сам – прохладою,

Но выжмет русский день – напротив древности,

Чтоб взгляд изгоев думать – перестал.

Схожесть сна – на русской готике

Где бы опытом времени – ты перестал

Мне щемить снова душу и мерно – восход,

Где топорщатся линии вдоль – между нот

Обывательской готики, чтобы – найти

Сонный мир или прошлое, чтобы уложено

Стало небо напротив той ревности – около

Серой воли катарсиса, чтобы – не радовать

Мир нещадной пародии в стиль – городской,

Там московские улицы мерят им – правило,

По которому готика стала бы – ревностью

И себе этот выход уже бы – представила,

Чтобы схожесть людской красоты – показать,

А потом содрогнуться в уме – от общения

И прильнуть на коротком следу – в обращении

На покой современности, чтобы к обычному

Виду общества снова прийти – на уме.

Ты был опытом времени в старом – заглавии

И внутри показалось там русское – прошлое,

Чтобы видом от готики думало – здание,

Что стоит этой ночью оно – между дней

И не знает путей снова жалкого – прошлого,

Но внутри поколения славит там – мерками

То же утро, а может и то же – деление

На плохое от чувства и призрак – людей.

Где не видишь ты сон – он уже, как за мыслями

Стал сегодня играть, словно драму – условие

Между ревности боли, а может – сословие,

Чтобы выстрелом в сердце опять – осознать

Новый день, а быть может уже – поколение

Там основы под готикой или – рождаемой

Воли плотности боли, откуда бы – радовать

Ты теперь мир не хочешь, но скажешь – уже,

Что похожа на сон эта готика – злобная -

В мир теней откровения душ или – маленькой,

Упрощённой идеи быть опытом – должному

Устремлению слова под мнительный – день,

В час, когда он прошёл над могилами – ужаса

И сегодня не видел там поле – признания -

Вслед искусства любви, как тому – осознания,

Чтобы знать уникальный совет – городской,

Где лежишь ты во сне – между зданием около

Многомерной судьбы, но не думаешь – обликом

Там устать между черт устремления – нового

Символизма чутья, что обычно – заковано -

В преднамеренный казус и там же – не радует,

Но любовный ответ на системе – по готике -

Видит – точно бы русское поле предания

И вопрос откровения в личности – памяти.

Ты возьмёшь этот стиль и немного – уложено

В мире маленькой боли, откуда бы – сложено

Там судьбы единение в тёмной – окалине

Между стен городского пейзажа – под рок,

Что нашёл бы сегодня свой свет – притязания

И внутри, словно русское имя – не пробует -

Свой манерный ответ, но в наитии – опыта

Станет видеть всю схожесть игры – на углу

Этой боли внутри, словно русской красавицы

И себе перманентной искусством – строения

Воли личности, словно бы там – повторения

Над открытой фатальностью в мир – неземной.

Что пройдёшь ты сегодня и может – уложено

Станет в небе могильной основой – на дождике

В самой страшной стене меркантильного – ужаса,

Что застыла и хочет играться – внутри -

Между глаз или русской харизмы – под гением,

Словно в полной среде объективного – прошлого,

Где от готики стало бы время там – брошено

В непроявленный берег дожитого – в смерть,

Где по белым следам от наития – тянется -

Только мир притязаемой боли, как – прошлое

Или свет от готической линии – к мании -

Злой критичности воли, откуда бы – чёрт -

Стал тебе, как приснившийся снова – на мании,

Злобный миф или областью сна – восприятие,

Что не можешь ты сам объяснить – и понятие,

По которому сон под готической – мглой -

Проведёт снова смыслом твои – откровения

Или сдавит под сердцем искусство – над образом,

Чтобы лучше и лучше играться – под ропотом

Смерти может искусственной или – под рок

Той среды обаятельной сна – между разумом,

Что хочу в меркантильности снова – к понятию

Видеть, словно бы день снисхождения – облика,

Как людское похожее заново – спрашивать,

Что сегодня ты в готике – новый поэт.

Свободная собранность – русской маски

Ты свободен, как слово людское – ума

И нет места искусству искать – допьяна

Тёплый облик такого кровавого – дня,

Чтобы снова упасть, как на маске – виной

Или в мнительный довод тому – тишиной,

Приподнявшись – расправить фамильный ответ

Между множества долгой рутины, как я -

Буду также искать по тебе – силуэт.

Он по синей стене, словно маске – зовёт

И практически новый от муки – под взгляд,

Ты гордишься, что стал, как философ – ему

И сегодня ты собран внутри – в тишину -

Той же робости бледной Луны – между нас,

Чтобы русские маски искали свой – глаз,

А потом от соперников в долгой – грязи -

Проводили бы случай под нежностью – были.

Там сегодня нет места держать – этот яд

И корить удивительный берег – подряд

От забытой практичности возле – любви

И осмысленной гордости думать – себе,

Что почти ты прошёл свой оскал – бытия,

Где свободен, как русский и мало – уже

Этой боли критичности думать – опять,

Как стоять мне на серой стене – и кричать.

В тёплом облике муки под славным – путём,

Долгой формой дороги, откуда бы – звон

Принимал мне реальности мысли – подряд

На такой высоте между общества – в ряд,

Поиграя под честностью возле – людей,

Если сможешь ты давний поток – заострить

И внутри полюбовной черты – между дня -

Приготовить свой действенный берег – в огне,

Где свободой от собранной боли – стоишь,

Но не любишь тот облик пустого, клеймя -

День из нищенской глади такой – темноты

Или маски, что собран немило – в черты -

Ты другого родства, где не можешь – уже

Приготовить свой облик искусства – к тому,

Неприятному образу быть – между нас -

Точно ветра актёр или маленький – глаз.

Он застынет по русской красе – между лет

И не сможем мы вычеркнуть пламя – огня,

По которому вижу там берег – из черт,

Где глазами хватают свой круг – бытия,

Словно волей упал он под воду – за мной

И не может уже дотянуться – под хват

Этой призмы искусственной мании – дней,

Где лежать ты не можешь, и сам – не богат,

Но от маски твоей расправляет – любовь -

Тихий неба надзор, чтобы думать – в аду,

Что никчёмностью страха уже – передал

Ты свой мир диалектики между – народа

И под маской сегодня в политике – льёшь -

Только смелый поклон, как потребности дождь,

Где остались мы временем в прошлом, увы,

Как заметные тени – в отжившем погосте.

Им немного в той памяти прошлого – взять,

Как по маскам искусства и сердце – дознать,

Чтобы поле людской красоты – подралось

С безымянностью белого прошлого – ныне,

Что однажды ты сам превзошёл – этот свет,

Как песок в незапамятной боли – под миф

И лежишь – этим возрастом, в небо прилив -

Только болью в тоске, как под каменным сном

И одной очевидностью думать – потом,

Что не сможешь ты вылить такое – внутри

Окаймление долгого облика – оземь,

Только спросишь в ответ – преднамеренно я,

Чтобы маска там знала сегодня – твоя,

Как вчера ты любил этот опыт – внутри,

А сегодня по русской расщелине – можешь

Видеть белое Солнце в той норме – Земле,

Или мир, от которого стало – темно -

Нагибаться в той прошлой судьбе – потому,

Что не смог ты оценкой – свободно лететь,

Словно маска из личности, падая – вниз

Между прожитой вольности или – в клеймо,

От которого душу щемит – так давно,

Что не сам ты в неё окунаешься – прошлым,

А она – превзошла белый свет под нутром,

За которым нет смерти, а только – разгон

В безымянности фатума мыслей – опять,

Что негоже тому бы сегодня – пленять

Мир людского наития в смерти – под блеск,

Чёрный стиль экзальтации, словно облез

Ты за прошлой инертностью, как на дожде

И не можешь играться – под русское время,

Но удержишь ладонью внутри бы – песок,

Чтобы думать и думать, откуда – в висок

Поиграться потом пистолетом – в аду

Или выдернуть прошлый ответ – между ножен,

Забывая свой мир осторожности – вниз

От культуры реальности лиц – без актрис,

Без любви режиссёрской оскомины – дня,

А почти в откровенном преддверии – тона,

Где у маски души – нет той повести лет,

Нет и бледной стены экзальтации – для

Осторожности боли искать – этот мир,

Что угадывать сможешь ты сам – у меня

Только берег литой – между русской тропой

И другой повседневностью, что – обошли

Там судьбы откровение – снова дожди,

Где снуёт этот мир, как за правилом – выше,

Но себе не осудит там время – под явь,

Что за маской от русской тиши – всё болит

Историчности прожитой ветвь – от обид,

Где у стиля характером сам ты – уложен

И не ладишь сегодня под слой – бытия,

Выбирая там смертный поклон – от ноля,

Понимая свой мир – между этим углом,

Где задумал быть роскошью или – кнутом

На таком расстоянии стилей – в нутро,

Что уже бы сегодня там сделать – поклон

Стало лично обидно, но в смерти – вина -

Стала русской эмблемой внутри – допьяна

Спать и видеть тот ад экзальтации – лет,

Чтобы прожитый опыт сам видел – поэт

И немного, прищурившись стал – между нас

Только выдохом формы свободы – об осень,

Где тебе не прельщает там время – поднять

Мир, как русской культуры деления – дня,

Только вычеркнуть старое обликом – в такт

И тому покориться под сердцем – в руках.

Им сегодня не можешь ты в русской – игре

Видеть сложные тени, но утром – манишь

На свободу в обратной реальности – дня,

Чтобы русскую маску собрать – между истин,

Где устала она мне под вечностью – тьмы,

Где не можешь ты долго искать – пелены,

Точно сам от восторга упал – между снов

И поднял ту реальность внутри – от углов,

Напоследок закрыв только двери – ума

В гробовой тишине удивления – слов,

В надмогильном катарсисе – между огня,

Где фатальностью воли не хочешь – менять

Ты свободу – по русской душе между нас,

Как любви изобилие в частности – глаз,

Где не смотрим по маске такого – вокруг,

Но куём только древности боль – на кону

Необъявленной плоти внутри – привыкать,

Словно маске сегодня под русский – играть,

Обращаемый волей внутри – диалект,

Как не любишь ты степенью формы – идей

Этот свет, и не можешь уже – принимать

Смыслом боли – ту готику, чтобы летать

По судьбе обещаний, а может – в пути -

По такой откровением боли – над счастьем.

Мне оно посмотрело в придирке – к лицу

И уже не подскажет, как стало – темно

Для гротеска по русской оскомине – вдаль

Между личностью боли внутри – этой падать

И тому не любить снова маски – идей,

Доказав серый облик спонтанности – дней

Вслед дожитой вопросом идиллии – муки

Или памяти сделать там явь – от разлуки,

Как наглядный разлом в объективности – нас,

Чтобы выделить слабый пути – декаданс

И внутри претворить бы сигнал – бытия,

Точно там в объективности буду – и я,

Точно сам ты играешь уже – между слов,

Как по нотам искусственной боли – углов

Между маской скульптурного гнёта – в края

Иллюзорности русского сердца – под опыт.

Достигнет стиля русской – идентичности

Ты достигнешь свой мир – перелётной звезды,

Где не будешь корить удивительный – яд,

Ты другому историей скажешь, что – ты

Стал искать утопичности смелый – наряд,

Но найдя этот мир – ты такой же дурак,

На котором все птицы совьют – только мрак

И пути идентичного ужаса – в крой -

Сложной боли играться по истине – в кровь.

Ты достигнешь той пазухи мысли – проймя

Долгий трепет души, что не любишь – меня,

Но и я, словно ласковый цвет – не люблю

Дивной проседи жизни, а просто – кривлю

Там заочно – тот путь удивления вниз,

Чтобы русской картиной ты видел – вокруг

Только древние стены манеры – под визг

Славной боли внутри откровения – выжить.

Там живёшь ты свой мир, проживая – капель

Из бесчисленных капель серьёзности – в дверь,

По которой раскрыть этот ужас – смогу -

Вслед за русской стеной – между имени моды.

Только стало там время искать – между мной

Тихий опыт от заводи в близкой – тропе,

Что немногим ты был мне сегодня – седой,

Но уставился в русский портрет – с головой

Там бесчисленных мук идеалов – под вихрь -

Бледной пользы в отжившем аду – проживать,

Как маньяк в идентичности боли – ко сну,

Чтоб кричать о фамильной ущербности – лучше,

Чем ты смог бы по русскому цвету – в глазах -

Видеть полные Луны той боли – сквозь яд

И винить этим жизнь, как понурую – в слой

Откровения даму, где снова – хотят -

Пылкой боли те русские в притче – глаза -

Вынимать смелый блик отражаемой – тьмы

И гадать, как получше играться – впотьмах

Над искусством по русскому цвету – прилива,

Словно кровь запеклась бы в иллюзии – ран

И ушла – между прошлым куда-то назад,

Покачнувшись от истины в мерном – гробу,

Чтобы думать там стало приятнее – к мысли,

А потом понимать бы, что стал ты – вампир

Или русский потомок иллюзий сквозь – ряд -

Этой долгой беды – вынимать словом мир

На второе рождение в душу, чтоб взять -

Только стиль идентичности в смертном – аду,

Или снова бессмертие, словно бы – мнил -

Ты покой инородной истерики – взять -

Долгий повод играться тому – от перил

И искать этот русский ответ – без идей,

Но в душе, чтоб собраться уже – на покой

От реальности долгой внутри – роковой,

Что не смотрит, а думает мыслям – в ответ.

Где в вагоне метро между тяги – подряд -

Я не буду искать этот мир – между взглядов,

А в себе пронесу снова опыт – под кровь,

Где достигнет внутри темнота – ту погибель

И не будет корить мой же мир – между нас

На аду, что внутри мне так мило – тепло

И касается боли там низменный – взгляд -

Снова истину воли над выступом – мира,

Словно скальной породы та дивная – смерть

Стала снова глазами под вереск – искать

Мне второе рождение в лицах – под зной,

А быть может, корить иноземный – покой,

От которого также темно мне – внутри,

Только сосны не трогают мир – между грёз,

А касаются стен иллюзорной – грозы,

Осенив там то время от прошлого – в мире

И придав стройный космос иллюзии – в глаз,

Где не сможешь ты сам поиграться – в руке

Этой боли картинной, где мне – передал -

Бы привет иллюзорный – от мнительных скал,

Что внутри по московской тяну – мостовой

Эту боль – или личности истину в слой -

Говорить – только первый ответ между грёз,

Где бы сам ты касался тот свет – о поклон

И не думал о морге, но в кровь – передал -

Идентичности слово, чтоб выдумать – рай

Или снова искать там прелюдии – в мире,

Потакая своей же системе – идиллий.

Им сегодня так смертно и очень – темно,

Что за чёрной окраской внутри – никого,

Но от прошлого сняли там мёртвый – поклон

Эти стены руин – мне в глазах бы идиллии,

Как прошла идентичности маска – под ряд

Снова русской души, чтобы высмотреть – ей

Обольстительный берег прелюдии – спать

На такой же руке между опыта – линий,

Что внутри там не будешь ты мне – убывать,

Как Луной расстояние времени – вспять,

Но пробудешь в пути надмогильному – сну,

Чтобы кровью свой дух непомерно – искать

И пути в надлежащей картине – смотреть,

Где бы русскому стилю там верить – на нить

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.