Не предавай вампирские лица из снов

Зыбучие пески внутри могилы

Сегодня остаёшься не под стать,

А завтра разворачиваешь – мнимый

Источник бед внутри своей – игры,

Зыбучей – в тонкой впадине миров..

Но жив ты только в солнце – на виду,

А внутренне исчез – внутри могилы,

Что ранами покрасила твой – сон

Внутри очередной фортуны лет..

Им нет теней обдумать – это зло

И нет вопросов вдумываться – мило,

Что тихо по пескам – шагаешь в тон

Морали нежной корысти – внутри..

Ты жив в последней ясности – унылой,

Но всё же на песке одном – понятен,

Что гордо сыпет нужное – по знати

Твоя мораль – от давности невзгод..

Что нужно было думать – наперёд,

Когда исчезли глыбы – в просторечии,

Когда ушли в глазах повторы – судеб

И стало мёртвым сердце – об заклад?

Ты так хранил его на этом – свято,

Что нужно было в обществе – оставить

Твой след внутри могилы – невозвратной,

Но только гордой, внутренней – печали..

Печален ад, внутри которым – мгла

Таит песок по гуще – этих судеб,

Стращает форму солнца – наперёд,

Что делает внутри подобной – льду

Её остаток формы – благородной,

А ныне внутрь упитанного – мира

Ещё и смыслом собранной – природы

У вольных форм морали – между нас..

Но нынче ты лежишь опять – в могиле,

Ты сам увенчан сложностью – дородной,

Но горе потому идёт – просторней,

Что зыбкие пески сбивают – с ног

Твой ветер глаз – в себе одной минутой,

Твой поздний слог упитанного – хода,

Где не был ты зыбучим, а природа

Одна искала в поступи – твой лёд..

Но он расплавил к смерти – бездорожье

И миф внутри отторженного – мира,

А ты ли сам ему в глазах – пророком

Устало видел наше время – к солнцу,

Устало ждал, что будем в этом – сроком

Искать мотивы внутренней – преграды,

Где сами станем мы опять – не рады

Понятной власти в обществе – природ..

Но там ещё не взял за посох – мудрый

Твой гнёт пути внутри искусства – утром,

А ты и сам в зыбучей массе – видом,

Что холки ужас – потчуешь нам с миром

Свою свободу в торжестве – обычном,

Ей только по ногам гуляя – в смерти,

И думая в могилах, будто к людям

Мы будем ближе истины – быть миром..

Если оценщик не весел

Если внутри от Земли – между нас

Не было здравой оценки – понять

Как категории смелости – в путь

Трогают общества зыбкую – явь,

Чтобы пройти необычно – туда,

В прошлом одно укротив – по уму,

Чтобы нетленно дышать – не боясь

Выть от иллюзий – напротив ему..

Ты показался не слишком – умён,

Но к непредвзятости вылит – на том,

Что в необычности стал ты – опять

Сложной манерой и сильным – кнутом

Жить в идеальности лихо, что там

Памяти стрелки стекают – на жизнь

И по серьёзности выть – не хотят,

Но похоронному сердцу – не льстят,

Где в обязующем сердце – нам плыть

Было б прекрасно на этом – в раю,

Где необычностью стынет – простить

Славная роль для предвзятой – тоски

Между реальностью в центре – опять,

Сложной, увесистой формы – Земли,

Где необъятностью можно понять

Эти оценки, как стили – в любви..

Но и оценщик не весел на том,

Он неприглядно посмотрит – на юг,

То ли обрывком на смерти – ума,

То ли отправленным именем – в суть,

Чтобы не ждать идеальные – дни

Шторма иль каторги – между ролей,

Чтобы не видеть вокруг – королей,

Что необычностью смотрят – на том

Небе – в глазах непривычности плыть

По различению смерти – на людях,

Сердца – им видеть одни берега,

Что от притворства не прячут – врага..

Только обыденность в цвете – ролей,

В том притворяясь над миром – тоской,

Что опоясала жизнь – без людей

В том ли приглядном обрывке – из лет..

Ты не начнёшь этим форму – ума,

Ты, как и правило выше – ролей,

Но в непредвзятости смысла – игла,

Что направляет из жизни – друзей

В мифы оценки про истину – ждать

Нового чувства и смелости – стиля,

В мире, где нет у оценщика – лжи,

Только вокруг обнажённой – игры

Стало там замертво тихо – поныне..

Этим и твой разобщённый итог

Спал в неприязни над мифом – вокруг,

Этим ты стал укоризной – на нас,

Словом вмещённым в последний – приказ,

Где-то за обществом между – идей,

Выше той пропасти хилого – вновь,

Чтоб не заставить играть – отворяя

Эту бессильную в мире – любовь..

Свой посторонний мотив – от огня,

Свой от печали источник – в глазах,

Берега стихшего утра – для нас,

Где в необычности светел – приказ

Жить – этим утром под мифом – игры,

Где-то вокруг опоясанной – стилем

Власти искусства – за бездной своей,

Только в оценщике меры – безлюдной..

Нам ли строптивому обществу – там

Стало спокойнее в жилах – растить

Этот свободы глоток – пополам

В мире безлюдного к каждому – слову,

Где-то оценщика в том – поровняв

К полю идейности между – ролей,

Близ от людей, за которыми – стало

Это довольство линейности – правдой..

Нам – за коварность и прошлое тьмы -

Только оценкой внутри – современной,

Но в осторожности стиля – надменной

Жизни – прикормленной волей ролей..

Внутри вызывая затмение лун

В себе выдавая почёт, что к лицу

В глазах необычно не носит – покой,

Оценкой по людям он ищет – приют

И машет своей неспокойной – рукой,

Как времени норма и целая – страсть

За долгой свободой, откуда упасть

Ты сам захотел по неверной – реке

На лунном шагу, обручаясь – с судьбой..

Но снова затмение ищет – покой

И мысли твои всё не меркнут – от горя,

Что стал ты внутри человеческим – спать

Ещё расторжением в области – воли,

Где смелость не стала для гордой – реки

Внутри унывать, что блуждаешь беспечно

В наивности прошлого, чтобы понять

Свой склад дурака – прерывая на вечности

Забвения чашу под смерть – у души,

Затмение гордости в лунной – примете,

Что стал ты вампиром по древней – реке

Ещё уготованной в жалости – верной..

Ещё незаметней ты выше, чем слог,

Что яркой в ночи утопает – Вселенной

И движет просторное в мифах – со строк,

Что будущим жизни ты также – не ладил

Со множеством душ на кону – от луны,

Где снова она под затмением – ляжет

И будет внутри раскрывать – имена

От древности нового счастья – до дна

Испить эту чашу кровавой разлуки,

Где древние ходят под ветром – моря

И сам ты вампир, что фатальности мука,

Что зоркий надзор по краям – от любви..

Всё ждёшь преисподнее в том – облачение,

Чтоб белый манер по привычке – искать

И снова в луну обывательской – линии

Там ветром спокойствия в смерти – глотать..

И ждать эту чашу под звон – идеалов,

Под свод утолённого формой – разлуки,

Где встретили мы нескончаемой – раной

Те древние формы катарсиса – в скуке

И стали себе, как вампиры – надменно

Искать отчуждение в памяти – ролью,

Где снова надменные в этом – потерей

Мы снова стоим, словно чаши в разлуке..

Всё ждём преисподнего ужаса – с края

И между веков там не хнычет – отрава,

Что ужасом смотрит луна, словно право

Ты сам ей в глазах пролагаешь – на муке..

Внутри вызывая затмение – чаще,

Чем ловкости смертный, опальный – урок,

В себе познавая надмение – слаще,

Чем стал ты вампиром под мысли – со строк,

Где будут по лунной трагедии – чаши

Всё ближе и ближе под этим – лететь,

Где будем вампирами в мысли – послаще

Мы ветром серьёзного общества – млеть..

Что часом внутри укрываться – подальше

От смерти, что чёрной струёй – не сносила

То общество боли – быть временем даже,

Как лёгкий манер объективности – мысли

И верить себе, где обычно – не дашь ты

Им тонкое поле внутри – идеалов,

Что стали мы замертво в роли у – горя

Одной необъятной луной – поневоле..

Там ищем и ждём объяснение – мира,

Что чаши в затмении ближе – природе,

Чем чёрные оползни видят – о роли

Своё преимущество в кладези – мира,

Где стал ты вампирской природой – и тоже

Не знал объективности мысли – по ране,

Где жил ты её – прикрываясь на моде

В одной необъятной культуре – программе..

Случайные числа на дне дураков

Случайному слову не мнётся порог,

Где стал ты привычкой и тогой – вокруг

Обычной, помятой, строительной мглы

За медленной ношей потери – умов..

Но числа случайные носишь – себе

На роскоши истины, сложно храня,

Как будешь ты жить, обнимая восход,

Но в жалости прошлого – лишь без меня..

Тем числа внутри дураков – не вольны

Отнять удивление прошлым – отнюдь,

Тем падают тонкие формы – вокруг

Проказы заметного образа дня

И меньше и меньше спонтанности – мне

Всё тычет та форма иллюзии – дрожь,

Чтоб в волю учить удивляться – вдвойне,

Как падает общества наглая ложь..

Ей праву не легче, чем день дурака,

Ей выше истории в небо – под дождь

Ты страх позволяешь искать, что пока

Ты сносен внутри от частицы – истошно..

А сам ты кричишь, что поверил – уму

На числах внутри дураков – потому,

Что гложет им мания в форме – отдать

Ту роскоши вольную нить и – опять

Вести разночтение в праве, где день

Внутри дураков – ускользающий миг,

Он снова парит без услуги – за то,

Что общества сложная нега – привила

Обычности числа и недра – под звон

Там снова играть в утомительный трепет

И жить идеалами – между волков,

Что снова разбудят под звон – дураков..

Даруя им смелость и тихую гавань,

Давая им больше зарплаты – отнюдь,

Где власти богатых ты будешь – не рад,

Но гложет обычности пудра, как яд,

Что снова и снова ей ищут – твой поздний

Затвор необычности в числах искать

Ту пошлую доблести мину – о подлость,

Где смог ты наверное душу продать

И ждать эту форму моральности – вечно,

Что ходит внутри необычная – мгла

И страх между права глотает – привычку,

Что сам он всего лишь – обычности раб..

Он ищет внутри от числа – привыкание,

Он мельче, чем зной и одно пререкание

Над точкой судьбы безвозвратной – играть

И там по лицу не ответом – смыкать

Те числа любви дураков – между нами,

И между привычками смерти – за яд,

Где слово внутри пререкательств – годами

Всё ищет свой стиль управления – в стать..

Чтоб стало в глазах лишь оно – благородством

И медленным жаром под свет – янтаря

Внутри управляло тем свойственным – взглядом,

Где жили до страха о том – не творя

Те гиблые души – напротив уродства

И стали они дураками на пище,

Где льётся богатое в мире – по сходству

Тех чисел маразма за именем – больше,

Чем чаще ты слову на том – отвлекаешь

Отмеренный страх символизма – привычек,

Тем меньше от догмы на том – забываешь,

Что будто бы стал ты – другому отмычкой..

Где сам по себе ты не явью – оставил

Свой чисел надзор и обычности – полдень,

Но горю по власти ты видел – проказу

О форме любви умиления чисел,

Что снова они над природой играют

И мысли твои занимают, как страхи,

Где сам ты не птицей летаешь – обычно,

А ползаешь в ритмах приличия – танцев

Иль долго упорно рукой – в этом ищешь

Привычное тождество мнимой обиды,

Где сам ты не видел над миром – уродство,

А только обычное в страхе – там сходство..

Что недра Земли не скрывают – над нами

Тех форм необычности ветра – и ищут

Свой прах поколений у слова – веками

И там же от чисел не ищут – тот ветхий

Оскал, что реальности схож – в объективе,

Оскал, что не нужен уже понарошку,

А слышно под ветром, как спаянно – стали

Тем именем класть необычности – ножку

Под числа твои – эти страхи и смерти,

Где видны им стали убытки – от роли

И между упорными видом – годами

Ты сам понимал в этом числам – пороки,

Что стали они объективности – страхи,

Что видим мы только фамильные Боги,

Где множат над разницей – мира пороги

Те власти черты от наивности – снами,

И знают свой срок и умеют резвиться

Над нервами птиц и страданьями – после,

Что выжимки ради не стали мы – миром,

А только довольны тем видом – уродства..

Железный маятник часовщика

Не видит опыт строгая рука,

Не верит упоённому – железу,

Как стройный мир обвалит на тебя

Свою проблему имени, чтоб жить

И там опять крутить – обвальный шум

По мании раздвинутого – веса,

Где форма шара – только ли игра

Иль бес безумной каторги – прожить?

Тот мир, как идеальная стрела

Не хочет знать обычного прогресса,

Та участи вина не видна – нам

И глазу в том под форму – дурака,

Но смелый часовщик берет ладонь

И выше этой формы зла – железа

Он мерит полный уровень – мечты,

Когда и взять то нечего – взамен..

Не тише зла белеет – этот мир,

Он трогает за стрелки одиноко

То сам себя – над манией вести

Ту схожести обычную ладонь,

То форму – идеального прогресса,

Над сном опустошая весь – предел,

Где смелый часовщик – напротив стрел

Уже не верит в слаженный – манёвр..

Он точно был поранен – от души,

Он знал тебе пророчество лихое,

Но также знал обычную – мораль,

Откуда вылить свой души – прогресс

Он снова бы хотел и этим – сам

Он выше в категории рассеянных,

Разбитых душ и общества сердец,

Где нет уже у стрелок в том – тебя..

А ты на этом словно бы – отсеян,

Ты стал железом в прошлое – войдя

На осени прожитой сном – последним

Над призраком умильного себя,

Где нет тоски по нраву посторонних,

Изжитых просьб об участи – вести

Те стрелки категорий, чтоб войти

На свой предел фамильного чертога..

Но там оставил ты предместье – глаз,

Ещё забрав железной воли – строго

Те формы зла и в ад их – проложил,

Чтоб думать, что хороший нам – пока

Ты легче воска в ветре – облетаешь

Ту почерка весну – обратно строем

По мании любви, откуда знаешь

Им прожитое общество – за сном..

Оно повисло в чуждое прощание,

Оно не видит больше обещание

И сверлит час на боли бытия,

Где нет уже по ранам нам – пути,

Где вышли современности расцветы

Сказать, как было прошлому – увы

Так близко объяснение – за этим

Прожитым днём железного – внутри..

А стрелки по часам идут неспешно

И ты горишь для чуда – от покоя,

А стрелки так минутами – прилежно

Рисуют круг обыденности милым,

Что снова стал ты ждать – свою потерю,

Её рисуя в дерзости – небрежно

Над умыслом, внутри которым сам ты

Остался на часах искать – погрешность..

Целлюлитные формы души

На другого в дороге скажи,

Что не видишь о нём – эпатаж,

Что попросит он волю – в пажи,

Чтобы мудростью в теле пропасть,

А потом в целлюлитной душе

Будто выдержать шквал – дураков,

Что надмению просят – ожить

Между тайны под совестью – слов..

Эта пасть – будто волчий магнит

Между ценностью высшей души,

Эта область притворства – не мнит

Целлюлитные в форме – пажи,

Но сказал ты, что горд – дураком

Всё бежать там по крыше и – мнить

Будто сам ты от формы, что сон

В целлюлитной обложке души..

Ты её не узнаешь, где был

Ты – оскоминой в страхе от грёз,

Ты не в жажде ей дух – разложил,

Просто судит то общество – слов

Целлюлитные к формам – свои

Миномёты – от дерзости в шквал,

Где не будишь ты совесть души,

Просто сам ей намедни – оскал..

Ты мечтаешь об этом – прожить

Свой остаток под свод – дураков,

Ты не можешь искать – от волков

Эту область кровавой – души,

Но стоишь, как и время на зов,

Чтобы мудростью видеть – свой тыл,

Где и ветер в характере – слов -

Точно возраст зовёт – от души..

Целлюлитные образы в жар

Там вменяют над обществом – стыд,

Что умом ты не любишь – пожар,

Только веришь по утвари – в них,

Где-то в прошлом исчадием – для

Этой каверзы – между веков,

Где не будет уже – дураков

От общинного образа – я..

Где-то спели те формы строки

Между сердцем в надмении – зря

Эти души, что пали под стыдом

И нелёгкостью жить – о себя,

Занимая бок о бок – дожди

В целлюлитной проталине слов,

Где-то между искусственных снов

И материей в пошлости – зря..

Но не спрячешь те формы души,

Не отнимешь то общество – грёз,

Где не любят твой воздух – любви,

Где не ищут твой образ – веков

Эти призраки в мире – от нас,

От надзора – внутри заглотив

Словно общество в призраке – роз

По имеющей страсти – загнить..

И потом между сердцем – паря

Видеть формы погиблой души,

И под ними искать – это я,

Чтоб оценкой по воздуху – жить,

Воспаряя над честностью – слов,

Где-то в том, от которого стыд

Ты искал – по пути дураков

Между личности в письмах – обид..

И когда ты нашёл – этот яд,

То вначале ты жил – без оков,

Без реальности сниться подряд

От того, что любил дураков

И по ним ты искал – этот в ряд

Искромётный фантазии стиль,

Чтобы думать за обществом – я,

Где-то в форме души, что храним

Мы – всё тину о прошлом её,

Под надмением прочно – сложив

Утомлённые формы души,

Где-то в обществе – может и зря,

Но внутри – целлюлитной на миг

От пристройки по форме – хотеть

Жить искусством за временем – я,

Где-то в истине, чтобы тебя

Полюбили от счастья – за них..

Не разрывает забытая честь

Не разрывает в забытое я

В прошлом – усиленно смех,

В почести страха о роде – тая

Сплошь – утомления силы умов..

Не разрывает от счастья – итог

Форму проказы – ужиться во мне,

Чтобы искусственно видеть – любовь

В ловкой оправе – забытого миром..

Не забывает от счастья – вина

То, что сегодня не льётся – у слов,

Не заставляя искать – времена

В почести истины, словно оковы

Видишь ты ночью – ещё отойдя

В прошлом итоге и смерти – пути,

Но неожиданно верит – твоя

Прошлая совесть, что стала – обидой..

Ты для неё не боишься – оков,

Ты ненавидишь искусственно – я,

Но подбирая под время – волков

Ты лишь не видишь себя – дураком

И от того ты ночами – молчишь,

Только теряя от мысли – порог,

Ты идеальности снова – равнина

Созданной чести и опыта – слов..

Как разделённая форма – одна

Ты притворяешься ветром – поныне,

Ты – нерождённое облако сна

В точности форм, от которого мнит

Опыт – твою идеальности глину,

Там приравняя намедни – от слов

Чести свой призрак, откуда готов

Ты – показаться под этим кумиром..

Только не видно от поля – вины,

Что постаралась на этом – упасть

В логово смерти, забыв идеалы,

В памяти личности, но от добра -

В этом ты сам не сбегаешь – внутри,

Дёргая вечности слог – от седины,

Что не запятнан ты сам – у голов

Вечной свободы – прожить от умов,

Не забывая от чести – свой ад..

Встретится ловкий сюжет, что богат

Жить для тебя, покоряя тот мир,

Вертится слову – опальный наряд,

Где без пропажи – одним говорят

Серые тени на этом – недлинном

Празднике чести и слове – внутри,

Что не запятнан ты этим – повинно,

Что необъятностью смерти – не видно,

Но от итога под час – говорят

Слову – забытые россказни поля,

Точно ты стал от потерянных – слов

Сам, как и воздух любви – поневоле

Там же искать – удивление новое..

Но не готов ты у чести – создать

Собранный рай в отделении – моды,

Чтобы за разностью белой – строки

Видеть свою удивлённую – родом

Вечно задетую в письмах – любовь..

Ты снова завораживал виной

Одной ответу подлой темнотой

Нельзя играть в предчувствии – к душе,

Нельзя узнать твой почерк – о модель

Искупленной фантазии под явь,

Но после света пройденного – там

Всё ищет гладь морального лица

Твой мёртвый полдень юмора – умам,

Он также видом истиной – тоскует..

Ты сам берёшь его картину – нам,

Ты чище светлой робы – о вуаль,

Когда ты внутрь виной – опять застыл

И стало смерти холодно, как стиль

Карает этой формой – для того

Кто стал твоей основой – выдавать

Ещё ступени мужества – за вой,

В котором будем обществу – давать

Мораль – внутри приметы за итог,

Мораль – от страшной юмором тоски,

Когда уже вина проникла – в срок

Отгадки подлой смерти – у лица

И нет тому пределу выше – мест,

Где жил бы старый мир – наедине,

Где думал бы в вине – противно сам

Он мирно в том – упорствуя на мне..

Ты видишь тень искусства – по глазам

И сам ты потому виной – не льёшь,

А просто сам ты веришь – ей к лицу,

Что жив на смерти – прямо к подлецу

И там ты будешь старше – привыкать

Иметь внутри претензий – этот мир,

Что был бы словом общества – внутри

Ещё играем в пользе и – храним..

Где нет ответа в признаке – цвести

За ядом смерти – после той обиды,

Где вяли розы в будущем – за мир,

А ты им сам внутри – искал от вида

Ту рухлядь в стиль вины – себе под нос,

Той пошлой связки мужества – поныне,

Где быть должны мы миром – и пока

Теплеем в пользе смрада – сапога,

От той, внутри которой встало – лишь

Одно угрюмой чести нам – пари

И вышла смута к смерти – нам под нос

Играть внутри претензии за мир..

Чтоб было сложно думать – на вине

И ей искать внутри пролог – один,

Чтоб ждать ещё прилив – к другой душе

И мерить слову общество – уже,

Как самый старый в мире – господин

Не знает пользы в замершем – аду,