Откуда возникает личный рок?

Утопичный преддверию пишет войну

Не бывает от счастья – вины

В этот поздний итог – до войны,

Что не любишь ты видом – ответ,

Без которого пишешь – тот свет,

А потом между мыслями – жжёшь

Луч земной по короткой – строке,

Где наивностью вылепит – дождь

Фатум сложности – верить войне.

Мне она не пришла – к одному

Мифу статности – вновь выживать,

Там не видом своим – обогну я

Утопичность, как ветхую память,

Что есть сил по другой – колее,

Чтобы в область иллюзии – взял

Ты перо – из под носа в тоске

В свой ответ – словно форме ещё

Ты не водишь кругами – тот свет,

Он струится и ждёт – рай небес,

Но и сам на безудержной – маске

Шепчешь милой своей – череде,

Что пустой ты, отзывчивый плот,

По которому стал твой – ответ,

Словно белой гортензией – слов

В непредвиденной маске – миров.

Над преддверием точит – охват

Эта область блуждания – прав,

Но вселенскому хаосу – в смерть

Будит странный ответ – не смотреть

За углом в безопасности, где б

Ты стоял в этом образе – звёзд,

Понимающей маской – упасть на её

Равновесия силы – под дождь.

Написал ты войной – этот мир,

А преддверием тянет – ещё череда

В мир идейности – ближе туда,

Где смеётся твой шарм – до утра.

Он мне лёгкий, как форма углов,

За которыми ты не посмотришь – ещё,

Только будешь в усилии – мнить

Этот путь на двоих – да корить

Вид преддверия – словно наутро глаза.

Сознанию ты пишешь сон вещей

Ещё твой день – и мания у глаз,

Сегодня думал миром – первый раз,

Но сам сознал ты волю – на губах,

Что пишешь сон вещей – не передав

Тот ветхий глаз у общества – цены,

Что ближе мы к могиле – у ручья,

Затопленного в образах – от слов,

Что ближе нет искусства – от голов

Сегодня выбирать – себе проклятие.

Оно хранит тот сон вещей – зазря

И пишет суть реальности – в апломб,

Оно не любит обществом – меня,

Что гладкий уж и – верит за углом,

Где люди те больны – не обещав

Застенчивый намёк – себе на две

Структуры слов – подумав и приняв

Ту общности деталь – себе на зов.

Там держит слово мифа – на огне

Сова – из предложения быть мне

Той тощей формой взгляда – для души,

Чтоб общество для нас – не пережить,

Но складывать в архив – ещё глаза,

Чтоб завтра по идейности – застиг

Ты мудрый стиль – обыденного я,

Где ветром помнил – слово бытия.

В сове, как в образованной – весне

Ты видишь солнце мира и – живёшь,

В сове твои надежды – будто гроб

И форма сердца гложет – не твоя,

Но письма шлют обычные – года

Мне в замертво упавший – чемодан,

Что я горюю в слове этим – зла

И думаю прожить – едва-едва

Заметный день – по пережитку в нём.

Сознанию – ты пишешь этот день

И форму сна, чтоб одолжить – ещё

Преграды возраст – на одном лице

И видимый рассвет, минуя позу,

Где сам стоишь и стилем – не твоя

Сегодня голова – прошла в апломб,

Как будто гроб из образов – на два

Потока ливней в каждом, где едва

Ты будишь сон реальности – в годах.

Понятен роскошью до

жажды быть умом

Гипнотический блик – за кордон

Ты поставишь – на чистый рассвет,

Где тебя между обществом – нет,

Но играют те стены – в последнем

Мире жажды, чтоб боли принять,

Наклоняя свой центр – для души,

Чтоб понятен ты стал и – ожил,

Будто статный манер – для Вселенной.

Гордо тянешь приземистый – мир,

Нагибаясь от частности – слов,

Долго дружит твой ветер – в других

Идеалах – быть счастьем в таких,

Современных иллюзиях – в челн

Утопической мысли – блистать,

Чтобы видеть свой ветер – во сне

И умом эту жажду – принять.

Ты один от оценок – был им,

Всем понятен от жадности – дел,

Ты в глазах перекрасил – свой ад,

Чтобы слово хранить – для меня,

Но внутри от гипноза – погиб,

Не считая свой глаз – по второй

Уникальности думать – в тот вой,

Что упрёком ты стал – в этом сне.

Лишь роскошные тени – бегут

Мне по заданной разнице – глаз,

Что сегодня от мысли – снуют

В том роскошные формы – за круг

Между обществом дел и – борьбой,

Где ещё ты нелепее – в часть

Уникальной природы быть – здесь

Целым миром и воли – начальником.

Задавать жизни участь и – жить,

Что роскошный ответ – по глазам,

Где уже ты не можешь – любить,

Но упорствуешь в образах – дам,

Им в тоске неприметно – влача

Свой обычный рассвет – за судьбой,

Что ещё ты устал – в этом мчать

Свой пораненный в мире – прибой.

Гипнотический бриз – это память,

Что подвластна твоей – череде

Мысли сложной – как будто беде

Быть никчёмностью толка – в борьбе,

А потом верить в сущий – рассвет,

Где твои остановки, как смерть

Всё снуют в этой роскоши – глаз,

Поставляя нам целый – рассказ.

Предлог великолепной смерти

в каждом бытие

Ты предложил – сегодня умереть

И стать, как белый фатум – на заре

Ещё одной дилеммой – мимо скал

В никчёмности искусства – за собой.

Ты видел часть предела – за борьбой,

Что больше стал и уровнем – невежды,

Но гордо поднимаешь – часть души,

Не вверенной обычности – быть ей

И робким ювелиром – между дней,

И самостью предлога – между часом,

Как будто будишь ревности – зарю

И форму от благого – видеть яд.

В твоей великолепности – хранят

Вопросы для обыденного – мира -

То утро, чтобы думать и – прощать

Сегодня гиблых воронов – в руке.

Они молчат, чтоб время – обещать

И звать свою среду – за перемену,

Они в глазах – негодники под жар

Вопроса силы – может без любви,

Но истина предложит – только мир

И к страху над толпой – не передаст

Любви свои обыденные – ливни,

Что серой формой грации – ведёшь.

По полю слов – внутри не объяснив -

Зачем тебе и смерть – внутри ума,

Зачем могила в стиле – без углов

От страха по запущенной – игре?

Где ты не знал, а только – убеждал,

Что все умрём мы в часе – от души

Той падшей власти сущности – идти

По воле характерной бликом – силы.

Её уж нет, но чёрный хват – небес

Заимствует свой ветер – от могилы,

Им тянет смерти ужас – и вопит,

Что больше нет уродства – на лице,

Что все исчезли мудрому – по силам,

Но тонко реют образы – за нас,

Когда мы ищем смерти – каждый час,

Напутствуя свой пафос – на конце.

Предлог от этой смерти – на лице

И в теле – между сотенной надежды,

Ты им влачишь особый дар – ещё

И внутрь проносишь гиблые – года,

Где сам не умер – может навсегда,

Но чёрный дар взыскующе – гремит,

Что боль твоя томит – ещё игрой

Внутри слезы невольника – в покой.

Умершая часть приходящего

забвения

Сегодня по Европе – подошёл

Ты сам ко сну обычной – тенеты,

Но взял предел раздробленной – слезы,

Чтоб снова по-другому – умереть,

Как были в том гробами – от души

Мы там – по чёрной наледи от Рима

И скользкой формой – обходили день,

Глотая мир земной – ещё последним.

Ты умер в этой части – без любви,

Без прошлого и будущего – к цели,

Там стал одной изменницей – ещё

Искать в глазах – забытые слова.

Что днём Париж, а вечером – итог

Строптивой вереницы – упрощения

За пройденным забвением – души,

Живущим между мыслью – на тебе.

Так эта часть, как римская слеза

Сегодня откололась и – застыла,

Чтоб взять итог морали – от идей,

Когда бежит по череде – вестей

Твой чёрный от иллюзии – ручей

По длинной воле – новых пережитков,

Он думает, что все мы здесь – идём

По каменному плёсу – будто дом

Исчез – за постановкой формы лжи.

Но ложь распалась – прямо на словах,

Скользнула потом по лицу – слеза,

А дух Европы осенило – в том лишь

Потерянное солнце – мимо скал,

Что все они должны – лишь умирать

И звать свою единственную – подлость,

Чтоб смертью затащить – ещё себе

В любви – и новый облик от людей.

На этом ли – забвение несёшь

Ты риском по Европе, как воркуешь

Над прошлой целью мнимой – суеты,

Забрав себе оценщика – от проз,

От слов своей затраченной – среды,

Где тонет мышь – запрыгивая ложно

В одну природы диалекта – смерть,

Чтоб больше в идеальности – вести

Тот ад любви – не нарушая сложность.

Что здесь должны и телом – умирать,

А может звать в забвении – чутья

Тот дар интеллигентов – будто я

Страдаю больше в чувстве – за тебя.

За этот день неверной пользы благородства

Не видел мыслью большей – на себе,

Не знал, что убегаю – безвозвратно

Я в твой печатный мир, чтобы ещё

Блуждать в доселе признанных – руках.

Когда одним и тем же ты – бежишь

И в пользе слов – не замещаешь чванство

На суть своей реальности – уметь

Всё снова видеть образ – роковой.

В неверной позе юмора – под часть

Внутри любовной скуки – от итога,

Где пробуешь прожить – сегодня два

Манерных эпилога, чтоб держать

Свой ран тоскливый ужин и – дрожать,

Как смело занемеет там – дорога,

Не час от смысла в том – укоренив,

Но волю от движения – привив,

Чтоб думать тонким юмором – в уме.

За этот день и случай – подошёл,

Вернее подбежал – не всем увидев,

Что ты снимаешь шляпу – мне едва

Там сам вопросом подытожил – ад.

Но снова совершил – себе в урон

Примету золотой манеры – взгляда,

Где выучил тот пафос – под гряду

Вопроса странной оперы, что жду

Ещё в глазах – единственный сюжет.

Там стал ли человеком – ты уже,

Но был себе достаточно – красивым,

Имел вольготный уровень – в глазах

Забытых лет, чтоб убеждать – тогда

И строки – под фамильностью слезы,

Что тонут люди – не доплыв от чуда

До берега укромной там – звезды,

А роют склеп обратного – в глазах.

За этот день ты странно – подобрел,

А может шляпу снова – там надел,

Всё думал – будет лучше мне уже

Лететь по форме – утреннего рока.

Но таю от прилежности – в глазах,

Что смыслом снова форму – не поднёс

За пользу благородства – будто дождь

Мне выпал в той идейности – упрёка.

Твоя украдка политической тревоги

Надменно ты опору – отрастил,

Как хвост – на политическом седле,

Всё думал будет лучше – по воде

Идти босым и думать – на природе,

Но воет от украдки – разговор,

Что тонет в форме бедности – тебе,

В глазах не отодвинув – личный спор,

Что сам в душе – политик и актёр.

Ты выше чувства ловкости – в руках

Удержишь старый призрак – на двоих,

Но будет этим легче – делать два

Итога слов – от верности в глазах,

Где так ты политичен – будто спишь

И трогает нога – в придворной тяге

Твой юмор, что тактичен – на лету

От звонкой форы медленного – рока.

Ты смог сегодня полюбить – меня,

Но сам боишься думать – ото дня,

Что здесь тревожный голос – на тебе,

Что чёрная в практичности – дорога

Разложит древний мир – судьбе ища

Ту форму самозначности – прельщая

И строгий диалог – на голове,

Чтоб думать забыванием – порока.

Твоя украдка, как намедни – хвост

Не ищет вепрь идейности – на ток,

А пробует достать – любви иглу

И быстро уколоть сегодня – мглу,

Что был ты чище ревности – ещё,

Играясь в мелкий пафос – на лице,

Что в дар души – политик и брюзга

За мыслью современности – подряд.

Не подлый, но в надмении предвзят,

Ты стал любви – холодным господином,

Умея думать в слаженной – игре

Напутствия в блуждающем – седле,

Когда садишься на коня – и следом

Твой хвост укроет мании – слезу,

Что был сегодня сам похож – на ад

В глазах последней скважины – ума.

Рассветом за спокойствием – идёшь,

Ты новый чуду в вепре – проводник,

Сам нож в глазах укладывать – готов,

Но меньше воли призрака – поник,

Когда твоя украдка – верит вдруг,

Что ты тревожен на одной – стезе

И меньше счастья будишь – потому

В политике от жизни – на седле.

Взбираясь по которому – ты сам

Себе игры любовник и – силач,

Гарцуя между слова – по губам,

Ты шлёшь сегодня мысленный – надзор

Ко мне – на перемычку дивных лет,

Когда бы сам укладывал – свой гроб

На вечной остановке – будто смог

Играть в любви оценщика – за торг.

Забудет ли надежды

скованное время?

Забудет ли обычностью – любя

То утро – в параллельной робе слов

Отзывчивый прононс – как будто смог

Я время повернуть – себе не вверив

От чувства жизни – бледное лицо,

Но выйти от реальности – во гроб

Опять хотел, чтоб важно угадать

Одну судьбу, не зная там невежду?

Забудет ли в привычке – сувенир

Мой наглый рок и стройное – лицо,

Когда в одной единственной – тоске

Я брежу под фатальностью – единой,

Когда забьются происком – враги

Мне нынче, чтобы думать – о любовь,

Что все мы здесь должны – играть её

Глазами черт – от скованной надежды?

Теперь мне нет утраты – выбирать

Свой гроб от поколения – быть миром

И тонкой плетью видимой – зари,

Когда я на коня в утрате – слов

Взбираюсь, чтобы думать – о тебе,

Ведь в этом сне – сегодня я не вижу

Свой вид тоски – в изнеженной клеймом

Гордыне – повернуть ещё на том

И образ вековой – под блик чудес.

Он вылит мне в надёжности – угла,

Когда лицо о том тоской – не видит,

Он вбит серьёзной робой – для тебя,

Чтоб новостью напротив – сотворить

Ещё глаза, как ожидание – к виду

Расщелины – под страстью между тем

Держать внутри – обычности упрёк

И думать, что по миру ты – не смог

Сковать ещё в утрате – те мечты.

Забудет ли надеждой – это время,

Что снова хоронили мы – с тобой

И правда ветром тешила – тот ад,

Гарцуя в склепе мифом – по любви?

Но живы мы пока – не сразу стало

В том времени спокойно – между телом

И страстью, что по бледному лицу

Я вижу только юмор – подлецов,

Направленный на призрак – от тебя.

Один в тоске любви, сминая стиль

И старости черты – воркуешь мило,

Но понят по объявленной – войне,

Что мог взывать к обычной – пустоте

Ты только новый образ – по любви,

Где сам её в глазах – уже не видел,

Но жил, чтоб привидение – растить,

Когда бы стало общество – твоим.

Внутри обыденности – одинокая

ли тень?

Над тенью по приданому – ручью

Сегодня постою – не выйдя к миру

Внутри своей обыденности – так,

Чтоб можно было ветер – укорить

И думать, что недолгий разговор

Ты понял – в этой тихой переливом,

Свободной пустоте, виляя криво

Под медленные тени – будто мрак.

Ты сам стоишь и обгоняешь – ветер,

Он выше, чем идейности – равнина,

Но стал в отрезке жизни – как живой

Играть – над поколением в душе,

Что миром мы – не пройденные мило

И тонет страх – по обоюдной жиле,

Когда ему ты в счастье – напророчил,

Что здесь нет места ветру – на двоих.

Но ветер есть, а правом ты – не стих,

Не в облаке особенном – постигнут,

Чтоб сон по человеческой – руке

Манить – нажав на отблеск для себя.

Ты в том почётом – отбелил свой рок

И стал ему – надменностью единой,

Но формой от упрёков – между нас,

Что все хотим ужаться – по словам.

Диктуя свой таинственный – надзор,

Вбивая клинья в области – груди,

Но веря, что когда-нибудь – позор

Не вынет форму по реальной – мине,

А станет в том обычностью – гнедой

Пустой внутри надежды – будто ныне

Ты стал мне формой дикой – от пера,

Ещё глотать тот воздух – до утра,

Чтоб ждать прелюдий – тихий разговор.

Он здесь один, за тенью – под умом,

Он выжат в смерти странной – переливом,

Но час над эпохальностью – звенит

В ушах любви – как однородный миг

И всё не верит в разницу – под склон,

Что ты бежишь под гору – будто вынут

Твой ветер постоянства – между дел

Внутри причин особенной – любви.

Вниманию отображаемого

мира при луне

На луч луны по улице – из роз

В подобии исчезнувшего – скрипа

Я тихо прокрадусь, чтобы дышать

И верить под досадой – о любви,

Что стало мне вниманием – не видно

Одну в детали мира – современность,

Где ближе люди, чем стоит и – видит

Одна глазами дама – по себе.

В сердцах держусь за улицу – к приливу,

Страдаю в каждой мере – символизма,

Но рок культуры не ушёл – за мной,

Он тихо стаял в медленной – борьбе

За роскошь от цинизма – между глаз,

За впаянное сердцем – разнородство,

Где были: грязь и бытие уродства,

Но не было отозванных – невзгод.

Мы шли по той тропе, чтобы уметь

Оставить пуд земли – своей отныне

На том в душе внимании – под стиль,

Где любишь больше по войне – одной

И ждёшь, что станет луч – тебе ещё

Той маской идеальности – на крыше,

А может ветром сдует – слабый день,

Чтоб очерком по нервам – рассказать,

Что ты один на свете умер – в том

И крылья в той оборванной – надежде

Уже не верят под луной – за шум

Моральной неги – вкрадываясь здесь.

Они одни оставили ту – ясность,

Чтоб душу в слове будоражить – тесно,

Прикладывая свой мотив – для нас,

Как крылья от идиллии – в тот раз,

Что серым цветом не стоим, а ждём

Ту улицу – в подземной пустоте

Иллюзий грязных, чтобы не успели

Они отдать тот мысли – приговор,

Что больше нет на свете – этим нас,

А ветром сдуло и луну – над крышей,

Что вспять уходит – поровняв надежду

В забытом миром призраке – на суть

Моральной неги догмы – не уснуть,

Но выиграть пуд обычности – во тьме.

Понятный снег на мысленной

забаве – впереди

Где отвергну белый снег – по руке,

Чтобы в смыслах собрать – снеговик,

Где касается неба – твой блик

В безыдейности вида – под крышей,

Ты стоишь, чтобы мысль – на лице

Потерять – и не думая крикнуть,

Что устали мы мерить – добро

По приемлемой пользе – в конце.

Этим снег – твой обратный упрёк

И коварное в сердце – единство,

Ты добудешь им слово – во тьме,

Чтобы мысль по любви – передать,

А потом над забавой – прочтёшь,

Что уже ты в душе – не обидой

Стал козырной обычностью – вида

Падать в общество, где проведёшь

И остаток той милой – тоски

Возле жизни – в осмысленной мине,

Ей небрежно под парусом – лет

Открывая свой верх – для людей.

Но из этой же сказки – твоей

Там не видно и новой мне – силы,

Будто снег растащил небом – яд

Между совестью слипшихся – бед.

Там одни указали им – сны

В чёрно-белой реальности – смытой,

Что прошли от забывчивых – слов

Эти дни и застряли – для стен

Между каждым в людской – суете,

В пустоте от забавы – разбитой,

Где не прошен тот шаг – от идей

В мирной пропасти – думать о ней,

Чтобы снова опаздывать – в блик.

Тонны юмора сложат – тот век

И на явной, осмысленной – лирике

Стал ты дерзким и цельным – в себе,

Чтобы общество в целом – принять,

Где и Питер тебе – не в привычке,

Но гарцует от тени – быть личной

Остановкой – для верности глаз,

Чтобы думать об этом – не раз,

Расставаясь со смертью – в руках.

Имеет ли войну – твоя

дорога смерти?

Непроходящим опытом – под явь

Ты сам старался жизнь прожить – не зря,

Но думал будет лучше – для меня -

Искать в пути надмением – невежду.

Он бурый в склепе облака – магнит

И долгий между смыслом – проводник,

Где каждый воет на свою – вину,

Чтоб сердце озарить в судьбе – наивной.

Не трогая здесь важности – мораль,

Но в лицах человека – в том под шаль

Оставив подлый вечер – между слов,

Что будут дураку – играть в любовь,

Как долгую войну, когда не видно

Ему сегодня смерти – только крылья

Внимательно ослушаются, чтобы

Играючи к прекрасному там – плыть.

Доселе не изученный в том – вихрь

Одной тоски и по одной – надежде

Мне стал в душе подобием – прождать

И этот поезд внутренней – борьбы,

Чтоб после – по утраченному вдоль

Любовной суматохи – вновь не видеть

Имеет ли война – твоё лицо

Иль смотрит остановкой – небом вдаль.

Типичный гнёт в подробности – ведёт

Свой поздний челн – по удалённой клади,

Где будешь ты в прелюдии – манить

И рок вестей, что ненавидишь жизнь,

Но для тебя одна в тоске – нечаянно

Спустила трос – к обыденности толка

И видит, что война имеет – долго

Твоих душой отмеченных – ребят.

Они смотрели в небо, как – укор

И звали в обстоятельствах – по миру,

Где серый холм – не белый небосклон,

А падаль в квази личности – к тому

Упрёку символизма, чтобы ждать

И утром уверять, что нам – не видно

То поле от идейности – в глазах,

В которых боли можно – передать.

На новой лишь войне и через – край

Направить тонны – лучшего мотива,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.