Путешествие в Хоккайдо

Глава 1

Глава 1

— Нэтсуми! Нам выезжать через пол часа, ты все вещи собрала? — мама позвала девочку с первого этажа, выкладывая на стол тарелки с закусками.

Хотя их новый дом построили не больше десяти лет назад, слышимость была просто удручающая. Нэтсуми с большой неохотой складывала в рюкзак любимые вещи, с тоской глядя на маленький портрет папы. У ее бабушки на алтаре стоял такой же, только чуть больших размеров, но девочка все равно решила взять его с собой на удачу.

Переезд в Фукуоку дался Нэтсуми совсем непросто — ей пришлось перевестись в новую школу зимой и все ее друзья остались в Токио. Мама обещала, что на этот раз разрешит девочке провести летние каникулы в родном городе, но пару дней назад планы изменились. В новой компании маме не смогли дать отпуск из-за сильной загруженности сотрудников, и поскольку больше некому было навестить бабушку в столь важный праздник, как Обон, ей пришлось попросить Нэтсуми поехать на пару недель в Хоккайдо вместо нее.

Раньше они каждый год проводили дни почтения предков у бабушки — помогали прибраться в доме и ухаживали за алтарем. Нэтсуми стало совсем тоскливо, когда она представила портрет отца рядом с другими предками, но забыться в воспоминаниях ей не дала мама, которая настойчиво постучалась к ней в комнату.

— Ты не успеешь поесть перед дорогой, если и дальше будешь копошиться.

— Иду я, иду! — выходя из комнаты, Нэтсуми обернулась еще раз поглядеть на ее убранство, и удостоверившись, что ничего важного не забыла, закрыла за собой дверь.

Перед отъездом мама приготовила ее любимую тушеную в мисо пасте скумбрию, суп с корнем лотоса и рис. Девочка чувствовала себя вялой из-за июльской жары и предпочла бы обойтись легкими закусками, но мама настояла на плотном завтраке перед дорогой.

— Не забывай помогать бабушке по дому, вместе готовьте, мой посуду после еды, и обязательно сопровождай ее по делам. Я опасаюсь за ее здоровье после инфаркта, но она наотрез отказывается переезжать к нам.

— Знаю, — Нэтсуми часто слышала, как мама уговаривала ту оставить дом в Хоккайдо, но бабушка все стояла на своем. Ей не нравился их новый дом, в котором не было своего маленького сада, к тому же оставаясь там, она могла в любой момент навестить могилу дедушки.

У Нэтсуми же никто никогда не спрашивал, где бы ей хотелось жить. Будь ее воля, она бы нашла подработку и снимала комнату с кем-то в Токио, не теряя связи со своими друзьями.

— У нас осталось пять минут до выхода, поторапливайся, — мама уже начала убирать еду со стола, оставив только тарелку Нэтсуми. Когда последняя рисинка оказалась съедена, девочка уже собиралась уйти с кухни, как вдруг мама дала ей в руки еще один пакет с едой.

— Это тебе в дорогу: тут несколько пачек нори, бутылочки с амазаке, бенто и бабушкины натто.

— Но ведь там тоже можно купить натто, — девочка не понимала, зачем ей тащить с собой несколько пачек с бобами, которые везде продаются.

— Ей не подходят магазинные натто, они слишком терпкие на вкус. Наши соседи сами заготовили их и любезно поделились, когда я упомянула, что ты уедешь на Обон.

Девочку не очень устраивала дополнительная нагрузка на пару килограммов из-за натто, но раз это было для бабушки, то ничего не поделать.

Вместе они погрузили небольшой чемодан вместе с пакетами в багажник и поехали в аэропорт. Янагава в это время года душила жителей городка жаркой и влажной погодой, а потому Нэтсуми опустила свое боковое стекло и с наслаждением подставила лицо тянущему ветру. Им то и дело попадались на глаза проплывающие по каналам лодки, устраивающие экскурсии по их живописному водному городку. Когда они только переехали сюда, для нее все это было в новинку — неспешные прогулки на лодках, любование цветущими подсолнухами, нерасторопные соседи. В Токио люди вели себя совсем иначе и не растрачивали время впустую на такую ерунду. Поначалу ее это нервировало и заставляло относиться к жителям Янагавы с пренебрежением, но со временем Нэтсуми пообвыкла и приспособилась к размеренной жизни бок о бок с добродушными соседями.

Подруги писали ей время от времени, когда не были заняты кучей внеурочных занятий, а случалось это не часто. Почти все ее одноклассники мечтали попасть в Токийский университет, и она когда-то бегала с утра до ночи на дополнительные занятия по интересующим предметам, но все это прекратилось со смертью отца.

— Папа..., — тихие слова Нэтсуми перекрывал гул автомобиля, и никто больше не беспокоил ее в этот момент.

Мелькающие рисовые поля успокаивали разум девочки и уносили ее в те времена, когда она была совсем ребенком. Он точно так же катал их на машине по разным префектурам, рассказывая увлекательные вещи о местных храмах, озерах и лесах. Нэтсуми всегда с упоением слушала его истории и по детски восторгалась необъятным миром, желая вобрать в себя как можно больше знаний об окружающих местах. С возрастом эта особенность перетекла в исследовательский интерес ко многим предметам в школе, а потому у нее никогда не было проблем с обучением, до этой зимы. Она надеялась, что встреча с подругами и прошлыми учителями поможет ей справиться с душевной опустошенностью и потерей интереса, но жизнь снова вставила им палки в колеса, оттесняя долгожданную поездку на еще более неопределенное время.

Дорога до аэропорта заняла чуть больше часа — им повезло доехать без пробок и не опоздать на внутреннюю регистрацию. У них оставалось еще немного времени до начала посадки, и мама использовала эту возможность, чтобы поговорить с Нэтсуми о предстоящих каникулах.

— Если что понадобится, обязательно пиши, не стесняйся, хорошо?

— Ага.

— Мы никогда не расставались так надолго, я буду ужасно по тебе скучать, — Нэтсуми неожиданно оказалась в теплых объятиях мамы, и держа пакеты в руках, она не могла избавиться от неловкости момента из-за невозможности как-то пошевелиться. Тем не менее, желая поддержать ее в этот миг, она прильнула к ней еще ближе и сказала, что тоже будет скучать.

Когда подошло время уходить, женщина вытащила из сумки новенький омамори и привязала его к рюкзаку Нэтсуми. Она всегда так делала, когда кто-то собирался в путешествие, у них даже висел один такой в машине. Нэтсуми никогда не заботилась о таких вещах, но и не имела ничего против оберегов. Помахав маме на прощание, она прошла в зону досмотра и настроилась на предстоящую дорогу.

В самолете стюардесса попросила у нее посадочный и, убедившись что пассажир сел на правильный рейс, сообщила как пройти к нужному креслу. Мама всегда брала ей места у окна заранее, чтобы Нэтсуми не оказалась случайно между двумя незнакомыми людьми, тем более что это был ее первый самостоятельный перелет.

Рядом с ее местом уже сидела пожилая на вид женщина и читала какую-то книгу. Нэтсуми знала многих авторов современной литературы и классиков более раннего времени, но такую обложку видела впервые — с переливами и цветными узорами, будто созданный мастером художественный витраж.

Положив пакеты на верхнюю полку, Нэтсуми попросилась на свое сидение и с интересом наблюдала, как закопошилась старушка, будто и не видела девочку до этого момента. Ей вдруг захотелось узнать, какая история могла так сильно увлечь читателя, и недолго думая, деликатно привлекла к себе внимание.

— Извините, а что это у вас за книга?

С присущей многим японским бабушкам приветливостью, пожилая дама любезно ответила:

— Понравилась? Ее сделали по индивидуальному заказу, автор книги лично написал ее для меня.

— Ух ты! Правда? — Нэтсуми не смогла сдержать восхищенного вздоха, на ее памяти еще никто не писал целой книги для одного единственного читателя.

— Взяла с собой в дорогу почитать, да так увлеклась, что почти закончила. Да ведь мне ее теперь и обсудить то не с кем.

У Нэтсуми аж глаза разбежались по сторонам, будто она хотела что-то предложить, но от чего-то боялась. Тогда старушка сама предложила то, что было у нее на уме:

— Хочешь, я дам тебе ее почитать? Время за этой книгой пролетает о-очень быстро, и глазом моргнуть не успеешь как мы приземлимся.

— Мне правда можно?

— Конечно! Вот, держи.

Женщина протянула девочке закрытую книгу и внимательно наблюдала за тем, с каким восхищением девочка ее разглядывала. Нэтсуми едва касаясь провела пальцами по обложке, и в какое-то мгновение случайно поймала солнечных зайчиков, которые вызвали еще больший восторг у впечатлительной девочки.

Стоило ей открыть книгу, как она почувствовала аромат каких-то душистых трав, от которых ее потянуло чихать. Нэтсуми никогда не была склонна к аллергии, и она уже собиралась спросить у старушки, чем таким пропитаны страницы, но мир перед глазами ускользнул так быстро, что она и сама не поняла, в какой момент уснула.

***

Перед пробуждением девочка почувствовала под собой твердую землю, смягченную слегка проросшей травой. Она была слегка влажной, как после дождя, и от этого ощущения зябкости ее тело прошибло стаей мурашек, заставляя окончательно проснуться. На улице уже смеркалось, она едва различала небо с землей, не имея ни малейшего понятия, где находится. Нэтсуми проверила лежавший рядом рюкзак, из которого ничего не пропало, а затем осмотрела себя и отметила только слегка грязную одежду. В остальном все было без изменений, тело на удивление совсем не болело, хотя было похоже, что она откуда-то свалилась и прокатилась немного по земле.

Вокруг не было ни души, только звуки грома вдалеке проносились эхом в густых зарослях леса, окружавшего Нэтсуми. Место, где она очутилась, представляло собой небольшую низину вблизи реки. Не обнаружив связи на телефоне, она решила идти вдоль нее в надежде отыскать хоть какое-то поселение и попросить там о помощи. Отчего-то она совсем не чувствовала усталости, будто оказалась в каком-то сне и бродила теперь по лесу в ожидании момента, когда проснется. Совсем скоро на горизонте показались первые огни, и пускай их было немного, Нэтсуми что есть мочи побежала на их свет.

Когда песчаная дорога сменилась гладкими камнями, она значительно снизила скорость, боясь поскользнуться на мокрой поверхности. Свет бумажных фонарей, подвешенных у входа, озаряли ей путь к неизвестному месту и будто манили своим мягким, расслабляющим свечением. Рядом с ними величественно предстал каменный валун с выгравированными иероглифами, которые служили, вероятно, указателем для таких же заблудившихся путников. Подойдя ближе к заросшему мхом ориентиру, она прочитала на нем: «Ryokan Seiryuan».

«Рёкан?» — подумала девочка, осматривая еще раз открытые ворота. «У них, должно быть, есть телефон или другая связь с городом. По крайней мере я смогу хотя бы узнать, где оказалась».

Очутившись внутри, она увидела три дороги, ведущие в разные стороны, и только каменные фонари располагались вдоль лестницы, ведущей наверх вдоль традиционного японского сада. Нэтсуми прислушалась к звуку протекающей рядом речки — другой, более маленькой и неприметной, обтекающей среди кучи других проросших мхом камней. На территории рёкана даже обнаружился свой собственный храм, вероятно для посетителей отеля, но он был совершенно безлюдным, и только свет фонарей подталкивал Нэтсуми продолжать идти вперед в поисках хотя бы одного взрослого.

Наконец она нашла вход в отель — он представлял собой большую постройку из кучи сложенных друг на друга по бокам камней и одного плоского валуна округлой формы сверху. Пройдя через него и открыв двери рёкана, она увидела перед собой торжественное кимоно, самое роскошное из всех свадебных одеяний, которые когда либо ей встречались. Расшитое золотыми нитями утикакэ переливалось в свете комнатных светильников, создавая впечатление, будто изображенные на нем журавли вот-вот вспорхнут и улетят из открытых дверей рекана. Воображение Нэтсуми до того разыгралось, что она поспешила закрыть за собой вход и перевести внимание на стойку регистрации.

За всю свою жизнь она бывала в таких местах лишь пару раз, но уже научилась распознавать по одеянию персонал рекана. Они носили юкаты или кимоно в приглушенных полутонах серого и голубого оттенка, и обратившись к стоящей у входа девушке Нэтсуми поняла, что не ошиблась в своих предположениях.

— Простите, вы здесь работаете?

— Да, все верно.

— Я заблудилась и... не понимаю, как тут оказалась.

— Вам нужна помощь?

— Да, у вас есть телефон или интернет, чтобы я могла связаться с мамой?

— Простите, но в мире духов не существует таких вещей.

Нэтсуми на пару секунд прикрыла рот от удивления, не до конца понимая смысл сказанных ею слов.

— В каком мире?

— В мире духов. Вы, должно быть, очутились здесь совсем не давно и еще не знаете об этом.

Нэтсуми посмотрела по сторонам, надеясь увидеть тут еще кого-то, с кем можно было бы поговорить, но вокруг было слишком тихо и казалось, что кроме самой девочки тут не было ни единого гостя.

— Но я не понимаю...

Девушка отошла от своего места и подошла к Нэтсуми, жестом приглашая ее пройти чуть вглубь и присесть в кресло.

— Подождите здесь немного, я принесу вам воды.

Где-то в голове у девочки пронеслась мысль, что даже если это и было все частью очень длинного сна, она бы хотела поскорее проснуться. К моменту, когда девушка вернулась с кувшином воды, Нэтсуми уже нервно постукивала сандалиями по полу и отрешенно пялилась куда-то в пол. Ей протянули стакан с водой, который она осушила за пару глотков и чуть громче, чем следовало, вернула на поднос. Девушка отложила его в сторону и села напротив Нэтсуми в позе сэйдза, как того требовал этикет от персонала.

— Расскажите для начала, что последнее вы помните?

— О чем?

— Как вы здесь оказались?

— Я... прибежала на свет огней.

— Вы были в лесу?

— Да, я проснулась там поздно вечером, хотя до этого была... точно! Я же сидела в самолете и... там была эта бабушка! Она дала мне какую-то книгу, а потом я просто уснула и... оказалась здесь. Ах, так это всего лишь сон... — девочка с облегчением откинулась на спинку кресла и умиротворенно прикрыла глаза.

— Вы помните, как именно уснули?

— Как и все обычные люди, взяла и уснула. Ну, может только... — Нэтсуми вновь открыла глаза и, будто что-то вспоминая, забегала ими по потолку. — Кажется, страницы книги пахли чем-то странным, и до того сильно, что я вдруг начала чихать, — она вновь посмотрела на девушку и с подозрением продолжила. — Это на меня совсем не похоже, у нас никто в семье не страдает от аллергии, даже на пыльные книги. Но когда я захотела спросить, почему от них исходил такой сильный аромат...

— Тогда вы и уснули.

— Откуда вам известно?

— У таких ведьм довольно много способов отправить человека в мир духов, это лишь один из них.

— Ведьма? Та старушка была ведьмой?

— Боюсь, что так.

— А кто тогда вы?

— Я всего лишь дух белой лисицы, люди именуют нас бьякко.

— Бьякко... посланницы Инари Оками?

— Впервые вижу человека, который что-то о нас знает.

— А вы много видели здесь людей?

— Чаще, чем хотелось бы. Не поймите неправильно, но люди и духи должны жить в своих мирах, не пересекаясь друг с другом.

Что-то в этот момент будто перемкнулось в Нэтсуми, она бросилась со своего кресла к девушке и, схватив ее за руки, принялась отчаянно умолять:

— Скажите пожалуйста, как мне вернуться обратно? Я не хочу здесь находиться!

Бьякко оказалась в затруднительном положении — чтобы успокоить человеческое дитя, ей пришлось бы пренебречь гостеприимством и встать в позицию обычного взрослого. Правила, установленные для духов ее вида, требовали соблюдения этикета даже в самых непредвиденных ситуациях. Не зная, как лучше поступить, она как можно мягче заговорила с Нэтсуми.

— Я не обладаю необходимыми знаниями в этом вопросе, но возможно вам поможет губернатор Сёта.

— Губернатор?

— Да, в этом наши миры не сильно отличаются. Чтобы попасть из одной префектуры в другую, вам нужно получить разрешение губернатора.

— Но зачем мне в другую префектуру, тут разве не помогут?

— Из того, что мне известно о ведьмах, одно могу сказать наверняка. Если вас околдовали в самолете, то ваш дух должен оказаться в том же месте, куда прибудет ваше тело.

Нэтсуми схватилась за голову и громко взвизгнула:

— Какой ужас! Мы должны были приземлиться через два часа и…!

— Об этом не переживайте, один день в мире духов равен пяти минутам в вашем, у вас есть почти месяц, чтобы добраться до...

— Хоккайдо.

— Ах, теперь я вижу. Пусть вам предстоит не близкий, у нас нет самолетов или скоростных поездов. Без проводника вас утащат злые духи раньше, чем вы попадете на другой остров.

— Вы можете дать мне сопровождающего?

— Ох нет, они избегают других духов. Ранее они и сами были людьми, но так и не успели вернуться.

— И стали частью этого мира?

— Иногда они решают здесь остаться по собственной воле, но для меня это остается загадкой.

— Они тоже выглядят как люди?

— Не обязательно, некоторые принимают форму животных.

Нэтсуми ненадолго замолчала, обдумывая свои дальнейшие действия.

— Как мне попасть к губернатору?

— В таком виде вас точно не примут, нужно принять ванну и переодеться в чистую одежду.

— Вы принимаете человеческие деньги?

Девушка мягко улыбнулась и уклончиво ответила:

— В некоторых местах они и правда могут пригодиться, но мы не из их числа.

— Значит, мне нужно подыскать другой рекан?

— Это необязательно, вы можете переночевать здесь.

— Правда? Тогда я могла бы отплатить как-нибудь еще, выполнить любое поручение.

Бьякко с благородной невозмутимостью продолжала объяснять Нэтсуми простые, на взгляд духа, вещи, с пониманием относясь к неосведомленности девочки.

— Места под покровительством Инари Оками особенные, мы не принимаем платы с людей. Их подношения в вашем мире столь велики, что по всем отелям введено особое правило: одна ночь даруется заплутавшему путнику безвозмездно, а относиться к нему следует так же почтительно, как и к любому другому гостю.

— Должно быть, таких рёканов по Японии очень много?

— Верно, я могу дать вам карту с обозначением наших храмов и гостиниц, вам везде окажут помощь.

— Какое облегчение! — Нэтсуми наконец отцепилась от девушки и с ужасом отметила, какие следы оставила на ее руках. Та лишь заверила ее в том, что переживать не о чем, и пригласила пройти за ней в комнату.

Путь до нее проходил через длинный коридор, слева от которого расположилась первая открытая купальня. Нэтсуми смогла разглядеть ее лишь благодаря обилию уличных каменных фонарей торо, создающих мягкое, расслабляющее свечение. Девочка вдруг поняла, что так и не спросила имени духа, и поспешила исправить эту ошибку.

— Меня, кстати, зовут Нэтсуми. А вас?

— Фуюко.

— Ух ты, у вас очень красивое имя.

— Спасибо, — если бы они шли бок о бок, то от девочки не ускользнула бы легкая улыбка, тронувшая лицо Фуюко.

В конце коридора показались первые раздвижные перегородки, рядом с которыми висел еще один бумажный фонарик с надписью «Сакура». Когда перед Нэтсуми отодвинули сёдзи в сторону, она изумилась тому, насколько велика была комната. В ней могла бы спокойно проживать целая семья — Фуюко объяснила это тем, что в мире духов всегда принято делать просторные помещения для отдыха. В одной части комнаты разместился низкий столик тябудай, за которым ей позже предстояло поужинать и, если позволят, даже позавтракать. Сидеть за ним можно было не иначе, как на подушках дзабутон, которые были обтянуты красивой голубой тканью с цветочными узорами. Во второй части комнаты, где предполагалось позже расстелить футон, в стенах сделали два небольших углубления под ниши токонома. В одной из них расположили курильницу для благовоний и свиток какэмоно с изображением Инари Оками в женском обличье в кругу других духов лисиц, а в другой поставили икебану под еще одной шелковой тканью с журавлями. Нэтсуми не раз видела такие композиции дома у бабушки, порой они вместе собирали цветы для икебаны и украшали ими интерьер. Но настоящей жемчужиной комнаты стала личная купальня под открытым небом, которая была скрыта за еще одной раздвижной дверью. Горячий источник ротэнбуро представлял собой двухъярусный онсэн, одна часть которого была прикрыта бамбуковой крышей, а вторая оставалась открытой.

Пока Нэтсуми с нескрываемым восхищением осматривала все убранства номера, девушка принесла приветственный напиток — матча и несколько традиционных сладостей. Фуюко уже собиралась уйти и дать гостье отдохнуть, но девочка попросила ее остаться и подготовить себя к встрече с губернатором. Пока они обсуждали правила аудиенции и другие формальности, Нэтсуми наконец узнала, что оказалась в маленькой самурайской деревушке Акидзуки, которая была не слишком далеко от места, где ее околдовали. Такие случаи были тут не редкостью, но какую цель преследовала та или иная ведьма, никто не мог сказать наверняка. Многие губернаторы входили в положение и без проблем давали разрешение на перемещение между префектурами, перед кем-то надо было услужиться или выполнить странное поручение. О каких именно странностях идет речь, Фуюко предпочла умолчать, но посоветовала не выказывать недовольства ни при каких обстоятельствах. Нэтсуми внимала каждое ее слово и лишь в самом конце прервала повествование девушки, спросив еще раз о проводниках.

— Вы можете мне объяснить, почему те, кто хотел, но не успел вернуться, берутся сопровождать таких же заблудших душ?

Фуюко не знала ответа на этот вопрос, как и на тот, при каких обстоятельствах они выбирают себе человека. Из всего следовало, что при лучшем исходе Нэтсуми наткнется на него случайно в Фукуоке и ее согласятся провести до самого Хоккайдо, а при худшем... придется выбираться самой.

За разговорами незаметно подошло время для ужина, и Фуюко пригласила Нэтсуми пройти в особый зал для постояльцев, успокоив ее тем, что сегодня она единственная гостья. К удивлению девочки, еду подавали здесь не строго в определенное время, а когда того желал сам посетитель. Однако прежде ей следовало искупаться в горячих источниках и смыть всю грязь, после чего переодеться в юкату, которую выдавали гостям рёкана.

Наконец Нэтсуми осталась одна, но в отличие от прошлого раза ее мысли были куда спокойнее — она многое узнала о мироустройстве этого места, а знания выстраивали фундамент для дальнейших действий. Сняв всю грязную одежду, девочка прошла в душевую зону и тщательно вымылась с мылом и шампунем. Только после этого можно было опускаться в горячую воду, что она и сделала. Прикрыв уставшие глаза, Нэтсуми с наслаждением слушала журчание горных ручейков, протекавших тут по всей окрестности деревни. Девочка могла поклясться, что чувствовала себя обновленной и отдохнувшей каждый раз, когда посещала онсэны, будто сама вода наполняла ее жизненной целительной энергией.

Выйдя из купальни, она увидела около двери сложенную юкату, заботливо оставленную Фуюко. Нэтсуми переживала, что окажется слишком маленькой для одежды духов, но легкое кимоно пришлось ей как раз по размеру, будто было сделано по индивидуальным меркам. Сверху она накинула хаори цвета полыни и, следуя обратно по тому же маршруту, вышла к стойке регистрации, где ее уже ждала Фуюко.

— Вы тут одна работаете?

— У нас еще есть повар и садовод, наши способности позволяют нам управиться даже с большим количеством гостей.

— Мир духов поистине восхитителен! — на этот раз от Нэтсуми не ускользнула улыбка Фуюко, и это открытие стало для девочки чуть ли не самой большой радостью за весь день. Но к счастью, на этом чудеса не закончились — в обеденном зале ее ждал огромный стол с тканевой полосой по центру, вышитой будто из золота. Узоры с журавлями чем-то повторяли картину свадебного кимоно у входа в рёкан, будто дополняя композицию и создавая целостную картину происходящего.

Усадив гостью за стол, Фуюко начала выносить блюда одно за другим, выкладывая их согласно сервировке кайсэки. Вся еда была разложена по маленьким тарелочкам, но у Нэтсуми складывалось такое впечатление, будто они никогда не закончатся. Фуюко так же позаботилась о том, чтобы сообщить повару приготовить блюда исключительно из тех ингредиентов, с которыми мог справиться человеческий желудок. Узнав об этом, Нэтсуми почувствовала себя одурманенной очарованием чужого мира — ведь она даже не позаботилась узнать о том, какую еду принято есть у духов! Если бы девочке подложили что-то несъедобное, или упаси боже, из шутки преподнесли человеческое мясо, она бы и глазом не моргнув это съела. Ей на мгновение сделалось дурно, и это не ускользнуло от Фуюко, которая поспешила помочь девочке успокоиться и прийти в себя. Когда Нэтсуми, наконец, полегчало, она с опаской спросила: