Эссе о Божественном и человеческом

«На кинчидапи чинтайет», или Не беспокойся

Остановка мысли – это единственное, что верующий в интеллект как высшую ступень нашей эволюции не может созерцать с невозмутимостью.

Овладеть мимолётной случайностью мыслей, управляя способностью интеллекта, и последовательно и ясно думать – это идеал, который он может понять.

Однако остановить это высшее развитие мысли – кажется ему отрицанием человеческой деятельности, возвращением к состоянию камня.

Но всё же, несомненно, что только благодаря спокойствию низшего высшее получает полную свободу действий.

Пока тело и витальные желания активны, ум обязательно отвлекается, и только когда тело забыто и витальная часть соглашается быть спокойной, человек может сосредоточиться в мыслях и спокойно следить за последовательным развитием, будь то цепь рассуждений или череда вдохновений.

Это может происходить и при других условиях, но высшие способности ума могут работать наилучшим образом только тогда, когда низшие успокоены.

Если накопления в читте[18], запоминающей части ума, постоянно активны, постоянно полны предвзятых идей, предрассудков, пристрастий, огромной массы предыдущих санскар[19], то рефлексивный ум, который обычно называют разумом, блокируется в своей работе и приходит к ложным выводам.

Крайне важно, чтобы способности разума были освобождены, насколько это возможно, от этого постоянно возрастающего накопления мыслей-ощущений, хороших и плохих, ложных и истинных, которые мы называем умом – манасом.

Именно эта свобода и называется научным духом. Не делать никаких выводов, не обоснованных наблюдением и рассуждением, сомневаться во всём, пока это не доказано, и ничего не отрицать, пока это не будет опровергнуто, быть всегда готовым пересмотреть старые выводы в свете новых фактов, беспристрастно рассматривать каждую новую идею или возрождённую старую идею, если она заслуживает внимания, независимо от того, насколько она противоречит ранее установленному опыту или ранее сформированному заключению – всё это – скептический характер, характер исследователя, истинного учёного, беспрепятственного мыслителя.

Вмешательство предрассудков и пристрастий означает рабство, и пока высший разум не сбросит эти оковы, он не свободен. Он работает в цепях, он видит в шорах.

Это так же верно как в отношении материалиста, отказывающегося рассматривать спиритуализм и оккультизм, так и в отношении религиозного деятеля, отказывающегося учитывать науку.

Свобода – первое необходимое условие полной работоспособности, свобода высшего от низшего.

Ум должен быть свободен от тела, если он хочет очиститься от грубости, которая засоряет его движения, сердце должно быть свободно от навязчивых идей тела, если любовь и высокое стремление нарастают, разум должен быть свободен от сердца и низшего ума, если он хочет совершенства в отражении.

Потому что сердце может вдохновлять, но не может думать, оно – средство прямого знания, окрашенного эмоциями, а не средство для умозаключений.

Если и существует что-то выше разума, то оно может быть освобождено для работы подобным же процессом, только через спокойствие всего ума, но не исключая его способности к отражению.

На самом деле это вывод по аналогии, и он не является полностью обязательным, пока не будет подтверждён опытом и наблюдением.

Но в прошлых статьях мы давали основание предполагать, что существует более высокая сила, чем логический разум. А опыт и наблюдения йоги подтверждают вывод по аналогии о том, что спокойствие ума это первое необходимое условие для открытия, различения и совершенствования действия этого высшего элемента в психологии человека.

Спокойствие ума подготавливается процессом сосредоточения.

В науке Раджа-йоги, после того как сердце успокоено и ум подготовлен, следующим шагом является подчинение тела посредством асан, или фиксированного и неподвижного сиденья.

Цель этой фиксации двойная: во-первых, спокойствие тела и, во-вторых, способность забыть о теле. Когда человек может сидеть спокойно и совершенно забыть о теле на длительный период времени, тогда говорят, что асана освоена.

При обычном сосредоточении, когда тело сравнительно неподвижно, это не замечается, но существует скрытое течение физического сознания, которое может в любой момент всплыть в верхний поток мысли и нарушить его.

Йогин стремится сделать забвение совершенным. В высших процессах сосредоточения это забвение достигает такой точки, что телесное сознание сводится на нет и на пике самадхи[20] человек может быть порезан или сожжён, даже не осознавая физических страданий.

Даже до начала сосредоточения приобретённая способность забыть тело достаточна, чтобы предотвратить любое вторжение в ум, кроме как при более чем обычно мощном физическом раздражителе.

После достижения этого уровня Йога переходит к процессам пранаямы[21], при помощи которых вся система очищается от нечистот и пранашакти[22] – великой космической энергии, которая лежит в основе всех процессов Природы, наполняет тело и мозг и становится достаточной для любой работы, на которую человек действительно или потенциально способен.

За этим следует сосредоточение. Первый процесс – втянуть чувства в ум. Частично это происходит в ходе обычного процесса погружённости, на который способен каждый мыслящий человек.

Сосредоточение на выполняемой работе, будь то ручной процесс, ход мыслей, научный эксперимент или поток вдохновения, является первым условием полноты этой способности и процессом, при помощи которого человечество готовилось к йоге.

Сосредоточиться – значит быть погружённым. Но погружение может быть более или менее полным. Когда оно становится настолько полным, что для всех практических целей знание внешних вещей прекращается, тогда делается первый шаг к йогическому погружению.

Нам нет необходимости вдаваться в стадии этого погружения, поднимающегося от пратьяхары[23] к самадхи и от низшего самадхи к высшему.

Принцип состоит в том, чтобы усилить погружённость. Его качество усиливается при полном прекращении внешнего знания, чувства уходят в ум, ум в буддхи или сверхразум, сверхразум в Знание, Виджняну[24], Махат[25], из которого происходит всё и в котором всё.

Оно усиливается по количеству или содержанию. Вместо поглощения множеством мыслей или цепочкой интуиций, йогин сосредотачивает своё погружение на одной мысли, одном образе, единственной части знания.

И именно через это своё переживание он овладевает всем, на чём он таким образом сосредотачивается. Он становится его господином и делает с ним всё, что пожелает.

Благодаря знанию он достигает господства над миром. Конечная цель Раджа-йоги – это аннулирование отдельного сознания и полное общение с тем, что всегда одно, называем ли мы Его Парабрахманом или Парамешварой, Существованием в Высшем или Волей в Высшем, Предельным или Богом.

В Гите мы видим процесс, который не является процессом Раджа-Йоги. Он ищет самый короткий путь к общей цели и ведёт прямо к спокойствию ума.

Отбросив желание и страх, йогин садится и выполняет над своими мыслями процесс обуздания, когда мысли привыкают к внутреннему движению.

Вместо того чтобы позволить уму течь наружу, он заставляет его подниматься и опускаться внутрь, и если он видит, слышит, чувствует или обоняет внешние объекты, он не обращает на них внимания и всё время тянет ум внутрь.

Он делает это до тех пор, пока ум не перестанет генерировать мысли, связанные с внешними вещами. В результате во время медитации в читте не накапливаются новые мысли, а поднимаются только старые.

Если это движение развивать дальше, отвергая мысли по мере их возникновения в уме, другими словами, отделяя мыслителя от ума, оператора от машины и отказываясь давать согласие на продолжение работы машины, результатом будет полная тишина.

Это можно сделать, если мыслитель, чей интерес необходим уму, отказывается интересоваться и становится пассивным.

Ум какое-то время движется своим собственным импульсом, как это делает паровоз, когда перестали подавать в него пар, но должно наступить время, когда он замедлится и совсем остановится.

Это момент, к которому движется процесс. На кинчид апи чинтайет, что значит «Йогин вообще ни о чем не должен думать».

Полное прекращение деятельности ума направлено на то, чтобы оставить только сакши – свидетеля, наблюдающего за результатами.

Если в этот момент йогин вверит себя руководству всеобщего Учителя внутри себя, йога осуществится без каких-либо дальнейших усилий с его стороны.

Пассивность закрепится, высшие способности станут пробуждёнными, и космическая Сила, проходящая из виджняны через сверхразум, возьмёт на себя управление всей машиной и будет направлять её работу так, как пожелает Бесконечный Господь Всего.

Какой бы из двух методов ни выбрать, результат один и тот же. Ум успокаивается, высшие способности пробуждаются.

Эта неподвижность ума не является совершенно новой идеей и свойственна не только Индии. Древние поэты Шотландского Высокогорья тоже владели этим секретом.

Когда они хотели сочинять стихи, они сначала успокаивали ум, становились совершенно пассивными и ждали, пока в них вольётся вдохновение.