Лакомая в Академии вампиров
- -
- 100%
- +
Он бесконечно ее любил, но никогда в нее не верил. Не верил, что Лиззи поступит, что сможет учиться… Отец сам был десмондом с весьма посредственной способностью и примаром Кергилена и хотел, чтобы она пошла по его стопам. Со страшными скандалами Лиззи удалось отстоять свое решение учиться, но скептицизма Роэля Бредфорда лишь прибавилось.
Лиззи проглотила какой-то вязкий, тягучий комок, застрявший в горле, и твёрдо сказала:
– Ошибаешься, папа! У меня высшие баллы по всем предметам. Я прошла в следующий триместр!
– Да? – с сомнением переспросил отец, вглядываясь в нее с экрана планшета, но, видимо, каким-то чудом ей все-таки удалось его убедить. – Что ж, молодец, дочурка! Не ожидал!
Не успела Лиз договорить с отцом и отключиться, как в ее комнату ворвался Виктор. Крепко обняв девушку, он закружился вместе с ней, осыпая ее щёки и губы легкими поцелуями.
– Ура, Лиззи, любимая! Ты остаёшься! И как тебе удалось убедить этого напыщенного Леоне? Моя любимая – умница!
– Ты что, подслушивал под дверью? – нахмурилась девушка.
– Я услышал случайно, – пропел парень, поцеловав Лиззи в шейку, и от прикосновения его немного влажных губ она вздрогнула. – Мы снова вместе, хорошая моя, и теперь нас ничто не разлучит! Нам нужно это отметить!
А потом произошло совсем странное: в бесконечно любящих глазах Виктора что-то мелькнуло, он вдруг положил ей руки на бёдра, чего раньше никогда не делал, и прижал к своим бёдрам. Он был высоким, очень худым, и животом, упершимся в его ширинку, Лиз ощутила что-то выпуклое и твёрдое.
Виктор смотрел на нее, как ни в чем не бывало, и нежно улыбался, давая ей понять свое желание. Лиззи ощутила неудобство, а потом почему-то отторжение. Ей не хотелось, чтоб он ее касался, и особенно – своим напрягшимся членом, даже сквозь одежду.
Она так хотела рассказать ему о том, как унизил ее Константин Леоне, поделиться переживаниями, но подходящий для этого момент ушел. Виктор думал сейчас совершенно о другом.
Каким-то чудом ей удалось выкрутиться из неловкой ситуации, сославшись на то, что устала и очень хочет спать, и спровадить парня, чтобы в слезах броситься на свою постель, едва он вышел.
Святые угодники, как можно было ухудшить ее и без того бедственное положение? Только солгав отцу и парню, зная, что эта глупая ложь выяснится на следующий же день! И если Виктор поймет ее и поддержит, то отец…
Ох, отец! С каким видом она вернётся в Кергилен? С видом побитой дворняжки, конечно! А он, он торжествующе скажет: «Вот видишь, Лиз, тебе надо было меня слушать, ведь я был прав!». И все жители их маленького городка, обожающие свежие сплетни, будут втайне потешаться над ней: глупышка надеялась, что сможет учиться в самой столице, в Академии вампиров! Нет, в лицо они, конечно, станут сочувствовать, и это, пожалуй, ещё хуже!
Глухо простонав, Лиззи, всхлипнула и уткнулась в пушистую подушку, которая очень скоро стала мокрой от слез. Лишь отчаянье, больше ничего…
В этот момент дверь снова распахнулась и в комнату, словно на подиум какого-то модного показа, ступила ее соседка по этажу, Джина – чистокровная вампирша из высокородного дома вампиров фамилии Моранте.
Как всегда, Джина Моранте выглядела просто восхитительно. Жгучая брюнетка с радикальным каре, с идеальной фарфоровой кожей и чарующими миндалевидными глазами, она была одета в алое платье из переливающегося атласа, а высота каблучищ кроваво-красных туфель по-настоящему устрашала.
– Быстро твой десмонд от тебя утек, Бет, – бесцеремонно развалившись в кресле, заявила вампирша. – Я-то думала, у вас будет ночь любви!
Из всех знакомых Лиззи только Джина почему-то упорно называла ее «Бет».
– Какая ночь любви? – испугалась Лиз. – Виктор вообще об этом не думает!
– Бедная наивная Бет, думает и еще как, уж поверь моим скромным познаниям в этой области! – засмеялась Джина и округлила глаза. – Постой, то есть, вы встречаетесь уже сколько-то там месяцев и ни разу не?
– Нет! – буркнула Лиззи смущенно – обманывать Джину Моранте было бесполезно.
– Бедный паренёк! – развеселилась вампирша. – Даже представить себе не может, что секс с нашей зубрилкой ему не обломится!
– Почему бедный? – возмутилась Лиззи. – И вообще… ты так об этом говоришь! Для меня это серьёзный шаг, я не могу, чтобы оно просто так произошло, нужно подготовиться морально…
Джина слушала, понимающе кивая, и вдруг резко перебила:
– Запомни, Бет, если женщина хочет отдаться мужчине, она ему отдается. И если ты не сделала этого до сих пор, значит, твой десмонд просто тебя не заводит.
Лиззи хотела было возразить, но задумалась. А, может, вампирша права? Почему Лиз пресекает все попытки Виктора зайти дальше поцелуев и объятий? Ведь он такой нежный, такой чуткий и заботливый, так сильно ее любит! И она его любит, такого замечательного парня нельзя не любить! Его прикосновения вроде бы приятны, но… но она не хочет, чтобы он продолжал.
– Не грусти, Бет! – жизнерадостно проговорила Джина. – Еще встретишь нормального мужика, который отдерёт тебя, как сучку!
Лиз никак не могла привыкнуть к ее бесцеремонности, граничащей с грубостью.
– Меня отчислили, – вдруг сказала она, предательски всхлипнув. – Два балла недобрала!
Джина Моранте – не лучшая утешительница, но Лиззи больше просто не могла держать свою боль внутри.
– Серьёзно? Ах, ну да, сегодня же должны были вывесить результаты экзамена! Совсем забыла… – поморщилась вампирша.
– То есть ты даже не видела свой результат? – поразилась Лиззи. – Да как так вообще можно?
– Леоне не стал меня выгонять, даже если б я набрала ноль целых одну десятую балла, – усмехнулась Джина. – Во-первых, он не дурак, чтобы связываться с домом Моранте, а во-вторых, моя сверхспособность… Дар решает все!
После этих слов Лиз почувствовала себя окончательно втоптанной в грязь. Она в мире вампиров никто, и было наивно с ее стороны полагать, что будет по-другому. Она не из влиятельной семьи, а ее дар для истых просто смехотворен.
– Попробуй лично поговорить с великим князем, возможно, он сменит гнев на милость, – посоветовала между тем Джина.
Лиззи с горечью покачала головой и поведала, как сильно унизил ее Константин Леоне.
– Ты просто дура, Бет! – резюмировала вампирша, выслушав ее рассказ. – С такими мужчинами нужно разговаривать по-другому!
– Как по-другому? – страшно удивилась Лиз. – Письменный запрос отправить, что ли?
– Вот что, крошка Бетти, сейчас я иду на суаре, и Леоне там ожидается. Ему нравится держать руку на пульсе. Так уж и быть, возьму тебя с собой, там и подкатишь к великому князю! – безапелляционно сказала вампирша. – Может, в более неформальной обстановке, когда он будет сытый и довольный, ректор удовлетворит твою просьбу.
– На суаре? – страшно испугалась Лиззи. – Но вампиры же там… вы же там… там кормитесь.
– Это и хорошо, глупыш! – снисходительно улыбнулась Джина, сверкнув острыми жемчужными клыками. – Все сосуды будут в масках, а, значит, и ты сможешь надеть маску, следовательно, получишь шанс, что ректор хотя бы заговорит с тобой. Все равно тебе терять уже нечего! Может, удастся его упросить?
Лиззи хотела замотать головой, наотрез отказываясь, но потом вдруг подумала: Джина права. Действительно, что ее останавливает? А то, что предлагает вампирша, хоть и крошечная, но возможность все изменить! И никому, и даже самой себе Лиз не призналась бы в том, что мысль увидеть Константина Леоне еще раз вызывает в ней смутное волнение и… желание.
– А ну снимай свое клетчатое убожество, крошка Бетти! – скомандовала меж тем Джина. – Раздевайся догола и вставай прямо, не горбись. Святые угодники, эта глупышка еще и стесняется!
Зажмурившись от смущения, Лиззи предстала перед Джиной в чём мать родила. Ох, зачем она в это ввязывается?
– Ну кто бы мог подумать? – присвистнула вампирша. – А ты знаешь, Бет, фигурка-то у тебя очень даже ничего! Сиськи, попа – высший сорт! Теперь понятно, почему этот дурачок-десмонд вокруг тебя увивается! Одно удовольствие с таким материалом работать!
– Ты что… хочешь применить ко мне свой дар? – с недоверием спросила Лиззи.
Джина раздраженно велела ей заткнуться, и принялась задумчиво бормотать: «Так-так-так… зелёный, что ли? Нет! Черный! Красный, думаю, подойдет». Удивительный дар Джины Моранте – сверхспособность украшать что бы то ни было – будь то человек, животное, интерьер, или даже еда.
Раз! Вампирша небрежно взмахнула рукой с тщательно наманикюренными коготками, и Лиз охнула. Материализовавшееся прямо на ней нижнее белье приятно охладило кожу. Лиззи в жизни бы не надела такой фривольный комплект: тончайшее пламенеющее красное кружево, которое не скрывало абсолютно ничего, а к нему еще пояс и чулки! Джина удовлетворенно хмыкнула и эффектно щёлкнула пальцами. Два!
Пошатываясь, Лиззи подошла к зеркалу и схватилась за голову, не зная, что сказать. Из глади на неё смотрела девушка в обтягивающем черном бархатном платье с почти полностью открытой грудью. Тонкую шею увивали в два ряда бусы из черного жемчуга.
Кстати, очков не было, но видела она при этом превосходно!
Пушистые волосы Лиз выпрямились, крупными блестящими локонами струясь по спине, около щёк покачивались жемчужины, а черные лакированные туфли с красными подошвами на огромных каблуках довершали этот ансамбль.
Но главное – половину лица Лиззи скрывала черная кружевная маска, и хотя, по сути, полупрозрачная, но она полностью меняла лицо. Лиззи сложно было поверить, что таинственная сексуальная красотка в зеркале – это она.
– Это… довольно необычно, – заикаясь, выдавила Лиззи.
– Необычно? – захохотала Джина. – Детка, да ты просто огонь!
На входе в охотничий дом девушек остановил дюжий третьекурсник-дампир, который, похоже, хорошо знал Джину. Принявшись заигрывать с ней, он, оттянув лямку ее алого платья и почти полностью обнажив грудь Джины, шлёпнул штампик чуть ли не на розовато-коричневую ареолу соска.
Лиззи это шокировало, и она с трудом удержалась от того, чтоб вытаращить глаза.
– А твоя подружка, Джин? – облизнувшись на вампиршу, поинтересовался дампир. – Все сосуды обязаны предъявлять заверенное ректором Разрешение на испитье!
– Ну, Игнат, ну, сладкий! – Джина прижалась к дампиру, дразняще проведя острым язычком по алым губам. – Девчонка просто хочет попробовать что-нибудь новенькое…
– Без Разрешения не пущу, лапуля, – осклабился Игнат. – С Леоне шутки плохи!
– Да есть у нее Разрешение, есть! Пойдем, покажу! – усмехнулась вампирша и зачем-то увлекла дампира за угол.
Ночь выдалась прохладной и Лиззи сжала голые плечи руками, тоскливо размышляя о том, что она напрасно пришла сюда, пытаясь выдать себя за ту, кем не является. Но минут через десять Игнат и Джина вернулись, и довольный дампир, поставив штамп на кисти Лиззи, пропустил обеих девушек внутрь. Даже поклонился.
– Ну, ты даешь! – пораженно прошептала Лиз на ухо Джине, разглядывая богато обставленную залу, в которой они оказались. – Как тебе удалось подделать разрешение?
– Я вот иногда думаю, ты правда такая, пыльным мешком по башке шарахнутая, Бет, или только прикидываешься? – озадачилась вампирша. – Я ему отсосала, Бетти, чтоб он пропустил тебя!
– Что? – испугалась Лиззи. – О, Джина, зачем ты пошла ради меня на такую жертву?
– Дуреха! – покачала головой Моранте, мечтательно улыбнувшись. – Да я сама чуть не кончила – у него такой толстый, мощный член, весь в венах, прямо как я люблю. И меня необыкновенно завело, что я сделала ему это не просто так!
– Святые угодники! – прошептала Лиззи, краснея, как помидор.
– Я сделала это, чтобы ты, крошка Бет, попросила Леоне нормально, – добавила Джина, не глядя на Лиз. – Так иди и сделай это!
– Нормально – это как?
– Не как очкастая зануда ректора, а как женщина мужчину. Я голодная – не могу… О, какой чудесный сладкий сосудик! – и вампирша устремилась к парню в костюме и маске, оставив Лиззи совершенно одну.
Глава 3. Шелка и маски
В поисках ректора Лиззи поднялась на второй этаж, но Леоне нигде не было. Она и сама не знала, хочет ли по-настоящему его найти. Что будет говорить? Снова просить, унижаться…
Параллельно с поисками приходилось отбиваться от назойливых приставаний вампиров-старшекурскников и даже вампирш, которые хотели использовать ее в качестве сосуда и испить ее крови.
На вампирском суаре девушка чувствовала себя крайне неуютно, но мысль о том, что она должна не упустить последнюю возможность поговорить с Леоне, придавала ей решимости.
Из общей атмосферы шикарной вечеринки выбивалось одно: тут и там истинные вампиры пили кровь дампиров и десмондов, лица последних были скрыты масками. Зрелище было отталкивающим и притягательным одновременно.
При поступлении в академию ей тоже предложили подписать Разрешение на испитие, то есть стать сосудом для истых вампиров. Сосуду гарантировалась полная тайна, то есть неразглашение его личности, так же его услуги высоко оплачивались академией, но Лиззи наотрез отказалась.
Мысль о том, что кто-то будет пить ее кровь, вызывала отвращение и ужас.
Стараясь держаться поближе к стенке и привлекать к себе минимум внимания, Лиззи высматривала среди присутствующих Константина Леоне. Такого мужчину проглядеть сложно – значит, на суаре он попросту не явился. Очертания предметов, мебели и людей теряли резкость – магия Джины Моранте все-таки не могла вернуть Лиззи зрение и эффект ее действия стал потихоньку улетучиваться.
Хорошо, хоть облик Лиззи не претерпевал никаких изменений.
Пока.
Да еще эти туфли, которые, как колодки, сдавили ее несчастные ступни! Как Джина может ходить в таких круглосуточно?
Лиз запнулась каблуком о край ковра и, сделав, как пьяная, несколько неверных шагов, плюхнулась назад. Слава святым, там стояло кресло… в котором кто-то был. Слабо охнув, девушка оказалась сидящей на чьих-то мужских коленях.
Ни жива ни мертва от страха, Лиззи обернулась, каким-то десятым фантастическим чувством догадываясь, на кого уселась.
Ну, по крайней мере, плюс в том, что она хотя бы нашла ректора.
Сердце Лиззи замерло и подскочило к горлу.
– Заманчивое предложение, но я не голоден, – проговорил Леоне, обдавая ее изогнутую голую шею тёплым дыханием.
От голоса ректора у Лиззи мурашки побежали по коже, а внизу живота словно что-то разорвалось.
Мерзкий, напыщенный, высокомерный… великолепный, твёрдый, одуряющее пахнущий дорогущим мужским парфюмом… От него пахло сосной, белым кедром и грейпфрутом и у Лиз голова пошла кругом, но грубые слова Константина подействовали, как холодный душ.
– Я не собиралась давать вам пить свою кровь! – возмутилась девушка.
– Неужели? – с едва различимой издевкой поинтересовался Леоне. – Судя по маске на лице, именно за этим ты сюда и пришла.
Святые угодники, с ним невозможно разговаривать! Лиз чувствовала, что должна сию минуту, незамедлительно встать и извиниться, это будет прилично и правильно, но странная нега охватила тело, превращая его в безвольное желе.
Ей хотелось ощущать его.
– Я не сосуд, – глупо пролепетала Лиззи, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
И слезть, наконец, с великого князя тёмных, черт его дери!
– Стать сосудом не так унизительно, как, например, подставкой для олд-фешна, – проговорил Леоне хрипло, а затем вдруг, поставив на ее бедра стакан с толстым дном, в котором плескалась янтарная жидкость, крепко сжал тонкие запястья Лиззи, не давая ей убрать стакан.
Она затаила дыхание – малейшее движение, и он опрокинется прямо на ее колени, залив все платье виски. Холодная жидкость просочится сквозь черный бархат, потечёт по внутренней стороне бёдер, добравшись до трусиков, в которых от этой мысли почему-то стало горячо и влажно. И чем сильнее, больнее вдавливал в кожу Лиззи пальцы Константин, тем горячее и влажнее становилось.
– Я не за тем сюда пришла, – чуть не всхлипнув от нахлынувшего стыда, мешающегося с возбуждением, проговорила Лиззи, задыхаясь, но каким-то чудом удерживая равновесие олд-фешна.
– Подставка из тебя неплохая, – задумчиво сказал ректор, разводя ее послушные руки в разные стороны, как будто играя с куклой. – Но им слова обычно не дают.
– Я подруга Элизабет Бредфорд! – выдохнула Лиз, пугаясь собственной смелости.
– Элизабет Бредфорд? – переспросил Константин без интереса. – Это еще кто?
Он не прикидывался. Он действительно ее не помнил, ведь Лиззи была для него никем – жалкая, не заслуживающая внимания десмондка с глупым даром.
Почему Константин Леоне вправе считать себя выше других? Почему унижает тех, кто намного слабее его? Почему его ужасное обращение… так возбуждает ее?
– Это студиозка, которую вы сегодня утром исключили! – внутри Лиззи вскипела вызванная отчаяньем злость. – Конечно же, ведь вы великий князь темных, у вас двадцать суперспособностей и полно денег, а такие, как она, для вас всего лишь мелочевка, пыль под ногами! Вам наплевать на чувства десмонда, ведь вы считаете их никем, ублюдками, недостойными вас, истых! А в свою академию принимаете, только, чтобы получить их кровь и насмехаться над ничтожностью их сверхспособностей! Я презираю вас за то, что вам ничего не стоит растоптать чужую мечту!
На последнем предложении Лиз столкнула с коленей стакан виски таким образом, что, не облив ее, он грохнулся на пол, расколовшись вдребезги, и попыталась вскочить. Но не тут-то было – Константин Леоне выкрутил ее руки за спиной, только усиливая захват.
Пока она, задыхаясь, говорила, уже чувствуя медленно пробирающую до кончиков ногтей волну ужаса от того, кому и что сейчас высказывает, князь, отведя ее волосы вбок, склонился к шее, и Лиз чувствовала его опаляющее дыхание каждой порой кожи.
– Она течёт по твоим венам, и я вижу ее путь, – негромко проговорил Константин Леоне, касаясь твердыми тёплыми губами ее сонной артерии. -запах сладкий, слишком сладкий, даже для группы фита или дигамма… Интересная ты девочка, подруга Элизабет Бредфорд, знаешь об этом?
Лиззи откинула голову назад, изнемогая от прикосновения его губ, отдаленно понимая, что сейчас совершает, быть может, самую большую ошибку в своей жизни. Девушка слабо дернулась, но вырваться из захвата Константина Леоне было просто невозможно.
Положив руку ей на затылок, он неестественно вывернул ее голову, чуть не сломав девушке при этом шею, и впился плавящим губы поцелуем. Внутри все вскипело, и отстраниться Лиз уже не смогла: смущение от того, что ректор целует ее на глазах половины академии, смешалось с наслаждением, пробирающим изнутри, и концентрирующимся внизу живота, там, где пульсировало, наливаясь диким желанием ее лоно.
Сгорая от стыда, Лиз чувствовала, что она влажная, возмутительно, позорно влажная, и ее трусики промокли насквозь, да так, что влага просочилась до бархата платья и Константин наверняка ощущает это.
Его язык прошелся по ее губам, насильно протолкнулся в ее рот, и Лиз ощутила его выступающие клыки. Константин Леоне прикусил ее язык, и девушка, почувствовав солоноватый привкус своей крови, застонала от острой боли, к которой присоединилось жуткое наслаждение, когда он принялся сосать ее окровавленный язык.
Все сильнее и сильнее, в каком-то странном ритме, каждое движение в котором отзывалось внутри яркими вспышками. Девушка попыталась отстраниться, но князь прижал ее губы к своим с такой силой, что еще чуть-чуть и ее шейные позвонки готовы были хрустнуть.
Лиззи испугалась, что в следующую секунду он откусит ее язык и проглотит… Но отстраниться можно было от Виктора Гвидо, с великим князем Константином Леоне этот номер был бесполезен… Он отпустил ее лишь тогда, когда сам этого захотел.
До глубины души шокированная девушка попыталась отдышаться, не понимая, что вообще с ней происходит. Ощущение того, что она своему телу не хозяйка было противным, но в то же время сладостным.
Она хотела подняться и уйти прочь, но не могла даже пошевелиться.
– Думаю, нам с тобой, подруга Элизабет Бредфорд, нужно кое о чем серьёзно поговорить, – прозвучал в самом ухе вкрадчивый баритон Леоне. – Наедине.
Встрепенувшись, как испуганная птаха, Лиз только сейчас обратила внимание, что на них с интересом поглядывают присутствующие в зале. Святые угодники, ведь всё на глазах, на чужих глазах!
Как она могла полностью отдаться своим сумасшедшим ощущениям и позабыть о том, что на них смотрят? Наверное, сейчас все гадают, кто она… А может, узнали? Впрочем, нет, это исключено – узнать в сексапильной, млеющей на коленях ректора красотке скромного десмонда Элизабет Бредфорд с первого курса совершенно нереально.
На ватных ногах Лиззи пошла за ним.
На часах полвторого ночи, а она в кабинете ректора Академии вампиров, и почему-то именно из-за этого происходящее кажется нереальным, похожим на фантастический сон. Никакого намека на учебный процесс – он зажигает свечи, ведь огонь тоже ему подвластен, одна их сверхспособностей всесильного ректора.
Чувство дежа-вю накрывает с головой. Те же действующие лица, то же место, акт второй.
Акт? Почему ей на ум пришло именно это слово?
Такие непристойные ассоциации… Лиззи, Лиз, что с тобой? Ты ли это вообще?
Леоне опускается в свое дорогущее кожаное кресло, пристально разглядывая замершую у дверей девушку стальными голубыми глазами.
– Маска! – велит он.
Хочет, чтобы она сняла маску? О нет, только не это! После всего, что наговорила ему? После этого кровавого поцелуя?
– Я сказал, сними маску, Элизабет! – Леоне повторяет чуть громче, и его ладонь касается хвата нагайки.
Святые угодники, он знает! Он знает, кто она такая! Быть может, с самого начала знал! Как же ей страшно, уж лучше бы паковала чемоданы и завтра уехала с первой лошадью, только не иметь с ним дела! Слишком жуткий сейчас. Что сделает с ней?
Дрожащими пальцами Лиззи берется за кружево на своем лице и отводит маску в сторону. Ей хочется бежать, бежать отсюда, куда глаза глядят… Но как потом она сможет потушить пожар, разгоревшийся в самом ее естестве, там, где полыхает необузданным желанием утонувший во влаге бугорок?
Увидев ее лицо, Константин расслабленно откидывается в кресле, разглядывая ее с головы до пят, и под этим наглым взором Лиз ощущает себя абсолютно голой.
– Что ж, мисс Бредфорд, вы меня удивили, чего, честно признаюсь, давно никому не удавалось, – протянул Леоне задумчиво. – Я готов оставить вас в стенах своей академии и не давать вашему отчислению ход при условии, что вы подпишете Разрешение на испитие вашей крови.
Что ж, это не так уж и страшно! Страшно, конечно, но по сравнению с тем, что ее ждет… Кергилен… Слухи, пересуды… Я был прав, а ты не послушала, скажет отец… Цена высока, но, в конце концов, не она первая, не она последняя. Пусть вампиры пьют ее кровь, зато она останется....
– Разрешение на испитие своей крови только мной, а так же на возможность трахать вас, Элизабет Бредфорд, в любое время дня и ночи, в любых позах, которые только придут мне на ум, в том числе и во время испития, – хладнокровно закончил Константин Леоне, сцепив пальцы холеных рук.
Лиззи в ужасе зажала рот рукой, чтобы не закричать.
– Но вы… – еле вымолвила она, заикаясь. – Но вы… Но вы же предлагаете мне стать вашей кровавой шлюхой! Но это же… Это же клеймо на всю жизнь!
– Именно, – спокойно кивнул ректор. – Такова моя цена вашего пребывания в моей академии, мисс Бредфорд, и, думаю, не стоит даже упоминать, что соблюдение тайны я вам гарантирую.
Кровавая шлюха… Непристойным считалось даже упоминать это словосочетание. Десмонд или дампир, который дает истому вампиру пить свою кровь непосредственно во время секса, в их мире пария, для которого закрыты все двери.
– Впрочем, если для вас мое условие неприемлемо и до глубины души вас шокирует, то славный Кергилен ждет, мисс Бредфорд, – добавил Константин с холодной вежливостью. – Времени на раздумье у вас нет.
Лиззи до боли закусила губу, вперившись взглядом в пол. Ее колотила крупная дрожь. То, что он предлагает, – немыслимо! Кровавая шлюха – позор на всю оставшуюся жизнь! Но, быть может, никто не узнает… Его слово крепко и если он это обещает… Трахать вас в любое время дня и ночи…
Угодники, как же влажно в ее трусиках…
– Согласна, – пролепетали непослушные губы, будто принадлежащие не ей.
Лиз подняла взгляд на Леоне и тут же опустила ресницы, испугавшись.
Страшно. Она зашла слишком далеко. Но назад пути нет.
Я, нижеподписавшаяся, Элизабет Бердфорд, даю право Константину Леоне на испитие моей крови и предоставлю свое тело в полное и безраздельное его пользование до окончания срока моего обучения в Академии вампиров.
Как во сне Лиззи поставила свою подпись на пугающем свитке, который тут же исчез в личном сейфе ректора.
Что она натворила? Святые угодники, что?